Рыскин Александр: другие произведения.

Шах и мат

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1-е место на конкурсе исторического детектива (КИД-2019)

   15.09.1954
   ...Звонок в дверь.
   Открывать не хотелось. Вот просто не хотелось - и всё.
   Скорее всего, это был почтальон с какой-нибудь жировкой. Ну, или, на худой конец - дворник, которому он пару дней назад пообещал починить прохудившуюся кастрюлю.
   Понятно, что пришли именно к нему - звонили тремя короткими, с перерывом в пятнадцать-двадцать секунд.
   Так что открывать все-таки пришлось...
  
  
  
   Август 1938-го года
   Никифор Козлов в который раз за вечер озабоченно взглянул на настенные часы. Егорка давно уже должен был вернуться от соседа. В последнее время он пристрастился к игре в шахматы, а сосед-перворазрядник с удовольствием делился с ним секретами мастерства.
   Выждав еще примерно с полчаса, Никифор Иванович встал из-за стола и решительно направился в прихожую. Вышел на лестничную клетку и позвонил в соседскую дверь с медной табличкой, на которой было выгравировано: 'Проф. Спирин Д.Д.'
   Ответа не последовало.
  
  
  
  
   15.09.1954
   - Вот уж кого меньше всего ожидал увидеть, - меланхолично произнес Камышников, разглядывая незваного гостя.
   - Впустишь? - спросил тот.
   Камышников неохотно посторонился.
   - Шляпу и плащ можете тут повесить.
   Гость так и поступил. После чего, достав из кармана пиджака расческу, тщательно выровнял свой и без того идеальный пробор.
   - Извините, чаю не предлагаю.
   - Обойдусь, - гость без приглашения опустился в кресло.
   - Чем обязан... гражданин начальник? - спросил Камышников, едва сдерживая гнев. Минуту назад ему было все равно, а теперь визитер его раздражал.
   - Да ладно тебе, Борис Федорыч. Дело у меня. Неотложное.
   - Кто бы сомневался... И что же это за дело? Наверное, все-таки выяснилось, что я - подлый английский шпион?..
   Гость недовольно поморщился - как будто услыхал очень неудачную шутку.
   - Что - не угадал? Ну, значит - диверсант. Троцкист. Не томите, гражданин начальник!
   - Успокойся, Борис Федорыч! - гость положил ногу на ногу. - Неужели ты и вправду решил, что я тебя арестовывать пришел?
   - А что - нет?..
   Гость вздохнул (Камышников не понял значения этого вздоха). Затем встал, подошел к двери комнаты и выглянул в коридор.
   - Не волнуйтесь, гражданин капитан. Соседка на работе, сын ее - в институте.
   "Гражданин капитан" плотно прикрыл дверь.
   - Вот и хорошо, вот и ладно. Дело-то не терпит лишних ушей. Да, и... Называй меня как-то... По имени-отчеству, что ли.
   - Как скажете, Яков Андреевич. Так что вас ко мне привело?
   - Ты дело Спирина помнишь?
   Камышников задумался. Фамилия звучала знакомо, но...
   - Извините, гражд... Яков Андреевич, у меня после лагеря, знаете ли, с памятью туго стало...
   Гость смотрел без особого сочувствия.
   "Не так уж и долго ты просидел", - читалось в его глазах.
   - Спирин Аркадий Дмитриевич, ныне - зам по идеологии первого секретаря горкома. В тридцать восьмом у него на квартире произошел несчастный случай - умер юноша, его сосед, Егор Козлов. Тогда Спирин еще не занимал высоких постов, был членом заводского профкома. Отец парня решил, что в смерти Егора виноват Спирин. В общем... Козлова-старшего буквально сразу арестовали по анонимному доносу. Отправили в один из сибирских лагерей.
   - Так бы и сказали, Яков Андреевич - дело Козлова. Помню, конечно. Парня, по-моему, отравили?
   - Это не удалось установить. Возможно, он и сам... Парень был необычайно одаренным - в математике, в языках. Но при этом... Как бы сказать...
   - Проблемы с психикой?
   - Верно, - кивнул Яков Андреевич.
   - Ну, допустим. А я тут каким боком? Или спустя шестнадцать лет вам нужно повесить на кого-то убийство?
   - Борис Федорыч, попридержи лошадей, а? Во-первых, в МГБ я больше не работаю - в уголовный розыск перевелся... Перевели. Во-вторых, к тебе я пришел за помощью: наше расследование зашло в тупик. А в-третьих, просьба исходит от самого товарища Спирина - он, кстати, участвовал в комиссии по реабилитации и считает тебя толковым специалистом.
   - Вы возобновили дело Козлова? Хотите дознаться, кто отравил парня?
   - Нет, Борис Федорыч. Мы расследуем убийство Татьяны Евгеньевны. Супруги товарища Спирина.
  
