Маришин Михаил Егорович: другие произведения.

Звоночек 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.60*236  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добавил последний эпизод главы "Глаз бури" 15.01.19. Поправил замеченные косяки. Кроме "гребных судов").


   Глаз бури.
  
   Конец 40-го и начало 41-го года, осень и зима, запомнились мне "великим кабинетным сидением". Не припомню, чтобы когда либо и в этой, и "прошлой" жизни мне приходилось проделывать столько бумажной работы. Доходило до того, что даже в Кубинку, на показы новой техники выбраться не было никакой возможности и приказы о принятии тех или иных образцов на вооружение я подмахивал, ориентируясь исключительно на отчёты своего зама и специалистов ГАБТУ. Вроде бы идеальная позиция, чтобы без заметных потерь времени успевать и там и сям, но вот ответственность, в случае чего, ляжет только на мои плечи. Да и возможные косяки, которые можно было бы углядеть своими глазами, на бумаге не очень то видны. Впрочем, из-за переноса усилий в "гражданский сектор", собственно, боевых машин принималось мало. Варианты СУ-5 с различным вооружением, которые так в серию и не пошли, во всяком случае пока, да доработки трофейных польских танков местного и французского производства для передачи их в УРовские батальоны, различные варианты усиления бронезащиты отечественных "тэшек" и КВ.
   Из вспомогательных машин в армию пошли, во первых, прицепные минные заградители ПМЗ под принятые в 40-м году "стандартные" ТМД-5 и ТМД-6 с взрывателями МВ-5 и деревянным корпусом. Цифры в индексе означали вес заряда ВВ, состоявшего либо из 25 200-граммовых, либо из 15 400-граммовых тротиловых шашек. Во-вторых, в инженерно-сапёрные роты танковых бригад пошли мостоукладчики сразу трёх типов. Первый, тяжёлый, на длинном шасси КВ-2, но, разумеется, без рубки, и, два средних, на шасси Т-34М и Т-126 соответственно. Они комплектовались простыми механическими трансмиссиями и взаимозаменяемыми односекционными колейными мостами длиной 12 и 10 метров. Последнее объяснялось более коротким шасси МТ-126, который не мог совершать марши на большие расстояния с 12-метровым мостом. В отличие от подобных советских послевоенных машин "эталонного" мира, мосты оснащались съёмными промежуточными опорами, что давало возможность наращивания длины и преодоления "плоских" препятствий вроде противотанковых надолбов. Во взводе танковых мостоукладчиков каждой ТБр по штату должно было быть два моста на броне и ещё четыре 12-метровых на полуприцепах за тягачами, что давало возможность наводить либо один колейный мост длиной 66 метров, либо несколько меньших в любой комбинации.
   В теории. На практике мои танкисты форсировать преграды по колейным мостам не умели. Откуда умению взяться, если всё лето в новых ППД обживались после всеобщей демобилизации, а осенью и зимой штаты перетрясали, перебрасывая технику и личный состав с места на место, часто россыпью? "Трёхтанковая" реформа - дело, безусловно, нужное, необходимое и своевременное, благо раций стало у нас побольше. Но больно уж хлопотное. Вот "пехотная" танковая бригада. Было два батальона по полсотни Т-126. Стало четыре по тридцать два. Причём, личный состав "соседи", как это обычно бывает, подбросили не самый лучший. И это самый безболезненный вариант! 25 бригад, управления которых остались без войск после списания Т-26М в УРы, формировать пришлось, фактически, заново. Те бригады, что полностью пересели с Т-126 на Т-34 - аналогично. А ведь им, кроме, собственно, танковых батальонов, ещё и по батальону штурмовых САУ положено, которые не только свежесформированные, но и свою специфику имеют. В общем, полноценную боевую учёбу только в конце февраля стало возможно проводить. Даже "старые" батальоны только в подготовке экипажей оценивают "хорошо", местами. В остальном, на уровне взводов, рот и батальонов, по всем танковым войскам РККА - твёрдый "неуд". Хорошо хоть, что штабы от бригад и выше удалось сберечь. Вот на КШУ только, да на приличных оценках "танковой пехоты", которую реформа почти не затронула, "выезжаю", отчитываясь о среднем уровне подготовки танковых войск. Но шила в мешке не утаишь. Конечно, виноват в плохой подготовке тактического звена генерал-полковник Любимов, как "главтанкист". Склоняют меня по этой причине везде и всюду, вплоть до совещаний Совнаркома, но, удивительно, из кресла не вышвыривают. Видать, охотников расхлёбывать заваренную мной кашу не много. Я, конечно, отругиваюсь, обещаю одно и то же - как только просохнут полигоны расстрелять все "сэкономленные" в зимний период боеприпасы и сжечь всё топливо за два месяца, к концу июня форсированным темпом подтянуть боеготовность танковых войск, минимум, до оценки "хорошо". Почему конец июня? Да потому! Я, понятно, 22-е число ввиду имею, прочим же и вчера - уже поздно. Поэтому какие обязательства на себя брать - всё равно.
   Вдобавок к "трёхтанковой" реформе у меня внутри управления перетасовка и перестановка кадров идёт, на пожар в борделе во время землетрясения смахивающая. Мне кровь из носу необходимо к началу летней кампании, чтоб люди не только на своих новых должностях сидели, но и в курс дела успели войти, освоиться. Так что меняем всех и сразу, причём, как можно раньше. Лавину перестановок, кстати, стронул Павлов, начавший перетаскивать к себе на Урал своих "выкормышей". Вот ни чуточки не жалко! Вместо них, равно как и вместо "теоретиков", просидевших все войны в Москве, из боевых частей ставим на должности в ГАБТУ командиров с реальным практическим опытом. Боевым, восстановительным и снабженческим. Теоретики же поехали заместителями в боевые части набивать себе шишки для исправления "бумажного уклона". В принципе, и те и другие, в большинстве своём, толковые мужики, причём совсем не старые, 30-40 лет вследствие молодости рода войск, их бы теперь на общий средний уровень вывести ради гармонии. А то одни шашкой горазды махать или гайки крутить, а у других почерк - залюбуешься. Без издержек, конечно, не обошлось. Как обычно, один дела принял впопыхах, вместо другого, кто на первых порах опекать должен был - тоже нового назначили. Это упустил, то не передал, эти бумажки вообще не понятно чьи и что в сейфе делают. А в результате - стоит генерал-полковник Любимов перед Сталиным и прочими товарищами на высоких должностях и даже оправдаться ему нечем.
   Хорошо, что товарищи те даже мысли не допускают, что РККА может, в случае войны на западе, так далеко отойти, как в "том" 41-м. Мне же от этого не легче. А дело, прямо скажем, паршивое. От НКЧМ пришёл запрос на предмет сплавить в РККА задел по танковой броне, так как машиностроительным заводам она теперь даром не нужна после перевода на мирные рельсы. Нам, понятно, броня нужна на модернизацию машин силами корпусных и армейских АТРБ. Зачем отказываться? Прикинул по цене - возьмём и за бюджет не выйдем. За счёт топлива. Всё равно под него ёмкостей не хватает, а боевой подготовки, считай, нет, значит и расхода. Вышел на наркома, как обычно получил по шапке за слабую боеготовность, но в Совнаркоме согласовали "чейндж" и дело пошло. Приказ отдал вывезти всю, оказавшуюся лишней, броню на корпусные и армейские АТРБ и забыл об этом деле. На три месяца. А в середине февраля из Барановичей, из АТРБ родного, 5-го танкового корпуса запрос. Что делать с бронёй и куда её девать? Ибо все складские площади переполнены. Приказал уточнить и доложить, сколько её, той брони. Как узнал - за голову схватился. Таких объёмов моим ремонтникам и за пятилетку не переработать. Да и куда? Не обваривать же танки в три слоя со всех сторон! Такие вот "остатки" и "задел"! Сам виноват, нечего было по деньгам только судить.
