Жураковская Янина Викторовна: другие произведения.

Кубанские рассказы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказы смешные и очень смешные от родственников и просто знакомых


   На дальней станции сойду...
   Запахнет мёдом.
   Живой воды попью у журавля,
   Тут всё моё и мы, и мы отсюда родом -
   И васильки, и я, и тополя.
   "Пламя"
  
   Я не люблю город. Казалось бы, прожила в нём всю сознательную жизнь, не мыслю без него своего существования - однако, все именно так и есть. Здесь небо прячется за крышами, здесь природу зажали в тиски, и деревья по весне будто стремятся поскорей покрыться каменной пылью, чтобы не нарушать общей серости. А на центральных улицах, пропахших бензиновым синим огнём, уже и покрываться нечему. Задыхается старушка флора, не выдерживает. А мы - живём. Человек не таракан, ко всему привыкнуть может. Но когда иду по улице, железобетонные коробки домов и офисов нависают надо мной, почти ощутимо придавливая к асфальту, и я, невольно ёжась, втягиваю голову в плечи.
   В каменных джунглях нет жизни. Сразу может показаться, что здесь и жар души, и страсти огневой кипенье - все клокочет, кипит, меняется с бешеной скоростью. Но оглянитесь назад и увидите, что ярких воспоминаний - раз, два и обчелся. В памяти остаётся нечто тусклое, размытое, как брошенная в воду акварель. Дни проносятся в непроглядной серости, один похож на другой, и ничего не меняется вокруг. Мы запираемся в своих одно-, двух- и трёхкаморочных квартирках, отгораживаясь друг от друга, не зная порой ничего о том, кто живёт за стеной. Мы все словно лягушки, сидящие в гнилой трясине, которым ничего кроме своей трясины не надо, и если выпадает случай все изменить, они ныряют глубже, чтобы наглотаться побольше тины. Неоновый свет слепит глаза, и за ним не видно уродливых гримас техногенной цивилизации.
   Но наступает лето, и ты, протрясшись сутки в поезде "Москва-Новороссийск", сходишь на узенький перрон на далёкой станции. Вдыхаешь жаркого, пряного южного воздуха, захлопывая в сознании дверь, за которым маячит мрачная серая громада города, и идёшь в это лето, в ослепительный июль, чувствуя себя так, словно сбросила с плеч целую гору, идёшь все быстрее и быстрее.
   Лето, кубанское лето...
   Земля, не скованная асфальтовыми цепями, дышит вольно и свободно, яркая зелень ослепляет, одуряюще пахнут цветы, и горячие вишни лопаются во рту терпким соком. От реки тянет прохладой, но чуть отойди от воды - и жара бьет по голове, словно кузнечный молот. Шелестят на ветру высоченные, в рост человека камыши, садятся на поля соломенной шляпы любопытные стрекозки, нахальные рыбы ловко обгрызают червяков на крючках, а какой-то котяра поперёк себя шире, приходит на кладку1 и, гнусаво мяуча, начинает требовать свою долю улова. По вечерам лиловые сумерки наполняют двор до краёв, и на бархатном черном небе высыпают крупные звезды. Протяни руку - и, кажется, сможешь собирать их горстями...
   В городе, я замечаю, время часто тянется, как переваренный кисель, и мы не можем дождаться, чтобы скорей кончился этот тягостный день, неделя или месяц. А в маленьких станицах, на разбросанных в степи хуторках, всё только кажется застывшим и неторопливым, но на деле - не находится и минутки, чтобы соскучиться или затосковать. Ибо лозунг: "Кто не работает, тот не ест" там стоит куда острее, чем в городе. Не вскопаешь весной огород, не уберёшь осенью урожай - зимой будешь "грызть свои книжки", как говорит моя мама, отбирая у меня очередного "Рыжего рыцаря" или "Верных врагов".
   Жизнь в деревне бьет ключом - взаправду, а не понарошку - бурлит, как горный ручей, прыгающий по камешкам. И люди там другие, не городские индивидуалисты, раки-отшельники, прячущиеся каждый в своей скорлупе, а открытые, общительные, отзывчивые. Там в порядке вещей зайти в гости лишь потому, что идёшь мимо - нам, городским, это и вовсе непредставимо. Там кипят такие страсти, до которых современным мыльным операм расти, как кактусу до баобаба. Там все всё обо всех знают - особенно бабульки, которые ежвечерне устраивают дружеские посиделки на лавочках возле заборов. Что ни глаз - рентген, что ни ухо - радар, нюх, как у собак служебно-розыскных...
   Не верите?
   Тогда слушайте.
  