  
  
  
   Август 1938 г.
   - Никифор? Ты ко мне?
   Аркадий Дмитриевич поднимался по лестнице.
   - Я за Егоркой...
   - Cейчас открою.
   Они одновременно увидели Егора, лежащего на паркете в гостиной. Рядом валялся пустой граненый стакан. Шахматная доска была на столе, черные и белые фигуры застыли друг против друга в какой-то мудреной позиции.
   Никифор Иванович пошатнулся, хватаясь за сердце. Спирин же поспешил к Егору (на губах которого застыла белесая пена).
   - "Скорую", "Скорую" надо! - выкрикнул хозяин квартиры, ища взглядом телефон. Вспомнив, наконец, где аппарат, Аркадий Дмитриевич пулей вылетел в прихожую.
   - Это ты... Ты его... За что?!. - вопил, стоя на коленях, Козлов-старший. Вне себя от горя, он бросился на Спирина.
   - Успокойся, Никифор! Уймись!.. Я тут ни при чем. Ну зачем мне-то?..
   Никифор Иванович крепко держал соседа за грудки.
   - Почему?! Почему он остался один?..
   - Мне позвонили. Сказали, чтоб я спустился вниз...
   - Зачем?!..
   - Отпусти меня! Сейчас приедет 'Скорая', ему помогут!.. Приятель у меня в Мурманске живет. Мужик какой-то по телефону сказал - посылка у него для меня, как раз от этого приятеля.
   - Ну?!.
   -...И что он очень торопится, просит меня встретиться с ним в парке, через дорогу.
   - Ну, и где посылка-то?!.
   - Я... Не знаю. Я его пятнадцать минут прождал. Потом вернулся...
   Первый шок миновал. Никифор Иванович прошел в гостиную и склонился над сыном. Когда-то в юности Козлов работал санитаром в больнице. Он видел, что Егорке уже не помочь...
  
  
  
   16.09.1954
   Камышников осознавал, что причин, по которым он согласился на предложение Стукалова, было две.
   Первая - чувство благодарности по отношению к товарищу Спирину, бывшему в составе комиссии, которая реабилитировала его и еще многих из тех, кому, казалось, суждено было сгинуть в рудниках или на лесоповале. Вместо выданного скорым судом "четвертака" (фактически - высшая мера!) бывший следователь УГРО Борис Камышников "оттрубил" всего-то пять с небольшим годков и вернулся по месту постоянного проживания.
   Даже комната в коммуналке оказалась не занятой, и соседка (все та же самая Варвара, с изрядно повзрослевшим сыном) снова с удовольствием согласилась с ним спать.
   Однако существовала и вторая причина, почему состряпавший в свое время на него дело Стукалов не был с порога выставлен вон. Борис Федорович после возвращения из лагеря перебивался случайными заработками, чем заслужил стойкую к себе неприязнь со стороны участкового, резвого сопляка, который и пороху-то отродясь не нюхал (в отличие от Камышникова, почти всю войну проведшего в разведбате).
   Бывший следователь очень хотел вернуться в профессию. И Стукалов (будь он проклят, самого ж едва не 'зачистили' после смерти Вождя, дешево отделался - в УГРО сослали) мог в этом как-то помочь.
   Если бы захотел...
  
  
  