   Но это ещё только ответ на первый традиционный вопрос. Второй - что с этим делать? Пришлось докладывать, причём на самом-самом верху, просить вагоны. Каганович, нарком путей сообщения - в отказ. Как же, он мне три месяца возил-возил, возил-возил, а теперь что? Обратно вози-вози? Отказать! Деньги побоку, главное вагонов советским железнодорожникам, не хватает, сколько им не даёт промышленность. Экономический рост, однако... А мне каково? Ведь броню ни вывезти, ни сжечь, ни даже взорвать! Максимум - утопить. И то ушлый германец достанет, если захочет. Да, с Кагановичем надо было дружить, а не цапаться ещё в ноябре, тогда б броню вывез к лету. Может быть.
   Но что мне было делать, когда он, оправдываясь за задержки в перевозках по железной дороге, стал на меня бочку катить? Мол вагонов и паровозов не хватает, а вот товарищ Любимов со своим ГАБТУ заводы вредительскими, так и сказал, заказами нагружает! Броневагонами, в которых даже места для экипажа нет! В первый раз тогда видел Берию таким растерянным. И не заткнуть говоруна при всём честном Совнаркоме! Что уж говорить, если сам товарищ Сталин о тех броневагонах ни сном, ни духом. Ох и закатил я тогда речь, упирая на то, что надо рационально распоряжаться тем подвижным составом, что есть, а не кивать на других, по всем наркомовским мозолям потоптался с конкретными примерами, благо последних во время перевозок в рамках "трёхтанковой" реформы выше крыши накопилось. Минут двадцать говорил да так, что к концу все позабыли с чего начинал. И слава Богу.
   А дело то было совсем простое, но неимоверно важное. В ДМЗ минировать ничего нельзя и зона эта, с внешней и внутренней границами, в ведении НКВД находится полностью. Чекисты люди не дурные и понимают, что мосты, в случае агрессии с запада, надо рвать. Но как? Думали-думали со своими "спецами", судили-рядили так и сяк, но всё слишком ненадёжно и рискованно получалось. Обратились в ГВИУ, но и там стереотип, что мина должна быть заложена в непосредственной близости от уничтожаемой конструкции или прямо в ней, не позволил удовлетворительного решения найти. Даже к морякам обращались - без толку. В конце концов, Берия, Карбышев и Кожанов, соображая на троих, пришли к выводу, что без генерал-полковника Любимова, самого пакостного и хитромудрого из известных им товарищей, никак не обойтись. Конечно, ведь "броне..." в названии моего управления именно к железной дороге и бронепоездам относится. А бронепоезда, что важно, в ДМЗ можно без ограничений держать. Лишь бы калибр их вооружения не превышал договорные 82 миллиметра. Хоть всю железку ими уставь так, что рельс не видно!
   В общем, сам придумал броневагон-брандер или железнодорожную торпеду для подрыва приграничных мостов, мне и воплощать. Причём тайна. ОГВ! Разделил целое на частное и поставил задачи, но когда на Брянском заводе всё вместе стали в железе воплощать - мигом сигнал о "вредительском" броневагоне в Особый отдел оборонного завода пошёл. И электротяга тут от аккумулятовов лодочных, и башни негодные от БТ-5 и вообще места для экипажа нет. Конечно для людей места не нашлось! Только для технического контроля. Зато для взрывчатки - более чем! Стали копать. Аж до самой Москвы. Дошло и до Берии и до Кагановича по своим, разумеется, каналам. Но на Лубянке ответили: "работайте дальше". Каганович же "компромат" придержал, зараза, и вывалил в самый неподходящий момент. Взял и всё обгадил. Вот и думай теперь, догадался кто о назначении тех броневагонов? Не похвастается ли где своей сообразительностью? Но товарищ Сталин, побеседовав с "заговорщиками" в узком кругу, дал отмашку дело продолжать. К лету за мосты в ДМЗ можно быть спокойными. Где вагонами, где прицепами, а где и вовсе пожарными бочками и ящиками с песком на тележках в воздух поднимем. Но то дела чекистские и сапёрные, все в тени. Только меня угораздило засветиться и встрять.
   Плевать. Подумаешь, клан Кагановичей пополнил список моих недругов и недоброжелателей, переживу. Тем более, что эта компашка, в основном "партийная", и раньше мне не особо симпатизировала по причине моей идеологической "изобретательности", не дающей им жить спокойно. Мне б с теми, кто под боком, в НКО, сладить. Невзлюбили меня в ВОСО за суету, возникшую в ходе "трёхтанковой" реформы, этого не избежать было. С управлением тыла ещё летом поссорился из-за расквартирования танковых частей. Капитальных-то военных городков на польской территории на всю РККА не хватает. Да и те, что есть, пехоте отдать пришлось, там народу больше. А если войска по временной схеме, в землянках размещать, то какой смысл их концентрировать? Наоборот, рассредотачивать надо, чтоб хоть дрова заготавливать проще было. Поэтому, после долгих споров, настоял таки на том, чтоб танковые части встали по лесам побатальонно. Семьи командиров, понятно, в относительном комфорте в населённых пунктах, где школы, больницы, культура. А вокруг - небольшие гарнизоны. Как водится, с караулами и патрулями. Во-первых, любой Кессельринг мозг себе вывихнет, внезапный авиаудар планируя, во-вторых бандитам негде развернуться. Из негатива - местные возмущаются, что в лес не войти по грибы да по ягоды, везде "запретка" с секретами под каждым кустом. Да интенданты родные, которым запасы по множеству мелких складов приходится рассредотачивать. Причём, не из-за транспорта пыхтят, который сами танкисты обеспечивают, а из-за учёта и обилия бумажек.
   Но главный и неизменный мой "спарринг-партнёр" в НКО, конечно же, начальник ГАУ маршал Кулик. Крохобор чёртов, но фигура мощная. Однако, за меня тоже хорошая команда "играет". Начальник ВВС КА Смушкевич, начальник ГВИУ Карбышев в НКО и примкнувшие к нам со стороны Лаврентий Павлович с чекистами и генерал-адмирал Кожанов с моряками. Спелись на почве того, что, в случае европейского нашествия, именно нам на первых порах, в основном, отдуваться придётся. "Подельникам" своим, в меру сил помогаю. То, совместно с авиаторами, устраиваем показательную бомбёжку танковых колонн 2,5-килограммовыми бомбами в сравнении с "сотками" и "пятидесятками", чтоб доказать, что против бронетехники они эффективнее. То, натурально КВ подрываем с сапёрами, наглядно демонстрируя, что, для качественного выведения его из строя, противотанковой мине заряда в девять 200-граммовых толовых шашек мало. А то в ГАУ периодически необоснованные теории возникают, будто бы то, что большинство ПТАБ на земле рвётся - бесполезная растрата боеприпасов, а тротил и вовсе в снарядах, а не в шашках нужен. Понимаю, что у Кулика главная головная боль - создание мобзапаса боеприпасов аж на полгода войны. Но надо же не только о себе думать! Тем более, что уж в чём-чём, а в производстве артвыстрелов ему всем содействуют на самом высоком уровне.