   История первая. "Цэ ты пограл блындыки и ковбаску!"
   Эту историю очень любит моя бабушка. Ссылаюсь на неё как на первоисточник.
   Приехала в Чекист - небольшой хуторок неподалёку от районного центра Тимашевска - семья из России2 и поселилась в общежитии возле свинофермы. Старшие устроились работать в колхоз, а своего сына Петьку или, как его тотчас окрестили местные, Пэтку, определили в помощники к дяде Лёне Сазану. Сазан, если кто не знает, такая рыба - большая, толстая, вкусная, но в отношении к дяде Лёне - не прозвище, а самая настоящая фамилия. Но, увы, не говорящая: дядя Лёня был длинный, тощий, квёлый, и до "орла степного, казака лихого" было ему, как пешком до города Парижа.
   Дядя Лёня был пастухом и день-деньской разъезжал на коне, выпасая колхозных коровок. И каждое утро его жена, тётя Маруся, собирала ему в поле сумочку с едой. ("Мужику трэба йисты! - рассказывая, поясняла бабуля и подливала моему братишке борщика. - Колы вин голодный - вин злый!"). Дядя Лёня эту сумочку вешал на дерево, в тенёк, чтобы еда на солнцепёке не испортилась, причём вешал повыше - чтобы собаки ("Бо был случай", - смеялась бабуля) не съели. А сам - на-конь и айда вокруг стада кругами ездить.
   А Петька, определённый, стало быть, в подпаски, это дело не сразу, но просёк. Ему-то сумочку никто не собирал, семья была бедная. Завтрак мама ещё туда-сюда готовила, а после - топай, работай, что найдёшь, то и твоё. У мальчишек же еда в один миг перегорает: поедят, а через полчаса опять брюхо на рёбра кидается. Вот Петька улучил момент, когда дядя Лёня отъехал подальше, и совершил невероятный по своей дерзости налёт на частную собственность. Одним махом навернул весь (!) обед взрослого мужчины и, сытый и довольный, пошёл пасти коров.
   Когда же пришло время обеда, дядя Лёня в сумочку сунулся, а там, простите, кукиш с маслом и от колбасы огрызок. Пастуха так и развернуло. Он к Петьке:
  -- Пэтка! Це ты, трын-тын-тын-тын, пограл блындыкы и ковбаску?!
   Пацан, заикаясь и краснея, пробормотал:
  -- Н-нет, д-дядечка Л-лёнечка, это не я, не я...
  -- Цэ ты! Я знаю, цэ ты, бильше никому!..
   Из пастухов паренька торжественно выгнали, он пригорюнился, покатился по наклонной и стал, страшно сказать... бизнесменом. Владельцем пусть не заводов, газет, пароходов, но человеком состояния весьма значительного, который, когда его спрашивают, как он докатился до жизни такой, каждый раз мечтательно закатывает глаза и говорит на чистейшем кубанском диалекте:
  -- Та отож колы б нэ дядька Лёнька, був бы я и посэйчас козлопасом у Чекыстэ!
   А блинчики любит до сих пор.
  
   История вторая. "Тут ноги болять..."
   Пошла как-то одна баба по делам в колхозное хозяйство. А от хутора до него - восемь километров, если у вас нет лошади. Если лошадь есть, конечно, тоже восемь километров, но когда тебя везут - это шесть-восемь, а когда идёшь своими ножками - восемь, ни метром меньше.
   Идёт баба напрямик, через поля. Лето, жара, солнце печет, мухи кусаются, но казаки не плачут, они дело делают. Идёт она, идёт, и вот уже позади семь с половиной километров, а впереди - лесопосадка. Не темная, не страшная - такая, что на просвет видно. Баба в неё, топает дальше, радуется тенёчку... и вдруг навстречу ей эксгибиционист. В самом натуральном виде (всюду проникла зараза цивилизации).
   Подходит и улыбается. Нагло.
   Баба - глаза по полтиннику. Развернулась, да ка-ак дунет обратно!.. И так разогналась, что остановилась только у хуторской околицы...
   А на вечерних посиделках жаловалась подружкам:
  -- Ну вы скажить, бабоньки! Тут ноги болять, а там голый прэ...
  