   Спирин выглядел угнетенным, растерянным. Почти все вопросы Камышникову приходилось повторять по два раза.
   - ...Вы вернулись поздно вечером, потому что были на заседании бюро. Дверь была открыта?
   - Что? А-а, нет... Нет-нет. Я открыл дверь своим ключом.
   - Что было потом?
   - Потом... Я переобулся в тапочки. Сказал что-то вроде: "Танюша, я дома!" Прошел в гостиную..., - Спирин сглотнул. - Я подумал... Подумал - она спит... Она в кресле сидела, в своем любимом. А потом...
   Аркадий Дмитриевич закрыл лицо руками, не в силах продолжать. Но Камышников и так знал, что - "а потом". Спирин обратил внимание, что голова у супруги как-то неестественно вывернута. Шея была сломана...
   Стукалов наполнил стакан водой из графина и протянул Спирину.
   Аркадий Дмитриевич осушил стакан парой больших глотков. Положив руки на стол, он сцепил пальцы и, подавшись вперед, показал своим видом, что готов продолжить беседу.
   - Сколько времени вы прожили с Татьяной Евгеньевной? - спросил Камышников.
   - Все это есть в деле... Мы были в браке шестнадцать лет.
   Быстро прикинув в уме цифры, Камышников задал новый вопрос:
   - То есть, вы поженились как раз в том году, когда случилась эта трагедия с Егором Козловым?
   - Да. За несколько месяцев до этого. Почему вы спросили?
   - А вы не помните, где была Татьяна Евгеньевна, когда всё это с парнем произошло?
   - На работе, - пожал плечами Спирин. - Она в то время преподавала на вечерних курсах при клубе. Если вы намекаете на то, что... Танюша могла быть причастна...
   - Нет, что вы, Аркадий Дмитриевич! - поспешил заверить Стукалов (в чьем кабинете и происходил разговор).
   - Но вы же подозреваете, что ваш бывший сосед Никифор Козлов мог таким образом отомстить вам за сына? - гнул своё Камышников.
   Вопрос Спирину не понравился.
   - Ну да... Я высказал такое предположение в одной из первых бесед с... вашими коллегами. Извините, товарищи, но мне нужно отдохнуть.
   - Конечно, товарищ Спирин! - с готовностью затараторил Стукалов. - Не смеем вас больше задерживать!
   Помощник первого секретаря ушел. Стукалов переместился на кожаный диван и не спеша, с наслаждением закурил "Казбек". Камышников же к табачному дыму относился отрицательно; он подошел к окну и распахнул его настежь.
   - Спасибо, конечно, Яков Андреевич, что не бил меня на допросах..., - сказал он вдруг безо всякой связи с предшествующим разговором. - Но вместо тебя это делали другие.
   Стукалов в раздражении раздавил в пепельнице папиросу.
   - Борис Федорыч, ты чего от меня хочешь?
   Камышников резко повернулся к собеседнику (была у него такая манера).
   - Учти, Яков Андреевич: если сейчас скажешь, что 'время было такое' - я за себя не ручаюсь!
   Стукалов с неодобрением поцокал языком. Затем встал, подошел к массивному сейфу, на котором давно облупилась краска. Достал бутылку водки и пару граненых стаканов.
   - Будешь?
   Камышников отрицательно покачал головой.
   - Печень пошаливает.
   - Тоже после лагеря?
   - После него...
   Пожав плечами, Яков Андреевич наполнил только один стакан. И, мощно выдохнув в сторону, опрокинул его в себя.
   - Ты про план по врагам народа слыхал, надеюсь? Каждая республика, каждый край - да что там! - каждый город, каждая отрасль хозяйства были обязаны... А иначе... Сам знаешь: тот, кто покрывает врага - тоже враг! Если бы я отказался вести твое дело - то его бы передали другому. Тебя все равно бы посадили. Ну, и меня... Как подлого пособника. А у меня на тот момент жена была беременная... Мы, кстати, развелись полгода назад, она в Минск, к маме своей, вернулась. Считаю, что объяснил тебе всё толково, и давай к этой теме больше не возвращаться, Борис. А не хочешь со мной работать - вали на все четыре!.. - Стукалов резко отмахнул рукою в сторону двери. - Я уж как-нибудь товарищу Спирину... объясню.
   Повисла неловкая пауза. Камышников прошагал от окна к столу. Присел и наполнил оба стакана.
   - Ладно, Яков Андреевич, давай по делу. Не мог Спирин сам свою жену... того?
  
  
  
   18.09.1954
   Дело о гибели Егора Козлова отыскалось в архиве УГРО. Было оно совсем не объемистым: свидетельство о смерти, подписанное врачом "Скорой", несколько фотографий с места происшествия и протокол допроса хозяина квартиры, Спирина А.Д., девятьсот третьего года рождения, русского, члена ВКП(б)...
   - Что вы уже успели сделать до того, как ко мне обратились? - спросил Камышников.
   - Попытались разыскать Никифора Козлова. А также врача 'Скорой', который констатировал смерть. Ну, и... Следователя, который вел дело, тоже хотели опросить.
   - 'Попытались', 'хотели'... Яков Андреевич, ты не находишь, что звучит это как-то... странно?
   - Нахожу. Поэтому Спирин про тебя и вспомнил. Как про одного из лучших сотрудников. Козлов-старший был арестован через два дня после гибели сына. По анонимному доносу обвинен во вредительстве и отправлен в спецучреждение на двадцать лет... Секунду!.. А-а, вот... РК/218, Восточная Сибирь, поселок Сухое. В начале войны вызвался добровольцем на фронт - чтобы искупить кровью, так сказать... Попал в штрафбат. Был ранен. Вернулся в строй... Это - май сорок третьего. А дальше следы теряются. Часть была отправлена на переформирование. Ну, и... В общем...
   - Понятно. Что по другим, кого ты называл?
   - И там полный... тупик, - с кислой миной произнес Стукалов. - Врач "Скорой" по фамилии Демиденко через несколько дней после того выезда на квартиру Спирина был убит уличными грабителями. Не повезло человеку... Следователь угрозыска Калугин...
   - Дай угадаю. Застрелился? - внезапно перебил Борис Федорович.
   - Повесился с перепоя. Он вообще... Любил это дело.
   - Что любил? Вешаться?
   Стукалов хмыкнул.
   - Самогонку.
   - Калугин, Kалугин... Нет, не помню. Хотя... Он ведь в другом районе работал. А я тогда только начинал. Но про дело Козлова слухи ходили.
   - Какие же?
   - Разные. Про парнишку этого, Егора. Будто твои коллеги бывшие ищут таких вот, юных и талантливых...
   Стукалов, сделав "страшные глаза", покрутил пальцем у виска, а затем приложил этот же палец к губам. Камышников понимающе усмехнулся и глянул на портрет Феликса Эдмундовича на стене.
   - Может, пройдемся, Яков Андреевич? Что-то душно тут у тебя...
  
  
  
   "Смотри, смотри на огонь! Ни о чем не думай, только смотри... Сейчас ты - огонь... Протяни руку. Не бойся. Ты ведь огонь. А огонь не может причинить боль самому себе... Дотронься до него. Дотронься до самого себя..."
  