   А впрочем, у маршала КУлика дела идут неплохо. Не понимаю я, почему он от одного моего вида сердиться заранее начинает. Потребность в полевых дивизионных системах удовлетворена полностью, они сняты с производства, а оснастка законсервирована до тяжёлых дней. Только Новокраматорский завод всё ещё выпускает М-10. В корпусной артиллерии тема 152-мм гаубиц-пушек тоже закрыта, в Перми работают только на доукомплектование тяжёлых дивизионов гаубицами М-40 и 130-мм пушками на том же лафете для контрбатарейной борьбы. Сорока тут на хвосте принесла, что туда же пермяки "баррикадский" ствол невезучей Бр-2 вкорячили в порядке эксперимента, оснастив его дульным тормозом, но начальник ГАУ проект "зарубил". Во-первых, 24 километра дальности на корпусном уровне и более лёгкие "стотридцатки" дают, а на уровне РГК - более мощные Бр-21. Во-вторых, используя опыт Б-1П, моряки работают над 130-мм стволом "повышенных параметров" с увеличенным давлением в канале и глубокой нарезкой, который забрасывает 33,4-кг снаряд на 27 км. Но я посоветовал генерал-адмиралу Кожанову присмотреться к "гибриду" в плане приспособления его в качестве подвижных орудий БО, стреляющих с закрытых позиций, благо такое СУО на вооружение РККФ уже имеется. На заводе "Баррикады" серия орудий РГК, начатая Б-4 и законченная Бр-5, завершена, перешли на Бр-17 и Бр-18 следующего класса мощности. Не срослось у Дыренкова с его хитрым лафетом из-за постоянных поломок в сочленениях при стрельбе. Плюнув на всё, сконструировали длинную гусеничную телегу, впихнув в неё механизмы КВ. "Пиона" не получилось из-за хитрой ходовой тракторного типа, опускающей корпус при стрельбе на грунт, да ещё из-за того, что на походе верхний станок с качающейся частью на отдельных повозках перевозится. Итого 40-тонный самоходный лафет и две 20-тонных телеги за тягачами могут совершать марш с 25-километровой максимальной скоростью, что получше, чем у Бр-21.
   Вот где пашут стахановскими темпами - так это на ниве зенитной артиллерии. В Сормово к Грабину и на Уралмаш пришли из Германии станки для расточки длинных стволов 87,8-мм. Оба завода, собаку на конвейерном выпуске артиллерии съевших, взялись за зенитки образца 1938 года так резво, что родной для этой артсистемы завод номер 7, уже полностью переключен на МЗА. В предшествующих двухлетних войнах мы этот вид орудий применяли сравнительно мало, выпускали тоже, вот теперь отставание и навёрстываем. Тем более, что события на западе заставляют крепко задумываться.
   Почему я так хорошо разбираюсь в делах "соседа"? Да потому, что у меня, из всего танкового производства остался, после перевода оборонных заводов на мирные рельсы, один лишь московский "куст" во главе с ЗИЛом. Да и тот с января, выполнив весь заказ по БТР-126, только лишь шасси СУ-5 выпускает. Потому, что стране нужны тяжёлые грузовики-самосвалы и треть мощностей отдано под ЗИЛ-10 и ЗИЛ-15, то бишь тех же "ярославцев", слегка модернизированных, оснащённых гидравликой. Комплектующие для шасси Т-126, соответственно не просто в дефиците, их для военных нужд просто "ёк".
   Большинство легкобронированных шасси шло под монтаж малокалиберных зениток для дооснащения танковых войск этим видом вооружения до штатной численности, чего, кстати, прежде никогда не было. Но были трудности. В первую очередь стволы распределялись в ВМФ, в РККА же - остатки. Причём 25-мм автоматы на шасси СУ-5 полагалось монтировать в спаренном варианте, а завод номер 7 большую их часть для армии по требованию ГАУ выпускал одноствольными. Для установки на "конные" телеги, чтоб вес системы в боевом положении не превышал тонну и её можно было таскать на походе шестёркой лошадей. Стрелковым дивизиям тоже зенитки нужны, а с автотранспортом в армии туго. Вот и получается, что в танковой бригаде положено иметь батарею из четырёх ЗСУ с 25-мм дизель-гатлингами, да ещё двух "спарок" того же калибра для парирования большого времени реакции первых. Чтоб хоть что-то стреляло, пока шестистволки прогреются из холодного положения. Но "спарок" нет! Кулик впаривает 37-мм "бофорсы", которые в ЗДН дивизии должны идти. Что в них толку, при их то скорострельности, когда по одной цели для эффективной стрельбы огонь целой батареи сосредотачивать надо? Ради шума их держать? "Спарка", имея 500 выстрелов в минуту технической скорострельности, и одна на что-то способна, хоть с дизель-гатлингом, конечно, не сравнить. Попробовал выбить вместо них побольше пулемётов ДКМ, четырёхствольную установку сконструировали и испытали успешно, но... Но ДКМ нужны для зенитно-пулемётных рот стрелковых полков и их, что нам от флота остаются, тоже пока на всю РККА не хватает. Хотя по сравнению с тем, что в "эталонном" мире с "крупняками" творилось, небо и земля. "Там" вообще с МЗА швах, а мы тут от 37-мм "бофорсов" нос воротим. Их, кстати, тоже особого изобилия не наблюдается. В ЗДН танковой дивизии иметь положено среднекалиберную батарею и две батареи 37-мм. А у нас едва по одной. И в среднекалиберной батарее, кстати, тоже взвод 25-мм "спарок" иметь положено для ближнего прикрытия. Но о том пока и не вспоминаем, старые ЗПУ-4 на полубронированных ГАЗ-ААА, что в девичестве самоходками с 76-мм полковушками были, бережно храним.
   Впрочем, основные "махинации" с колёсными самоходками у нас идут в более крупном масштабе. Как зенитки образца 38 года в части массово стали поступать, в первой линии пушки образца 31 года высвободились. Понятно, лафет то у них не слишком удачный. А на ЗИЛе шасси СУ-5 в избытке, чтоб людей без заработка до перехода на "мирную" продукцию не оставить, клепают. Вот я и рассудил, что в виде зениток 55 калиберные 76-миллиметровки не фонтан, а как противотанковые ого-го! И их больше четырёх тысяч, значит проблема с вооружением для СУ-5 на ближайшие годы решена. Кулик упёрся, противотанковых средств у нас достаточно, а зениток - нехватка. И в этих условиях их "калечить"? Маршал Тимошенко, нарком обороны, вместе со всем генштабом, его сторону взяли. Ведь противотанковые СУ сами по себе быть не могут, только в составе подразделений и частей. А танкисты и самоходчики в полностью развёрнутом виде содержаться должны по их же собственному, генштабовскому решению, одобренному аж Совнаркомом. И что? Новые противотанковые самоходные дивизионы и бригады формировать? За счёт чего, если РККА в средствах жёстко ограничена и их ещё более сократить собираются в 41-м году? За счёт пехоты, которой и так мало?
   Так бы всё и заглохло, если б Кулик не вздумал двух зайцев сразу прихлопнуть. В смысле повысить темпы довооружения армии зенитными средствами путём впаривания 76-миллиметровок ГАБТУ для установки на самоходную базу, но, с сохранением всех свойств. Вот теперь в армейских и корпусных АТРБ всё ещё остающиеся в войсках 122-мм орудия на полубронированных шасси ЗИЛ-6В разоружаем, переставляем на вновь выпущенные гусеничные шасси, приводя гаубичные самоходные полки к единообразию, а грузовики превращаем в среднекалиберные ЗСУ. На танковый корпус положено иметь восемь батарей 76-миллиметровок, на кавалерийский - шесть. То есть, на все наши подвижные войска - всего 272 ствола. Положим, ещё пару-тройку сотен заберут "полутяжёлые" бронепоезда ПВО, специально вооружаемые "договорными" орудиями для действий в ДМЗ. Но остальные почти четыре тысячи? Два месяца уже и так и сяк пытаюсь Кулика "раскулачить". Безуспешно. Противотанковые средства не нужны. А если у вас ещё остаются полубронированные грузовики - направляйте средние ЗСУ в стрелковые корпуса и дивизии. В итоге, по отчётам ГАУ, насыщение войск средствами ПВО идёт, Кулику на радость, опережающими темпами. И плевать, что трёхдюймовками отражать авианалёты - больше шума, чем толка.