   История третья. "В бутылочку грають!"
   Летом на хуторе всегда было много гостей. К молодым приезжали друзья, к старикам - дети и внуки, и у каждого поколения была своя культурная программа. Старшее, исполняя дружеский и родственный долг, ходило по гостям, а младшее с местной ребятнёй носилось по округе, купалось в речке, жгло костры, резалось в "козла" и "подкидного", играло в футбол - словом, с пользой проводило время.
   Среди "встречающих" были и мой папулька с братом и сестрой. Тётя Люба в проделках участия не принимала, но "строила" мелюзгу замечательно. Папулька был двигателем прогресса, а младший братишка просто бегал за ними хвостиком.
   А жившая по соседству баба Рая Хорохордиха ("Надсмотрщица", - как звали её ребята, предварительно оглянувшись по сторонам), исполняя свой гражданский долг, следила недреманным оком за местной ребятнёй - чтобы... Хотя почему, собственно "чтобы"? Держать, не пущать, и всё тут!
   Как-то вечерком ребятам наскучило сидеть на лавочках и играть в карты, и они повели гостей в парк. А парк в Чекисте был не чета городским - там можно было и посидеть, и костёр развести, и песни попеть, и в фанты сыграть, и в "бутылочку"...
   Что такое "бутылочка" знаете? Хотя зачем я спрашиваю, мы же цивилизованные люди... Тем не менее, поясню: это игра, когда в круг садятся ребята и девчата, а на землю кладётся пустая бутылочка. Она раскручивается, и те, на кого укажут её концы, должны поцеловаться. Просто и мило.
   А баба Рая на улицу выглянула: что такое? Где ребята? Куда делись? Только ж здесь были! Ох, так они, наверное, в парк пошли? А что это они там делают? Надо, надо посмотреть, надо разведать!..
   И что же вы думаете? Конечно, разведала! Да так, что и ребята не засекли!
   Но на следующий день отец подслушал, как она жаловалась его матери:
  -- ...Тильки шо тамотки грались, а я побачила - вжэ нет йих! Ну, я Лолиху покликала, та мы до парку...
   Баба Лолиха была бабы Раи закадычная подружка - такая же любительница совать нос в чужие дела. И эти две бабки, которым на двоих было ровно сто двадцать лет, как молоденькие, прибежали в парк и... К ребятам подбирались тихонько, чтобы не вспугнуть; глаз у молодых острый, слух - совиный, и до полянки, где заседало младшее поколение, бабки добирались ползком. По-пластунски. Как заправские разведчицы.
  -- А мы с ей подползаемо... И ты ба! Маруська, шо роблят-то! Шо роблят! В бутылочку грають! Целуются!
   А теперь, дорогие читатели, вообразите себя "после пятидесяти". Вообразили? Представили? Спина болит, в боку колет, давление вообще нет никакого... Сможете ли вы ползать по кустам - только ради общественного блага? Чтобы проверить, не отчебучили ли что-нибудь соседские детки?
   Печально я гляжу на наше поколенье...
   Возьмите трубку и позвоните родным.
  