  
   - Ну хоть с кем-то удалось встретиться, поговорить?
   Камышников и Стукалов, бывший обвиняемый и его следователь, сидели в павильоне пельменной, расположенной в одном из городских парков. Где-то снаружи играла музыка, гуляли люди.
   - Удалось, - сказал Яков Андреевич. - С бывшей учительницей Егора Козлова. Она уже в возрасте. Парень действительно был очень способным. Биологию с химией обожал. На медаль шел, но история немного "хромала".
   - На военном учете он состоял?
   - В военкомате сказали - дело куда-то пропало. Во время войны случалось такое.
   - Вроде бы наш город под немцем не был?
   Стукалов насадил на вилку очередной пельмень.
   - Не был. Но фронт был близко. Многие готовились к эвакуации, сортировали бумаги. Ты ешь, Борис. Пельмени тут вкусные. А насчет того, что ты там в кабинете говорил... Не мы занимались, а военная разведка. Для этого использовались специальные вербовщики. Не представляю, от кого ты мог про это услышать...
   Камышников предпочел промолчать. Хотя и знал, что его знакомый журналист (рассказавший под большим секретом про работу спецслужб с подростками) погиб еще в финскую.
   - А где похоронили Егора? Кто вообще занимался этим?
   - Сплошные вопросы без ответов, Борис. Вначале тело отправили в морг. Нужно было проводить вскрытие...
   -...Но его результатов вы не нашли, - желчно заметил Камышников.
   - Именно так, - подтвердил Стукалов. - Не нашли...
  
   По возвращении в управление их ждал сюрприз. Дежурный доложил, что звонил один из членов следственной группы. Который утверждал, что нашел человека, похожего на Никифора Козлова.
   - Где нашел? - спросил Стукалов.
   - Да на вокзале вроде. Там бездомных много. За сто первый километр бы их...
   - Ладно, сержант. Откуда звонил мой сотрудник?
   - С вокзала же и звонил. Вроде...
  
   Лейтенант Волков лихо козырнул Стукалову и повел его и Камышникова сквозь гущу толпы к запасным путям, к пивным ларькам, за которыми сидели на перевернутых деревянных ящиках какие-то оборванные, бородатые личности.
   - Ну? Который из них?
   Волков подбородком указал на мужичка, который ковырялся в своем огромном, донельзя замызганном вещмешке.
   - Как ты его узнал-то, лейтенант? - поинтересовался Камышников.
   Прежде, чем ответить, Волков взглянул на своего начальника; тот кивнул.
   - Так по фотографии и узнал.
   - Снимок из старого дела, там он без бороды, - пояснил Стукалов. - Ну-ка, дай-ка его.
   Лейтенант достал из кармана фото. Стукалов принялся ее рассматривать.
   - Ну ты и глазастый, Волков! Действительно похож!
   Они втроем подошли к мужичку.
   - Гражданин, предъявите документы! - казенным тоном отчеканил Волков.
   Мужичок поднял глаза. Молча полез за пазуху.
   - "Рогожин Ефим Иванович, девятисотого года..."
   - Э-э-э... Что-то не так? - забеспокоился мужичок.
   - Пройдемте, гражданин, - велел Волков. - Нужно кое-что уточнить.
  
  
  