   Убедившись, что плетью обуха не перешибить и Кулика не заставить делиться, пока его сторону держат Генштаб и нарком Обороны, я зашёл с другой стороны. Толчком к решению послужила подачка Кулика в виде двухсот финнских трёхдюймовок 1902 года, репатриированных и пущенных на вооружение СУ-5. Но. За последние два года самые многочисленные и единообразные артиллерийские трофеи РККА захватила в Польше и Прибалтике. Они составляли, в том числе, свыше 650 100-мм гаубиц 14/19 чешской конструкции времён Первой мировой, а также более тысячи 75-мм пушек, по большей части французских, образца 1897 года, а также около двухсот перестволенных под французский патрон русских 30-калиберных трёхдюймовок. И к тем и к другим имелось достаточно боеприпасов, более чем по миллиону выстрелов каждого калибра. Причём, применительно к 75-мм унитарам, около трети составляли шрапнели, а в 100-мм калибре они составляли пятую часть.
   Много это или мало? По штатам второй половины 40-го года в РККА имелось 107 корпусных самоходных артполков, приданных в мирное время кадровым стрелковым дивизиям и танковым корпусам. Каждый такой полк имел в своём составе три дивизиона СУ-5-122, всего 54 гаубицы, и ещё 26 СУ-5-76, входивших попарно в штат батарей и дивизионов в качестве машин управления. 67 из них (в том числе и самоходные гаубичные полки всех танковых корпусов) были усилены четвёртым тяжёлым смешанным дивизионом, имевшим 12 СУ-126-152 с гаубицами обр. 1909/30 или 1910/37 и 6 СУ-126-107 с пушками обр. 10/30 плюс 8 СУ-5-76 управления огнём. Ещё 22 полка имели чисто пушечные 107-мм четвёртые дивизионы по 18 СУ-126-107 и 8 СУ-5-76. Кроме этого, у нас имелось 15 противотанковых бригад РГК приданных в мирное время армиям. Они имели самоходный зенитный дивизион, моторизованный инженерно-сапёрный батальон и три самоходных противотанковых дивизиона в "танковом" штате по 31 СУ-5-76. Именно в этих бригадах были собраны все самоходки вооружённые пушками образца 1933 года, коих насчитывалось около 800, прочие же были 40-калиберными.
   Использование польских трофеев позволяло сформировать ещё 12 гаубичных самоходных полков и семь противотанковых бригад, что составляло 10 и почти 50 процентов от наличных частей. Да, проблемы с "несоветскими" боеприпасами были видны невооружённым глазом, но в случае СУ-5-75, к которым имелось, потенциально, свыше 350 противотанковых выстрелов на ствол(включая сюда и трофейные каморные ББ снаряды), они всё равно превосходили потребности. Такого количества бронебойных, бронебойно-фугасных или кумулятивных снарядов хватало, чтобы сжечь все наличные танки мира вместе взятые и не один раз. Что касается гаубиц, то мне была известна история "эталонного мира" с выбором калибра основного вооружения БМП-3 в расчёте на "утилизацию" снарядов устаревших танков Т-55. Сунувшись к Кулику с "рацухой", убедился, что у дураков мысли сходятся и трофейные гаубицы наши пушкари отстреляли отечественными 15,6-кг пушечными гранатами ещё летом, благо "родословная" и у наших 100-мм морских пушек, и у чешских гаубиц, одна - "австрийская". Сами поляки пользовались, наряду с 14,4-кг гранатами wz 31 "дальнобойной формы", более старые wz 28 массой 15,8 кг. Наш пушечный снаряд явился, в какой-то степени, "компромиссом". Имея гранаты, разбираться с метательными зарядами уже легче, ведь гильзы можно использовать не по одному разу. Да и наладить выпуск их, коротких, довольствующихся сталью и не требующих в обязательном порядке латуни, относительно просто.
   Тут уж Кожанова, на радость Кулику, пришлось уламывать. 100-мм калибр - его вотчина. И пушки, и снаряды к ним, даже в ПВО наш морфлот отрывает от себя с муками, ибо самим мало при наших то кораблестроительных аппетитах. Тем более, что моряки для себя, в качестве подвижных установок береговой обороны, разработали универсальную платформу на двух откатываемых двухосных тележках, на которой можно было устанавливать либо 130-мм Б-7, либо 100-мм "спарку". Вес обеих систем достиг 25 тонн, но это, при наличии челябинских тракторов и "Ворошиловцев" не считалось существенным недостатком. Моряки предпочитали более крупный калибр, но эти стволы шли, в первую очередь, на эсминцы, поэтому за кировские мобильные "сотки" с ПВО-шниками шли постоянные торги. А тут ещё и для гаубиц снаряды дай!
   Но тут меня неожиданно "выручил" наш Генштаб, по прежнему выступавший против развёртывания новых частей. Столкнувшись с тем, что неугомонный начальник ГАБТУ спелся с промышленностью и изыскал "внутренние ресурсы" по вооружению, что означало, что следующим шагом будет прямой приказ Совнаркома о заказе и оплате новых самоходок, который пропихнул бы нарком автотракторной промышленности Лихачёв, тоже дружок небезызвестного генерал-полковника, НГШ Триандафиллов додумался до уловки. Поскольку калибры "не родные", то СУ-5-75 и СУ-5-100 на вооружение примем, но новых частей формировать не будем, направив самоходки на склад. Ведь как боевую учёбу проводить без расхода боеприпасов, количество которых ограничено? Вот придёт война - тогда и постреляем! А заодно и приказ об обязательном содержании всех мехчастей в развёрнутом виде обойдём. Нарком ВМФ, при таком раскладе, отделался от проблемы лишь формальным обещанием "делиться". И то - только в случае войны. Мне пришлось смириться, пойти на компромисс, поскольку и так уже прыгал, прямо скажем, выше головы.
   Конечно, можно было бы и тихо сидеть, поскольку "эта" РККА по сравнению с аналогом "эталонного мира", всё же, неимоверно крута, вот только предчувствие не даёт. Тем более, что по плану войны на западе, первое время воевать мы будем, в основном, "за мой счёт". Задача танковых войск, бригад и корпусов, во взаимодействии с моторизованными и кавалерийскими дивизиями оперативных войск НКВД, контролирующими ДМЗ, пограничниками и авиацией - задержать противника на 25 суток до выхода на фронт мобразвёртывания РККА. В целом.
   Но, в частности, есть варианты. Восточная граница ДМЗ, севера на юг, брала своё начало у Посёлка Сарнате на Балтийском побережье, через одноимённые речку и болото, к реке Абаве на Тукумс. За этот участок, так называемый Курляндский балкон, отвечал ВМФ со своими береговыми войсками, прикрывавшими Ирбенский пролив и передовую базу катеров в Виндаве (Вентспилсе).
   Вообще, "морских округов" у нас было два. Первый - Крым. Второй - более обширный, включаюший Курляндию, острова Сааремаа, Хийумаа, Муху и Вормси, всё побережье Финнского залива, саму Финляндскую особую республику, за исключением её восточных и северных районов у шведской границы, Аландский архипелаг.
   От Тукумса линия ДМЗ шла к Олайне, далее на Рокшис, уже в Белоруссии Островец и Ошмяны, до деревни Ольховка на Немане, на Слоним, от него на Берёзу-Картузскую и Кобрин, где резко поворачивала к югу и упиралась в Пинские болота. Эта линия кое-где отступала от "договорных" 200 км от границы, что компенсировало с лихвой "Восточнопрусское исключение", проекция которого на советскую территорию в районе Кобрина заканчивалась.