   История четвертая. "А я на васере стою".
   Во все времена находятся дети, которым страшно везет. С родителями. Даже в наши дни некоторые товарищи называют дочек Выборинами и Едросами ("Единая Россия"), а сыновей норовят записать Спапузасами ("Спасибо Путину за Сочи") или Плапупрами ("План Путина - победа России"). А сорок лет назад были Ноябрины, Владлены, Марлены и Искры.
   Сыновей бабы Раи, например, звали Вилен, Марсэн, Сталиан, Ким и Сергей. Младшенький едва не стал Гертрудом (от "герой труда"), но вмешалась бабка, Раисы Васильевны мать, и после долгих споров его назвали Серёжей. В честь Кирова.
   Но это присказка, не сказка, сказка будет впереди.
   Дети Сталиана, Толька и Вовка с моим отцом и дядей были друзья - не разлей вода. Вместе бегали на речку, вместе ходили в школу, вместе лазали в колхозный сад (и получали горячих от объездчика Дерюги), вместе копали картошку, вместе спускали на зонтике кошку с крыши сарая. Жили Хорохордины с моими родными через забор. Справа.
   Летом к соседям слева из Ростова приезжал в гости внук, Вася Пономаренко. Он был чуть постарше, но нос не задирал, и в дружной мужской компании ему всегда находилось место. А какое любимое развлечение у сельских мальчишек, кроме купания в речке, рыбалки и пресловутых походов в колхозный сад? Конечно же, футбол!
   Правда, ни настоящего мяча, ни ворот у ребят не было. Мяч они сами кое-как сшили из обрывков кожи. Он получился тяжелый и кособокий, но катиться - катился и даже прыгал чуть-чуть. Роль ворот (играли в футбол в парке) выполняли два недалеко стоящих дерева.
   Вася поиграл-поиграл, на "ворота" посмотрел-посмотрел, да и сказал: а что это мы как в лесу живём? Давайте сделаем себе нормальные ворота, разметим поле, и будем играть, как полагается!
   Идея была хорошая, и ребята с Васькой согласились. Но тут же встал вопрос: где взять палки для штанг?
   Васька тут же выдал на-гора ещё одну идею: срубить межевые акации.
   Надо сказать, что на Кубани система отделения одного участка от другого не такая, как в средней полосе России. У нас каждый хозяин пытается обнести свои четыре сотки максимально высоким и глухим забором, чтобы ни одна собака во двор заглянуть не могла, но на Кубани такой забор ставят только с улицы. Огороды размечают акациями: то есть, сажают пять-шесть деревьев через промежутки и цепляют к ним проволочные сетки. Не очень эстетично, зато дешево, надежно и практично, потому что весне перед началом полевых работ сетку можно быстро свернуть, чтобы заехал трактор и произвёл сквозное вспахивание.
   И вырастают эти межевые акации - ого-го! Пять-шесть метров в высоту, ствол прямой, ровный, ветки на самом верху - в общем, отличные штанги.
   Походящий "материал" ребята нашли быстро. Когда-то эти акации действительно стояли на меже, но потом колхоз отрезал у людей огороды, и деревья оказались на колхозном поле. И вот представьте себе колхозное поле - огромное море подсолнухов, а среди них тоненькими спичками пресловутые акации, срубить которые почему-то ни у кого не дошли руки. Лепота!
   Присмотрели, значит, ребята акации, а рабочий инструмент - пилы и топоры - надо втихаря брать: просто так только по шее дадут. К тому же просить, если можно утащить без спросу - только удовольствие портить. Васька с Вовкой стащили инструменты почти одновременно, а папа замешкался: во дворе как раз его мама - моя бабушка - хозяйничала, и у неё с детьми разговор был короткий: зачем пила? Не нужна тебе пила! Неси, откуда взял! И марш траву гусям косить / воду уткам носить / кур кормить / грядки полоть! Вот и ждал герой невидимого фронта подходящий момент.
   Ребята друга подождали-подождали, подождали-подождали и решили - что зря время терять? Между колхозным полем и огородами шла узкая тропиночка: по одну её сторону стояли высоченные государственные подсолнухи, по другую - не уступающая им ростом частная кукуруза, даже сеткой не огороженная, и оттого тропинка напоминала зелёный тоннель. Тольку, как самого младшего, ребята поставили там "на васере" (это словечко Васька привёз из Ростова) и наказали: если что - свистнешь нам. Сами с пилой и топором направились к акациям.
   Пилят они (или рубят), а бабу Раю словно кто в бок толкнул. Только что были внуки во дворе - и вдруг как ветром их сдуло! Калитка не скрипела, значит, на улицу не выходили. А если на улицу не выходили, значит, побежали огородами... Это неспроста, точно неспроста! Опять какую-нибудь шкоду задумали! Ну, я им сейчас!..
   Выскакивает баба Рая из кукурузы на тропинку - и видит одного Тольку. Вовку с Васькой среди подсолнухов не заметно. Внук от бабки - бабка к внуку. Схватила за грудки и давай трясти:
  -- Ах ты, такой-сякой, трын-тын-тын, где Вовка с Васькой?!
  -- Э-э-э... бабочка Раечка... - мямлит тот, напрочь забыв о том, что надо ребят предупредить. - Вовка и Васька штангы пыляють, а я на васере стою...
  -- Какой-такой васер!..
   И тут из кукурузы выбегает Витя Жураковский с ножовкой наперевес...
   "Ох, и досталось же нам!" - вспоминает он и мечтательно щурится.
  
   Но это ещё не конец истории!
   Прогнала баба Рая ребят от акаций, инструменты отобрала, родным нажаловалась, влетело им по первое число, но проблему с воротами это не решило. Выждали они денька два, снова утащили инструменты, прихватили дядю Шурика и бабушкин велосипед и отправились в лесополосу. Нашли подходящие деревца, срубили, привязали к раме и багажнику велосипеда и направились в обратный путь.
   Тянут они велосипед по тропинке, пыхтят, потом обливаются - штанги-то тяжелые, но охота пуще неволи, так что тянут и не жалуются. Но только из лесополосы вышли - глядь, по дороге на телеге едет дядя Лёня Сазан. Струхнули ребята, приуныли. Ну всё, думают. Сейчас отберёт палки, прогонит и ещё родителям доложит!
   А он остановился, оглянулся воровато... и говорит вдруг:
  -- А ну, запрыгывайтэ! Залазтэ на тэлэгу! Шибче, шибче!
   Ребята обрадовались, быстро погрузили штанги, кто и впрямь на телегу запрыгнул, кто на велосипед сел - и покатили по дороге с ветерком! Довёз их дядя Лёня до самого парка, помог штанги выгрузить и поехал дальше по своим делам. А ребята пошли ворота мастерить.
   Вот так.
  