  
   17.09.1954
   - Мимо, - устало произнес Стукалов.
   Они с Камышниковым вновь сидели в управлении, в кабинете у Якова Андреевича.
   - Мужичок мутным оказался. Паспорт поддельный. Но - на его имя. Он действительно Рогожин, а не Козлов.
   - Из колхоза, что ли?* - догадался Камышников.
   Стукалов угрюмо кивнул.
   - Нашел там у себя какого-то умельца старорежимного, тот ему и изготовил...
   Приподнявшись, Стукалов прибавил громкость радиоточки.
   -"...дали обязательство досрочно выполнить планы пятой пятилетки..."
   Убрав звук, Яков Андреевич неожиданно хлопнул ладонью по столу.
   - И выполнят! И сделают! Если партия решила... А мы вот... На своем месте обязаны... А то что ж это получается - убили жену ответственного работника!.. Найти надо этого гада, Борис!
   - В квартире Спириных никаких следов не осталось?
   - Нет. Похоже, стерли отпечатки. А может, гад в перчатках был...
   - Хладнокровный, значит..., - задумчиво произнес Камышников. - Сколько этому Козлову-старшему сейчас должно быть?
   - Пятьдесят шесть.
   - Мы исходим из того, что он жив, верно? И что он, желая отомстить за сына, разыскал Спириных спустя столько лет по новому адресу... И убил Татьяну. Вопрос - почему ее, а не его, не Аркадия?
   - Ну, не знаю, - пожал плечами Стукалов. - С женщиной-то легче справиться.
   - Получается, она впустила его в квартиру сама. А уходя, он дверь захлопнул. Что ж, допустим - все-таки бывший сосед... Они прошли в гостиную, тут он напал... И свернул ей шею. Так получается?
   - Да я-то откуда знаю! Как будто я там был... Опрос соседей ничего не дал. А вот чистильщик обуви, который сидит напротив подъезда, показал, что примерно в четыре - это ориентировочное время смерти Спириной - в дом заходил человек. И вроде бы он не из жильцов - этих чистильщик уже всех знает. Но четкого описания внешности нет - среднего роста, в сером костюме, кепка низко надвинута на глаза... Полгорода под эти приметы подойдут. А ты что, Борис, думаешь - сам Аркадий Дмитриевич может быть причастен?
   - Ну, не лично. Алиби у него есть - действительно был на бюро обкома. В последние годы Татьяна Евгеньевна не работала? А в тридцать восьмом, когда случилась эта история с Егором, она преподавала на вечерних курсах кройки и шитья? И было ей... Двадцать пять, если не ошибаюсь? Вы вообще ее биографию хорошо прошерстили?
   - Обычная трудовая биография. Родилась, училась... В войну медсестрой была.
   - А детей у Спириных нет?
   - Спирин обмолвился, что у супруги - проблемы по этой части.
   Камышников задумался.
   - Что-то мы упускаем... Яков Андреевич, распорядись-ка проверить психлечебницы. Вдруг Козлов туда обращался за помощью? От кого-то же Егор унаследовал свои странности... А лагерь и война обострить могли... Да, и личность Татьяны Спириной меня очень интересует. Документы, фотографии... Как ее девичья фамилия?
   - Лапидус. Фотографий почти нет - по словам мужа, она ненавидела сниматься. Психбольницы проверим. Что-то еще?
   - Лапидус... Что-то знакомое. Дай-ка мне еще раз взглянуть на снимки из дела Егора Козлова.
   Стукалов протянул Борису несколько фото.
   - Та-ак... Вот тут, видишь? Позиция фигур на доске. Она нелогична - белый ферзь тут стоять никак не может.
   - Почему?
   - А как он туда попал? Каким был предыдущий ход? Поверь мне, я играл когда-то, и неплохо.
   - И что нам это дает?
   - Пока не знаю. Но уверен, что в те пятнадцать-двадцать минут, что Спирин отсутствовал, в его квартире был кто-то еще, кроме Егора. Тем более, уже тогда, в тридцать восьмом, выяснилось, что приятель Спирина никакой посылки ему не передавал...
  
  
  
  
   20.09.1954
   - Козлова нашли, - будничным тоном сообщил Стукалов. - Ты был прав - он пациент психлечебницы номер восемь. Я привез главврача, который является и его лечащим врачом.
   Выглянув в коридор, Стукалов пригласил ожидавшего там мужчину лет тридцати пяти, невысокого, с короткой стрижкой.
   - Локтионов, - представился вошедший.
   - Илья Ильич согласился нам помочь. Он сам несколько лет назад случайно обнаружил Никиту Козлова на вокзале. И определил его в клинику. Присаживайтесь, Илья Ильич. Вы расскажете нам про вашего пациента?
   - У него тяжелое расстройство личности. Думаю, следствие полученной на фронте контузии.
   - На убийство он способен? - спросил Стукалов.
   - На убийство? Ну что вы... Он с трудом может ложку в руке удержать...
  
  
  
   -...Да и к тому же, последние полтора года никуда из клиники не отлучался, - подвел итог Камышников. - Ну что - версия с Козловым провалилась.
   - А она у нас, напомню - единственная.
   - Я бы хотел потолковать с Козловым.
   - Ты же слышал: Локтионов сказал, что Козлов этот вообще с трудом осознает, где он и что с ним, - заметил Стукалов.
   - И все-таки...
   - Хорошо. Если Илья Ильич не станет возражать...
   - А ключ к разгадке кроется в личности Татьяны Спириной. Не родственница ли она некоему Михаилу Лапидусу, с которым я пересекался на этапе? Этот Михаил, между прочим, служил в штабе разведки сухопутных войск. Кстати, Яков... Что вообще известно о матери Егора Козлова?
   - Оставила мужа с ребенком в двадцать втором - мальчику едва исполнилось полтора годика. Никифор родом с Дальнего Востока. Там же и Егор на свет появился. Козлов на допросах упоминал, что жена сбежала то ли в Китай, то ли в Японию. После этого он в столицу и подался, чтобы сына прокормить.
   - То ли в Японию, то ли в Китай...,- в задумчивости повторил Камышников. - Давай-ка еще разок: что мы имеем? Загадочная смерть Козлова-младшего в тридцать восьмом... Врач 'Скорой', который констатировал смерть, сам был убит. Следователь, которому поручено было дело, кончает с собой. Результатов вскрытия нет, могилы - нет, Козлова-старшего арестовывают и отправляют в лагерь... А вот с профессорским сынком Спириным все в порядке, он идет в гору, делает карьеру. И спустя шестнадцать лет кто-то убивает его жену, примерную домохозяйку. Какое объяснение ты всему этому можешь найти, Яков Андреевич?
   - В том-то и дело, что нет никакого объяснения.
   Камышников в некотором возбуждении прошелся по кабинету.
   - Есть, есть объяснение!
   - Так, может, тебе оно известно? - съязвил Стукалов.
   Борис Федорович резко остановился и развернулся лицом к собеседнику.
   - Может, и известно. Но тебе оно точно не понравится.
  