   Этот участок, где Вермахт и Красную Армию разделяли всего лишь две сотни километров, Генштаб РККА считал наиболее опасным и важным. По его замыслу, здесь предполагалось выманить врага из укреплений Восточной Пруссии, измотать его преднамеренной обороной на восточной границе ДМЗ и затем, силами двух фронтов, концентрическими ударами трёх танковых и кавалерийского корпусов, окружить и уничтожить группировку противника в Литве и Западной Белоруссии.
   Именно здесь, на гигантской дуге протяжённостью 665 километров от Рижского залива до Бреста были сосредоточены наиболее боеспособные пехотные соединения РККА. Всего 22 стрелковые дивизии в четырёх полностью развёрнутых корпусах и ещё пяти корпусах двухдивизионного состава, объединённых в три армии, две Белорусского военного округа и одна - Прибалтийского. Плотность, 30 с небольшим километров фронта на одну дивизию, с учётом местности и наличия УР, в Генштабе считают достаточной для прочной обороны. Тем более, что на седьмой день войны будут готовы кадрированные дивизии "первой линии", которые пополнят мобилизованные из ближайших районов, и плотность фронта возрастёт до 25 километров на одну дивизию. Перед фронтом советской пехоты, в ДМЗ, на этом участке действовали ещё семь мотострелковых дивизий НКВД, имевшие в своём составе по три полка и бригаду БА-11 (140 машин на дивизию) вместо запрещённых договором танков. С тыла стрелковые корпуса подпирали девять "пехотных" ТБр, ещё восемнадцать, из полностью кадрированных стрелковых корпусов, в которых по штату укомплектованы лишь танкисты и самоходчики, должны по плану подойти из глубины в течении первых десяти дней войны. А сами резервные армии, шесть штук, ещё через двадцать дней. То есть на 11-й день войны здесь только одних Т-126, предназначенных как для контратак в обороне, так и для последующего контрнаступления, без САУ, БТР, старых Т-26М в составе ПУР, сосредотачивалось свыше трёх с половиной тысяч.
   Могло показаться, что клещи "Канн", задуманных Триандафилловым, неравноценны. На линии Западной Двины два танковых корпуса, а в Кобрине и Берёзе-Картузской только танковый и кавалерийский. Но это была лишь иллюзия, создававшая впечатление, что главные силы развёрнуты восточнее. На самом деле, из имеющихся в РККА двенадцати танковых бригад прорыва, по 68 КВ и 32 КВ-2 каждая, восемь были сосредоточены на дуге, причём пять - в районе Кобрина. Опыт же, когда на основе "пехотных" ТБр или бригад прорыва создавались мобильные боевые группы с помощью самоходной артиллерии и посаженных на броню "сверхштатных" десантников, а также эрзац-мотострелков на имеющемся автотранспорте, не только не был забыт, но и получил развитие. Теперь расчёт, кто, в случае чего, уходит в танковый десант, для стрелковых корпусов, а в случае Рижско-Кобринской дуги - для дивизий, составлялся заранее, личный состав получал, или должен был получать, дополнительные специальные тренировки в рамках учебного процесса.
   Таким образом, в первый месяц войны, ещё до окончания общей мобилизации,
   Генштаб задумал провести на севере грандиозное сражение, в основном именно
   силами танковых войск, с целью разгрома сильнейшей группировки противника и захвата стратегической инициативы.
   На юг от Кобрина ситуация была кардинально иной. Здесь нас и вероятного противника разделяла ДМЗ, простиравшаяся по обе стороны общей границы и имевшая полную ширину 400 километров. Правда, во время подписания "Договора о ненападении" проглядел товарищ Молотов некоторые мелочи в виде союзной Гитлеру, но вполне себе независимой Словакии. Да, немецкие войска, за исключением договорных "оккупационных", не могли приблизиться к линии госграницы, но словацкий моторизованный корпус - пожалуйста. Самих же словаков вполне устраивало то обстоятельство, что РККА кое-где отошла от их рубежей. При подписании двустороннего, Советско-словацкого договора "О ненападении", та сторона, в ответ на предложение развести армии заявила, что словацкие силы не могут дислоцироваться за пределами территории собственного государства и была, в общем, права. НКИД СССР, под злорадные смешки европейской, особенно немецкой, прессы, вынужден был утереться, разведя сопли о нашем неимоверном стремлении к миру.
   Плевать, ибо южнее Припятских болот, где восточная граница ДМЗ идёт от Кобрина на Ковель, далее на Луцк, Дубно, Тернополь, Коломыю, Микуличин и упирается в словацкую границу, мы, танковые войска РККА, будем наступать! Просто потому, что сил так мало, что обороняться решительно невозможно. В КОВО две стрелковые дивизии на корпус на линии ДМЗ - редкость. Чаще одна кадровая дивизия и две "заготовки". А всего их здесь восемнадцать в пятнадцати корпусах пяти армий. Зато почти на каждую кадровую дивизию приходится корпусная ТБр. С началом войны или, желательно, ещё в особый период пятнадцать бригад, взяв десант на броню, уйдут вперёд к границе с целью, совместно с девятью мотострелковыми и пятью кавалерийскими дивизиями НКВД, активными действиями сковать подвижные войска противника. 4-й танковый корпус и 2-й кавкорпус, дождавшись выяснения состава и направления действий основных сил противника, мощным бронированным кулаком нанесут по нему контрудар с целью разгрома главной группировки, действующей против ЮЗФ.
   В КОВО предвоенная плотность построения войск даже лучше, чем севернее Припятских болот, что призвано обмануть генштабистов "за бугром". Вот только все армии округа до единой стоят на линии ДМЗ и резервы можно подвезти только из глубины страны после мобилизации. Местному призывному контингенту помня о националистах, ни в ГШ, ни в НКВД не доверяют, поэтому доукомплектовывать кадрированные дивизии будут за счёт мобилизованных внутри старых советских границ, на что и уйдут те самые 25 дней, которые танкистам надо продержаться. А потом... Потом на севере такое заварится, что вероятному, вернее, уже реальному противнику не до наступления на Украину будет.
   В Молдавии, в Одесском ВО, развёрнуты две армии. Три стрелковых корпуса, из них два двухдивизионного состава, в 22-й и один, в три дивизии, в 9й. Эту армию смело можно назвать танковой, так как в неё, вопреки общей практике держать такие соединения в прямом подчинении командования округом, включены два танковых корпуса, 2-й на Т-34 и 7-й на Т-28. В случае большой войны на западе, независимо от позиции, занятой правительством Румынии, 9-я ударит на юг и далее на запад вдоль придунайской равнины, отрезая и захватывая нефтеносные районы. В то время, как 22-я будет удерживать, в случае нужды, карпатские перевалы, обеспечивая правый фланг ударной группировки. Впрочем, и здесь оборона предполагается активная, предусматривающая рейды усиленных корпусных ТБр перед основной линией обороны, на просторах Венгерской равнины.
   Пожалуй, единственным участком границы, где БТВ РККА не должны были бы наступать с первых дней войны, был крайний север, где Советско-Шведскую и Советско-Норвежскую границу контролировал единственный корпус из одной "тяжёлой" стрелковой и двух горнострелковых дивизий. Там, если немцы попрут, первую скрипку будет играть РККФ, высаживая десанты в Норвегии, которых "подопрут", в течение двух-трёх недель, перебрасываемые на судах мобилизованные дивизии Архангельского ВО.