   История пятая. "А водка цила!"
   Случилось это много позже, когда ребята уже подросли и разъехались по разным городам учиться, а домой приезжали только на каникулы или в отпуск
   Приехал как-то Вовка Хорохордин из училища в отпуск и, как полагается, собрала баба Рая стол. Она созвала всех соседей (а среди них и дядьку Лёню с тётей Марусей), Вовка пригласил своих друзей - моего папульку, его братьев и других ребят... а девчат - нет. То ли по забывчивости, то ли из вредности, но не пригласил. Девчата - народ гордый, хоть и обиделись, отношения выяснять не стали. Но "в груди высокой свила гнездо змея".
   Сидит народ в Хорохординской хате, пьё... хотела сказать, песни поёт, и в самый разгар веселья как назло кончилось то самое, без чего веселье и не веселье вовсе. У тёти Маруси это "веселье" никогда не переводилось ("Ганяла ии милиция, за цэ дило, ой, ганяла!.." - вспоминает бабуля), а жили они с дядей Лёней через три дома и потому вызвались принести ещё.
   Пришли к себе. Взяли трёхлитровую банку с самогонкой и ещё бидончик и пошли обратно. Идут, дядя Лёня банку к груди нежно прижимает, а на улице не видно ни зги - темны ночи августовские. Подошли к знакомой калитке, открыли, пастух вперёд пошёл и вдруг как брякнется на землю!
   И вовсе не по пьяни. Он водку с закуской чередовал грамотно и был трезв как... Словом, почти трезв.
   Тётя Маруся испугалась - закричала, заохала, чуть бидон не выронила, а дядя Лёня, слегка ушибленный, но бодрый, ей с земли и говорит:
  -- Маруська, Маруська, та ты нэ бийся, водка ц<ила!
   Оказалось, обиженные девчата на Вовку решили отомстить и перегородили калитку. Привязали веревку на уровне колен: как калитка открывается, верёвка натягивается и - привет, ваших нет.
   Как говорил один мудрец, я мстю и мстя моя ужасна.
  
   История шестая. "Та вжэ тры года як помэр..."
   Бабу Раю знает каждый, бабу Раю знают все...
   Даже среди колоритного кубанского люда она стоит особняком: и хотелось бы забыть, да не забудется. Немного на свете людей, умеющих себя поставить и правильно представить, но баба Рая из таких!
   И Николаю Савельичу - дяде Коле - выпала честь лично в это убедиться.
   Стоял он как-то со своей мамой на остановке, автобус ждал, и баба Рая там же обреталась (тогда он еще не знал, что это баба Рая и кто она такая). И надо же было его маме поморщиться и живот потереть! Баба Рая тут же к ней:
   - Що такэ, що за бида?
   - Да вот, - отвечают ей, - живот болит.
   - Та хиба ж цэ бида? Ось я рэцэпт вирный знаю: ложка сили на стакан воды тры разы в дэнь, и всэ як рукой знимэ! Я и дида свого так выликувала!
   - А дедушка ваш где? - чтоб поддержать беседу, вежливо спрашивает дядя Коля.
   - Та добрэ! Вжэ тры года як помэр.
  
   Примечания:
   1Кладка - деревянный причал, мостки.
   2Именно так бабуля и выразилась, а я не стала её поправлять. Потому что они не просто русские. Они - кубанцы!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) С.Юлия "Иллюзия жизни или последняя надежда Альдазара"(Научная фантастика) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Н.Волгина "Один на один"(Любовное фэнтези) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) Рерол "Андердог"(ЛитРПГ) Д.Винтер "Постфинем: Цитадель Дьявола"(Постапокалипсис) М.Топоров "Однажды в Вавилоне"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Подари мне чешуйку. Гаврилова АннаДурная кровь. Виктория НевскаяПоймать ведьму. Каплуненко НаталияНевеста двух господ. Дарья ВеснаЛили. Сезон первый. Анна ОрловаПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваМалышка. Варвара ФедченкоПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаОсвободительный поход. Александр МихайловскийТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"