  
  
   21.09.1954
   - Никифор Иванович! Вы помните, как попали сюда?
   Козлов, смотревший до этого в одну точку, медленно повернул голову в сторону своего лечащего врача, будто бы спрашивал у того разрешения. Локтионов едва заметно кивнул. Разговор происходил в палате Козлова - небольшой комнате с зарешеченным окном и минимумом мебели: кроме кровати, тут был только скрипучий, покосившийся стул.
   Козлов сидел на кровати; на стуле расположился Камышников. Доктор же предпочел стоять, опираясь на подоконник.
   - Помню..., - тихо произнес Никифор Иванович. - Доктор меня привел.
   По документам, Козлову было пятьдесят шесть. Но выглядел он лет на двадцать старше. Камышников знал, что за плечами этого человека - странная смерть сына, лагерь и штрафбат.
   - А что случилось с Егором, вы помните? Тогда, на квартире у Спириных?
   Голова пациента была низко опущена, так что Борис Федорович вообще не был уверен, расслышал ли Козлов его слова. Камышников уже собрался было повторить вопрос, как вдруг Никифор Иванович сказал:
   - Егор... Он... Умер.
   - Почему вы очутились на вокзале, Никифор Иванович?
   На это раз Камышникову все же пришлось повторить дважды.
   - Некуда было возвращаться... Совсем некуда. А вы кто?.. - внезапно подняв голову, спросил Козлов.
   - Я - друг. Меня зовут Борис Федорович. Мне надо еще спросить вас о вашей жене... матери Егора.
   Камышникову показалось, что Козлов изменился в лице. Но лишь на секунду.
   - Юлия? Я не... помню.
   - Простите, - вмешался Локтионов. - Никифору Ивановичу нужно принять лекарство и передохнуть.
   - Да-да, конечно. Спасибо, что уделили мне время.
  
  
   - Я надеюсь, ты понимаешь, о чем просишь.
   - Понимаю, Яков.
   Просьбу Камышникова Стукалов воспринял в штыки. Но Борис Федорович еще раз внятно изложил свои доводы.
   - Предположим, Владивосток я запрошу... Предположим, Спирин поднимет свои связи в... моем бывшем ведомстве. Но ГРУ...
   - Товарищ Спирин хочет узнать, кто убил его супругу?
   Стукалов развел руками.
   - Да с чего ты решил, что... Выпить хочешь?
   - Нет.
   - А я хочу.
   Яков Андреевич встал и потянул из шкафа бутыль с самогоном. Встреча происходила не в управлении УГРО, а на даче у Стукалова. Почему-то именно это место бывший сотрудник МГБ считал безопасным для беседы. Наверное, из-за удаленности дачи от города, а еще потому, что по документам принадлежала она какому-то садово-огородному товариществу.
   - Одним словом, Борис Федорыч, никто с нами никакими тайнами делиться не станет - вот моё мнение!
   - То есть, их там не беспокоит, что по городу разгуливает опасный убийца - возможно, их бывший сотрудник? Ты посмотри, как чисто он убрал Татьяну Спирину. Думаешь, он больше никого не тронет? А вот я не уверен...
   - Да кто он-то, Боря?!. Я понимаю, что Спирину убил не Никифор Козлов. И не товарищ Спирин. А кто тогда?
   - Как его зовут сейчас - я не знаю. А вот раньше...
   - Что - раньше?
   - Смерть Егора Козлова была инсценировкой. Они сделали всё, чтобы уничтожить, стереть следы. Но допустили одну ошибку.
   - Какую же? - почти безразлично спросил Стукалов, давно уже потерявший нить логических построений Камышникова.
   - Упрятали в лагерь Козлова-старшего.
  
  
  
  
   24.09.1954
   Человек уже ждал, сидя на скамейке. Одет он был просто - в светлый парусиновый костюм, темную рубашку и кепку. Казалось, он весь сосредоточен на позиции, которая сложилась на небольшой шахматной доске перед ним.
   - Ботвинник - Алехин, Голландия, тридцать восьмой год, - сказал Камышников, подойдя почти вплотную.
   Игрок поднял голову.
   - И каков следующий ход?
   - Ладья белых бьет на е7, - улыбнулся Борис Федорович.
   - Садитесь, - разрешил игрок. - У вас есть пять минут.
   - Вполне достаточно. Не думаю, что вы ответите на все мои вопросы, но... Попытка - не пытка. Итак... Супруга товарища...
   - Никаких имен, - процедил человек в кепке, не отрывая взгляда от позиции.
   - Хорошо. Супруга товарища С. работала вербовщицей?
   - В прошлом.
   - В том году, когда была сыграна эта партия?
   - Да.
   - Она - дочь товарища Л., который?..
   - Да.
   - Парень был выбран не случайно?
   - Нет.
   - Что-то, связанное с его матерью? Которая в двадцать втором...
   - Да, с ней. Она была врагом. Он согласился. Сам.
   - Его смерть... Какая-то химия?..
   - Да. Полная иллюзия смерти.
   - И что потом? Он изменил? Ушел к?..
   - Мы не знаем. Возможно, был раскрыт и... зачищен.
   - Ему пообещали, что отца не тронут? Супруга товарища С. пообещала?
   - Да. Она ни при чем. Перестраховались.
   - Вы его ищете?
   Игрок, впервые за время разговора, слегка изменил позу. Коротко (очень коротко!) взглянул на Камышникова и снова уставился на доску.
   - Ваше время истекло.
   - Да, но...
   - Всего хорошего, товарищ¸ - с нажимом произнес шахматист. - Благодарите товарища С. и... ваше боевое прошлое.
   Борис Федорович встал и, не прощаясь, двинулся по аллее к выходу из парка. Шел он не спеша и спустя секунд двадцать обернулся.
   Шахматиста на скамейке уже не было...
  