   Впервые ознакомившись с "планом", я подумал, что в "том" 41-м году РККА тоже встречала врага контрударами и кончилось это совсем не так, как думали в нашем Генштабе. Ближайшим человеком, с которым я мог поделиться сомнениями, был мой заместитель генерал-майор Жуков, который несказанно удивился высказанному мной предположению о стратегической обороне. Как же так? Танковые войска, в который у нас перед противником численное и качественное техническое превосходство - это огневая мощь и мобильность! И генерал-полковник Любимов хочет добровольно отказаться от важнейшей составляющей их силы? Привязать их к малоподвижным стрелковым войскам, которые в начале войны, к тому же, будут малочисленны или, призванные по мобилизации, не в полной мере боеспособны? Нет! Победы можно достичь лишь напряжением всех сил! Всех наших потенциальных преимуществ! Противное - подыгрывание врагу и игра в поддавки!
   Выслушав заключение бывшего командарма, водившего войска в бой в Монголии и Польше, я понял, что у прочих генералов РККА взгляды на войну примерно такие же и я, если начну высказываться громко, окажусь "белой вороной". Ладно, им виднее. Всё-таки я Академии Генштаба не заканчивал и ничем в бою, крупнее батальона, не командовал. Тем более, что зря что ли я здесь упирался десять лет?! "Мои" танковые войска и корпуса "эталонного мира" - небо и земля! И в отношении структуры, и управляемости, и качества техники, и укомплектованности, и, главное, в отношении личного состава. Командиры, штабы, имеют свежий опыт двухлетних войн в различных условиях. Да, на низовых уровнях с боевой подготовкой не всё хорошо, но... Но так было и в Монголии и в Польше! И там и там, зачастую, наших танкистов выручали именно качества их машин, благодаря которым им прощались многие тактические ошибки и слабое умение использовать вверенную им технику. Учились в бою. Благо броня, выдерживая удары, позволяла это делать, а не сгорала в первой же бестолковой атаке. С японцами и поляками справились, выдюжим и под немецким ударом.
   Ведь ничего не изменилось. Жуков недаром упомянул качественное техническое превосходство. Хоть после моего весеннего визита в Германию немецкая контрразведка, получив встряску, "закрутила гайки" и поток данных из Рейха сузился, но всё, чем побаловали немецкие фирмы своих танкистов после французской кампании - это Ягдпанцер 38т и очередная модификация четвёрки. И то и другое - результат перевооружения старых моделей Штуга и основного танка длинноствольным 50-мм орудием с явно выраженными "истребительными" свойствами. Да, теперь часть противотанковых дивизионов у немцев будут самоходными, да, на танковую роту из двадцати двух машин у них теперь шесть "танков-истребителей", но это ничего не меняет. Наши Т-126, Т-34, КВ и, при грамотном подходе, Т-28 по прежнему малоуязвимы для средств ПТО вероятного противника. Наши же пушки, и по количеству, и по своим боевым характеристикам, имеют все шансы помножить "панцерваффе" на ноль. В теории.
   А вот как выйдет, если что, на практике - Бог весть. Потому и нужны мне "лишние" противотанковые бригады РГК и самоходные гаубичные полки. Хотя бы спустя месяц после объявления всеобщей мобилизации. Может, оно и к лучшему, что есть техника в резерве. Ведь, как известно, человек предполагает, планирует, но располагает вовсе не он. Противник тоже может чем-то удивить. Но в первый месяц все "сюрпризы", скорее всего, уже вылезут, а у меня тут и средство, чтобы их парировать, готово. Пусть только сунутся!
  
  
   Эпизод 2.
  
   Пусть только сунутся... Вопрос: "сунутся или нет?", изводил меня, не вылезая из головы ни на службе, ни дома. Отвлечься невозможно было ничем, ибо любая цепочка рассуждений, с чего бы она ни начиналась, неизменно сводилась к нему. Ожидание смерти, как известно, страшнее самой смерти. Я уж, грешным делом, потихоньку стал жалеть, что угодил по неизвестно чьей прихоти в конец 29-го года, а не в месиво Второй Мировой, где было бы всё ясно и понятно.
   А сейчас что? СССР, показав свою силу в локальных войнах, отчасти моими стараниями, объявил себя всем миром, спасителем цивилизации и замкнулся в себе на идеологическом уровне, вступив в борьбу с матушкой-природой. Нам не до разборок между загнивающими буржуазными странами, мы копаем море. Мировая политика интересна лишь с точки зрения гарантий безопасности первого государства трудящихся.
   Германия, неожиданно, даже для самой себя, разгромившая весной Ройал Неви и хорошо потрепавшая летом флот США, влипла в войну на западе, похоже, куда глубже, чем ей самой хотелось. Сколько ни пиши в "Майн Кампф" о завоеваниях жизненного пространства на востоке, но чтобы хотя бы поддерживать коммуникационную линию с Исландией, приходится строить корабли, а не танки. К этому же, кажется, побуждает и ощущение того, что Рейх имеет реальные шансы на победу в войне на море. Когда "Майн Кампф" писалось помыслить о том, что Ройял Неви может быть побеждён было абсолютно невозможно, но сейчас жизнь нежданно преподнесла сюрприз! Казалось, ещё чуть-чуть надавить и Англия падёт, и США, получившие проблему на востоке, раздираемые внутренними противоречиями, выйдут из войны.
   Увы, адмирал Редер не спешил порадовать фюрера решительной победой на важнейшей коммуникационной линии между Штатами и Британией. Гитлер, казалось бы, сделал для его успеха всё возможное. Во-первых, пообещал отказаться при подписании окончательного мирного договора от контрибуций в случае, если французские корабли будут переданы немцам неповреждёнными. Это был пряник. В качестве кнута выступало прямо противоположное обещание выставить побеждённым такой счёт, что мирные договоры 1871 и 1919 годов покажутся детским лепетом. То же самое касалось боевых единиц на верфях и судостроения в целом, которые должны теперь работать на немцев на полную мощь.
   Более того, воспользовавшись "Александрийским инцидентом", рассорившим бывших союзников подобно операции "Катапульта" "эталонного мира", Гитлер, по данным советской разведки во Франции, попытался завербовать членов экипажей кораблей бывшего противника с тем, чтобы побыстрее ввести новые боевые единицы в строй. Механизм был придуман простой. Моряки у себя на родине числились в плену, но, фактически, получали новые немецкие документы, имена, фамилии и оставались на своих должностях. Сведения эти были абсолютно точными, поскольку поступили от тех, кого пытались таким образом завербовать, но получив отказ, отпустили на все четыре стороны. То, что поползли слухи, компрометирующие "пленных" (к тому же, сдавшихся добровольно вместе с кораблями), немцев нисколько не беспокоило. Что им до репутации каких-то лягушатников? К тому же, иностранный легион - именно французское изобретение. Понятно, что в таких условиях заметные фигуры, адмиралы, капитаны кораблей первого ранга, старшие офицеры флота, в большинстве своём сохранили верность присяге, но часть молодёжи пошла на поводу у недавних противников. Горячая кровь, обида на британцев, в конце концов, свойственный юношам авантюризм и банальное желание подраться, вкупе с жаждой приключений и подвигов, делали своё дело. К тому же, варианты послевоенной конфигурации Европы, при взгляде из осени 1940 года, делали карьеру в Кригсмарине более предпочтительной.