  
  
  
   26.09.1954
   - С Владивостока пришел ответ, - сказал Стукалов. - Понятно теперь, почему Никифор Козлов так тщательно скрывал эти факты своей биографии. И почему переехал - тоже понятно. Супруга-то его, Юлия Серебрянская-Темникова, была дочерью князя Серебрянского, личного адъютанта генерала Дитерихса**. Поженились они за два года до разгрома белых. Козлов при госпитале работал, а эта Юлия... Там же крутилась, вроде как благотворительностью занималась. Никифор наотрез отказался бежать с ней в Манчжурию, да и сына Юлии не отдал. Благодаря папаше, она быстро заняла видное положение в белой эмиграции в Харбине. Позже перебралась в Европу. В общем, непростая была дамочка. С первых дней прихода Гитлера к власти работала на немецкую разведку.
   - Были, оказывается, и настоящие шпионы, - не удержался Камышников.
   Выражение лица Стукалова при этой фразе трудно было описать.
   - Ну что же, пора и брать господина Козлова?
   - Не понял..., - тупо пробормотал Стукалов.
   - Яков Андреевич, возьми с собою несколько человек - он опасен. Подъехать нужно незаметно, я объясню как. Ну, что сидим? Поехали!..
  
  
  
   ***
   Две бежевые "Победы" остановились в тени раскидистых деревьев. Камышников разъяснил оперативникам их задачу, а сам, вместе со Стукаловым, направился к белому трехэтажному зданию за решетчатым забором. Удостоверение Стукалова послужило пропуском внутрь - впрочем, как и в прошлый раз. По лестнице они поднялись на последний этаж.
   - Терпеть не могу этот запах, - честно признался Стукалов своему спутнику.
   В нужный кабинет они вошли без стука.
   - Вы ко мне? - с некоторым удивлением спросил человек, сидевший за большим полированным столом, на котором стояла шахматная доска с фигурами.
   Камышников сел напротив; Стукалов остался стоять у дверей, демонстративно запустив правую руку под борт пиджака.
   - Я хотел бы рассказать одну историю, - начал Борис Федорович. - На мой взгляд, она вас может заинтересовать.
   - В самом деле?
   - Почти уверен. А пробелы в ней заполните вы сами. Речь пойдёт о некоем весьма талантливом мальчике, который родился далеко отсюда и у которого не было мамы. То есть, конечно, она была. Но мальчик ее не помнил. А вот папа у мальчика был - хороший, надо сказать, папа. Работал день и ночь, чтобы сын выучился и стал приличным человеком. Всё к этому и шло: отличные оценки почти по всем предметам, похвалы от учителей... Кое-кто, правда, подмечал, что мальчик немного странный, замкнутый, совсем не общественник, но... И такое ведь бывает, правда? Мальчику нравились шахматы, он с удовольствием ходил в гости к взрослому соседу и играл с ним. Но вот ведь какое дело... Сосед женился. А молодая супруга соседа работала... ну, скажем, на Систему. И Система эта была весьма заинтересована в таких вот способных мальчиках. Система обещала им новую, интересную жизнь. Наш мальчик - к тому времени уже юноша - тоже, через супругу соседа, получил предложение от Системы. Да ещё какое! Ему предложили, ни много-ни мало, встречу с его мамой, о которой он почти ничего не знал. Не сомневаюсь - "легенда" была подготовлена блестяще, чтобы мама не задавалась вопросом, как именно ее сын смог до нее добраться. Но вот беда: для того, чтобы получить эту новую, невиданную жизнь, необходимо было полностью зачеркнуть прежнюю. Не пропасть без вести, а именно умереть. С тем, чтобы через какое-то время воскреснуть совсем в другом месте и воссоединиться со своей мамой. И еще одна мелочь: за мамой нужно было шпионить. Докладывать обо всём, чем она занимается. Даже о чем она думает. Мальчик, повторяю, был умён. Он понимал, что Система подарков не делает. Он поставил условие - с его любимым отцом ничего не должно случиться. Ему, конечно, пообещали. И - обманули...
   Камышников вздохнул и продолжил:
   - Папа оказался в лагере. Не в пионерском, естественно. Мальчик об этом узнал - возможно, мама ему сообщила. И тогда Система стала для него врагом. Шпионить за мамой он не стал - возможно, слал какую-нибудь дезинформацию. Мечтал отомстить Системе за обман, за своего отца, которого держали в заключении безо всякой вины. Как же можно отомстить целой Системе? А никак. Но вот той самой женщине, жене соседа - еще как можно... Вы следите за моей мыслью, Илья Ильич?
   Доктор Локтионов между тем тяжелым взглядом буравил какую-то точку, которая находилась поверх плеча его собеседника. Камышников сообразил, что смотрит он на Стукалова, а точнее - на его руку, частично скрытую под бортом пиджака.
   - Не стоит, Илья Ильич. Или правильнее - Егор Никифорович? Здание оцеплено надежно, вам не уйти. Вы отца своего случайно разыскали? Или предполагали, что после лагеря и штрафбата ему некуда будет вернуться, и он может пойти на один из вокзалов?
   Локтионов молчал.
   - Такая трогательная забота подозрительна: нашли какого-то бездомного, предоставили ему отдельную палату... Если только не предположить, что бездомный - вам не чужой. Далее - возраст. Егору сейчас как раз должно быть тридцать три. Внешнее сходство? Ну, пожалуй. Если приглядеться... Разрез глаз, форма носа, ушей... Егор Козлов в школе особенно любил химию и биологию - вот вам и врач. Плюс чувство вины за то, что оставили отца, да еще причинили такое горе: он видел вашу смерть. Мнимую, вызванную каким-то хитрым препаратом - но он-то думал, что вы мертвы по-настоящему! Полагаю, если постараться, то где-нибудь в архивах спецслужб можно отыскать отпечатки Егора. Они совпадут с вашими...
   - А вот это - вряд ли..., - со злостью процедил Локтионов, растопыривая пальцы и демонстрируя их собеседнику.
   - Кислотой сожжены? - сразу же догадался Камышников.
   - Всем говорю, что это проклятые фашисты так поиздевались, - усмехнулся главврач.
   - Понятно теперь, почему на квартире у Спириных 'пальчиков' убийцы не нашли. Какая у вас 'легенда' была для внедрения? И почему вернулись? Только из-за отца?..
   - Крым... Шторм, дождь. Парусная яхта потеряла управление и прибилась к берегам Турции..., - с оттенком некоей ностальгии произнес Илья Ильич. - Сообщил пограничникам имя-фамилию. Назвался сыном княжны, которая живет в Берлине... В общем, правду сказал. Мама поверила, что отец мне письма ее читал. Письма-то были, но читали их совсем другие люди. А отец их сразу же сжигал.
   - Как узнали, что отец арестован?
   - Есть каналы... Там.
   - Ясно. Значит, Третий рейх обрел способного агента?
   - Можно и так сказать. Кто вообще придумал, чтобы сын шпионил за собственной матерью? Кому пришел в голову этот 'гениальный' бред?.. А вернулся я потому, что мама погибла. Под американскими бомбами. После такого я к вашим союзникам бежать передумал...
   - Решили подделать диплом врача и вернуться на Родину?
   - Почему подделать? Диплом настоящий. Принадлежал одному доктору, моему ровеснику, который погиб в концлагере. В Берлине я всерьез изучал психологию. Вот 'корочки' и сгодились.
   Локтионов потянулся рукой к зажигалке на столе. Стукалов заметно напрягся.
   Вспыхнул оранжевый язычок пламени. Илья Ильич простер над ним левую ладонь, и огонь коснулся кожи.
   - Огонь... Он не может повредить самому себе.
   - Спирина звонком выманили из квартиры, - сказал Камышников. - И тут же появилась Татьяна. Она дала вам препарат.
   - Да, - подтвердил Локтионов, продолжая обжигать себе руку. И ферзя белого на доске зачем-то переставила. Дура, испортила такую позицию...
   Погасив, наконец, зажигалку, Илья Ильич поднялся из-за стола.
   - Идемте, господа. Вы ведь наверняка хотите услышать мою Одиссею в подробностях?
   - Хотелось бы, - подал голос Стукалов.
   - А вот и не услышите! - внезапно веселым тоном произнес Козлов-младший. - Шах и мат! Прощайте...
   Доктор с какой-то невероятной быстротой проделал следующее: обхватил себя за голову, уперев правую ладонь в подбородок и положив на затылок левую. После чего одним движением свернул себе шею и рухнул замертво...
   - Ну, вот и признание..., - вымолвил Камышников.
  
  
  
   28.09.1954
   Они неспешно прогуливались вдоль набережной. Шел мелкий дождь, но они его совсем не замечали.
   - Спасибо тебе, Борис Федорыч, большое.
   Стукалов, впервые за время их общения, протянул Камышникову руку, и тот ее пожал.
   - Понимаю, Борис, о чем хочешь спросить, но... Пока что - нет. Может быть, попозже. Но не сейчас.
   Камышников понимающе кивнул.
   Триумфальное возвращение в профессию откладывалось...
  
   --------------------------------------------------------------------------
   * У работников колхозов в СССР до 1974-го года не было паспортов. Соответственно, и передвигаться по стране они не могли
   ** Один из руководителей белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) Н.Жарова "Гипнотизер. Реальность невозможного"(Научная фантастика) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) Ю.Ларосса "Тихий ветер"(Антиутопия) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевая фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"