   Тем не менее, "усвоение" трофеев шло медленнее, чем хотелось бы Редеру. Это было видно потому, что вновь построенный "Шарнхорст", бывший "Ришелье", совместно с "Дюнкерком" и "Страссбургом", сохранившими свои имена, хоть и вошли в главные силы Кригсмарине под командованием адмирала Маршалла, исправно выходя в море на перехват конвоев атлантических союзников, но в решительный бой так до сих пор ни разу не вступили. Не придало им решимости и ноябрьское пополнение в виде переименованного в "Адмирала графа Шпее" "Жан-Бара". Имея шестнадцать французских 380-мм орудий и ещё шесть таких же немецких, плюс ещё шестнадцать 330-миллиметровок, 32 узла эскадренного хода, главные силы Кригсмарине скорее имитировали войну, чем реально принимали в ней участие. Ставка же на авианосцы, которую делали немцы ранее, осенью-зимой в северной Атлантике не играла. В Кригсмарине осталось всего два полноценных авианосца - "Цеппелин" и "Штрассер". Трофейный "Беарн", ставший "Рейном", имел малый ход, мог нести только ударные "Физелеры" и угодил в "эрзацы", оставаясь в Бресте. Вступивший в сентябре в строй "Зейдлиц", систершип "Лютцова" в корпусе тяжёлого крейсера типа "Хиппер", помня о судьбе его собратьев, и артиллерийских, и авианосных, немцы выводили в море с опаской. Да и как иначе, если он оставался последним кораблём с прямоточными котлами на повышенных параметрах пара? Прочие несчастные авианосцы, крейсера и эсминцы, имевшие подобную СУ, уже погибли, причём, очень часто - по вине последней. Вдобавок, англо-американцы, даже несмотря на то, что имели численное превосходство и в авианосцах, и в палубных самолётах, предпочитали водить конвои под прикрытием плохой погоды, очевидно, не слишком то уверенные в качественном "паритете" в воздухе. Даже с учётом новых пикировщиков-торпедоносцев "Твин-Харрикейн" у англичан и истребителей "Уайлдкэт" у американцев.
   Силы союзников, тем временем, за счёт отремонтированных единиц, пополнились. В сентябре линейные силы Ройял Неви пополнил вышедший из ремонта "Велиент" и "реинкарнированный" "Айрон Дюк". Последний, уже списанный в 39-м чуть ли не в блокшивы, получивший тяжёлые повреждения в ходе налёта Люфтваффе на Скапа-Флоу, из-за потерь весны 1940-го был срочно направлен на ремонт и восстановлен, получив обратно четыре родных башни из пяти, нефтяные котлы, шесть 133-мм установок, заимствованных из заказа для новейших линкоров "Кинг Джордж V", и неизвестное, но большое количество орудий МЗА, включая и "гатлинги". Главные силы британцев "по стволам" теперь, минимум, не уступали эскадре Маршалла, но сильно проигрывали в ходе. Тем не менее, они позволили "освободить" американские ЛК, которые двинули было в Атлантику на восполнение потерь, от охраны сентябрьского конвоя. Таким образом, в объединённом Атлантическом флоте осенью американцы участвовали лишь крейсерами, эсминцами и палубными эскадрильями на импровизированных конвойных авианосцах.
   В октябре англичане смогли сформировать вторую, быстроходную эскадру, отремонтировав "Худ", "Ринаун" и "Рипалс". Во второй половине ноября к ним присоединился "Кинг Джордж V". Вместе с авианосцами "Арк Ройял", "Илластриес" и "Формидейбл" они составили "ударные силы", в отличие от "конвойных", с которыми взаимодействовали "Игл", "Гермес", "Аргус" и эрзац-авианосцы из спешно оборудованных полётными палубами танкеров и зерновозов. Впрочем, "охотники" на немцев, очевидно не слишком то уверенные в своих силах, предпочитали действовать, используя приманку в виде октябрьского и ноябрьского конвоя, за что и поплатились.
   В конце ноября Маршалл исправно вышел из Рейкъявика на перехват обратного конвоя в Штаты, но обратно на базу вернулся один лишь "Зейдлиц", шутливо прозванный "пистолетом", остальные же линкоры и авианосцы "потерялись", чтобы "найтись" спустя неделю у Гибралтара. Одновременно, туда же подтянулись из Бреста и Тулона старые французские ЛК "Пари", "Курбэ", "Бретань" и "Прованс", не удостоившиеся в Кригсмарине даже имён, окрещённые, как "Панцершифф" номера с первого по четвёртый, в сопровождении "Рейна".
   Третий ЛК типа "Бретань", "Лоррен", на момент подписания немецко-французского перемирия находился в Александрии, будучи флагманом эскадры адмирала Годфруа. По иронии судьбы, после перевода всех британских кораблей первого ранга в воды метрополии для восполнения потерь Хоум флита, именно французские тяжёлые крейсера и "Лоррэн" стали главной силой союзной Александрийской эскадры. Адмирал Каннингхэм, после разгрома своей 1-й крейсерской эскадры сосланный на Средиземное море, имел в своём распоряжении лишь ЛКр и эсминцы. Французский и английский командующие получили приказы одновременно. Первый - срочно возвращаться в Тулон. Второй - не допустить этого, уничтожить или захватить корабли бывшего союзника. Отдавать приказы легко, а вот выполнять... День, ночь и почти до самого вечера следующего дня бывшие союзники простояли на внутреннем рейде, наведя орудия и торпедные аппараты друг на друга, ведя переговоры. Годфруа был неумолим, а бой на рейде стал бы сущей катастрофой. Каннингхем вынужден был его выпустить.
   Но... Но, когда французы скрылись за горизонтом, бросился в погоню и под покровом ночной тьмы, пользуясь преимуществом в количестве ЭМ, атаковал. Он очень рассчитывал на внезапность, но Годфруа был далеко не дурак и догадывался, что можно ожидать от островитян. В результате драки британцы потеряли лёгкий крейсер и четыре эсминца, французы пять ЭМ и "Лоррэн". Практически все участники боя с обеих сторон получили те или иные повреждения от артогня. Генерал-адмирал Кожанов, говоря об "Александрийском инциденте", заметил, что если бы Годфруа так не стремился именно уйти, а развернулся для решительного боя после того, как противники отстрелялись торпедами, Каннингхэму оставалось бы только спасаться бегством, бросив всех, кто отставал. Во Франции тоже обвиняли адмирала в том, что тот бросил повреждённые корабли. "Лоррэн", к примеру, поймав торпеду, затонул далеко не сразу. Для Каннингхэма, оставшегося один на один с Регина Марина, "Александрийский инцидент" и вовсе стал катастрофой. В Александрии у него оставалось три ЛКр и семь эсминцев, восемь ЭМ на Мальте и четыре в Гибралтаре. Ещё дюжина ПЛ, две трети из которых базировались на Мальте, а остальные были равномерно размазаны по флангам.
   На мой взгляд то, что немцы, избегая до времени генерального сражения с Ройял Неви, ударили по Гибралтару, было предсказуемо. Редеру, очевидно, надо было как-то оправдываться за бездействие. Штурм ключевой базы подходил для этого как нельзя лучше. Гибралтар же переживал далеко не лучшие времена своей истории. Главный калибр его береговой артиллерии составляли семь 234-мм орудий времён "до ПМВ", установленных в открытых двориках и имевших круговой обстрел. С моря они, стоящие на вершине скалы, были малоуязвимы, а вот с воздуха... Между нем истребителей в базе не было совсем. Никаких. Всё, чем располагали англичане в Гибралтаре - эскадрилья старых гидросамолётов-разведчиков "Лондон". Среднекалиберная зенитная артиллерия, вплоть до 120-мм калибра, была сильной и многочисленной, а вот в МЗА числилось, ровным счётом, лишь четыре "бофорса" и с дюжину 12,7-мм "виккерсов". Точное расположение огневых позиций, которые англичане не меняли, уповая на укрепления, не было для немцев секретом, поскольку подчинённые Канариса, поселившись в Альхесирасе прямо на набережной напротив Скалы, имели удовольствие наблюдать в бинокль за несколькими "налётами возмездия", которые предприняли ВВС Франции из Северной Африки. Гарнизон ВМБ Гибралтар составляли около 11 тысяч человек. С началом войны во французские африканские колонии были эвакуированы все гражданские, порядка 15 тысяч некомбатантов, членов семей офицеров и солдат гарнизона, наёмный гражданский персонал и местные старики. Но после подписания немецко-французского перемирия и "Александрийского инцидента" французы, в отместку, репатриировали их обратно на Скалу.
   Очевидно, Гитлер пытался как-то договориться с Франко, встречался дважды с ним лично, но, как показали последующие события, втянуть того в войну на своей стороне не смог. Наверное, не сошлись в цене. Зато, как оказалось позже, при фактическом отсутствии английских кораблей в средиземном море, немцы скрытно перебросили в Марокко, при полном сочувствии французов, целый воздушный флот. Английские ПЛ не атаковали "нейтральные" французские транспортные суда, курсировавшие между Европой и Северной Африкой, а досматривать их и вовсе было некому.
   27 ноября, ранним утром, на Гибралтар был произведён первый воздушный налёт силами "цвиллингов" и "физелеров" палубной авиации Кригсмарине, главными целями которого стала ПВО, четыре эсминца, более мелкие корабли и катера ОВР. Попутно сожгли и всю невеликую авиацию британцев. То, что это не единичный наскок, а начало настоящего штурма, командующий базы, наверное, понял, когда спустя два часа, вместе со второй волной палубных пикировщиков, показались сперва "Панцершиффы" 1 и 2 с "Рейном", а следом и вся эскадра адмирала Маршалла. В Адмиралтейство полетели радиограммы о срочной помощи. В ответ - приказ держаться и известие, что помощь выслана.
   Действительно, "ударные силы", новейший линкор, три линейных крейсера и три авианосца, тащившиеся вслед за конвоем уже ближе к американским берегам, нежели к Британии, развернулись и полным ходом бросились на выручку к Скале. Расчёт Адмиралтейства был прост. Штурм - дело долгое, хлопотное и дорогостоящее. Немцы наверняка понесут потери, израсходуют запасы мазута и, главное, авиабензина, снарядов и авиабомб. Вот тут у "ударных сил" появится шанс, даже несмотря на формально меньшее количество артстволов ГК. Главное - уничтожить немецкие авианосцы. Им некуда деться, через пролив не пустит артиллерия крепости, добивающая почти до противоположного берега. Вдобавок, из Метрополии к арене сражения направлены все оказавшиеся под рукой боеготовые ПЛ, в количестве аж пяти штук. Да ещё пара тех, кто и так охраняли пролив. Впрочем, о последних двух субмаринах англичане не знали ничего. Они и впоследствии числились без вести пропавшими. Причём, прямо накануне битвы. Сперва одна лодка вернулась с дежурства в базу, вышедшая ей на смену тут же перестала выходить на связь. Первая, приняв запасы, через пару суток вновь вышла в море, поскольку надежд на благополучное состоянии напарницы уже не осталось. И... Тоже исчезла бесследно. Как так? Генерал-адмирал Кожанов считал, что поработали итальянцы, подводные диверсанты из тех, что взорвали "Красный Кавказ". Во всяком случае, советские боевые пловцы мины с гидростатическими взрывателями, специально для лодок, срабатывающими при погружении, в своём арсенале имели. А итальянцы, как ни крути, были пионерами на этом направлении вооружённой борьбы.
   Избиение Гибралтара продолжалось 27-го, 28-го ноября. Палубные пикировщики, взлетая ввиду крепости, чередовали свои удары с корабельной артиллерией, практиковавшейся в стрельбе с дальних дистанций по заранее разведанным целям. Причём 28-го к веселью присоединились "Панцершиффы" 3 и 4, подошедшие с крейсерами, эсминцами, тральщиками и конвоем транспортов с востока. Под вечер второго дня штурма старые линкоры подошли к крепости практически на прямую наводку, расстреливая по берегу последние снаряды своих боекомплектов. Новые же открывали огонь лишь изредка, экономя боеприпасы. Но сам десант всё ещё не был высажен и крепость держалась, хоть и вся её артиллерия, обращённая к морю, а заодно и зенитные средства, были уничтожены. Сдаваться так просто англичане вовсе не собирались, отвечая на огонь бывших французских линкоров ядрами из пушек, помнивших, наверное, Нельсона.
   В ночь на 29-е ноября немецкий флот полностью перешёл в Средиземное море, по прежнему оставаясь ввиду крепости. Именно в этот день произошли главные события. Немцы полностью отдавали себе отчёт опасности задержки перед крепостью. Более того, Маршалл дефилировал перед ней намеренно, выставляя себя приманкой и ведя усиленную разведку по всем направлениям, откуда к Скале могла подойти помощь. Поскольку силы немцев располагались восточнее, то тем утром пары "цвиллингов"-разведчиков поднялись в воздух раньше англичан. Это привело к тому, что ударная группа британцев, 70 "Твин-Харрикейнов" в сопровождении 40-ка "Сифайров" встретилась им куда ближе к английским "ударным силам", нежели к эскадре Маршалла. Фактически контакт в воздухе произошёл почти одновременно с обнаружением линейных крейсеров, поскольку немцы стали спасаться пикированием именно в их направлении. И, ведь таки, ушли, сообщив курс и скорость возглавляемой "Худом" кильватерной колонны. Авианосцы, державшиеся западнее, пока остались под покровом "тумана войны", но это уже ничего не меняло, поскольку с марроканских аэродромов в эти же минуты, поднимая тучи пыли, в небо уходил 2-й воздушный флот Кессельринга, ветеран второй битвы за Исландию, пополненный самолётами и личным составом.
   Ловушка захлопнулась. Теперь немцы не были новичками в операциях таких масштабов над морем. Ударная группа англичан так и не сумела прорваться к целям, поскольку её ещё на подходе встретили не только палубные "цвиллинги", но и тучи сухопутных "мессершмиттов", причём, новой модификации "F". Их число раза в полтора превышало истребители и пикировщики британцев вместе взятые. Бой в воздухе на подходе к эскадре Маршалла ещё шёл, как Люфтваффе, в свою очередь, навестили английские корабли. Лидировали налёт "мессера" расчистки воздуха, следом за ними "цвиллинги" "Z-2" и "Z-5", сухопутных версий на основе Ме-109е и Ме-109f, на которые немцы перешли взамен Ме-110, также включившиеся после того, как избавились от бомб, в воздушный бой. "Быстрый налёт" по прямой, с разгоном на снижении, с бомбёжкой в одном заходе, уже испытанный немцами в битве за Исландию, которому скованные боем "Сифайры" не сумели помешать, дал свои результаты и идущие следом эскадрильи Ю-88 и Хе-177 работали по уже повреждённым кораблям. Следом явились "штуки", а подчищали, нанося удар милосердия по пылающим, едва ковыляющим по волнам руинам, торпедоносцы Хе-111. Всё было рассчитано, подъём самолётов на разном удалении от цели, время на маршруте, удары с разных направлений с минимальными интервалами, чередование фугасных бомб, сносящих зенитные орудия и расчёты, с "основными" крупнокалиберными бронебойными. У "ударных сил" Ройял Неви под таким массированным налётом не было никаких шансов, даже несмотря на значительно улучшенную МЗА. Да, потери немцев в самолётах оказались куда больше, чем рассчитывал Кессельринг. Но какое это имело значение, когда на дно отправились новейший линкор, все линейные и тяжёлые крейсера Британии? Выжившие в битве на Фарерском рубеже, в этот раз они оказались не столь везучи. Плюс три лучших авианосца. А эскадра адмирала Маршалла так в бой и не вступила. Не взлетали с палуб "цвиллинги" для атаки вражеских кораблей. Только для защиты собственных и разведки. А значит - победу над "ударными силами" целиком можно поставить в заслугу Герингу.
   В Лондоне то, что эскадрильи Люфтваффе взлетали с французских аэродромов в Марокко, вызвало бурю возмущения, вплоть до призывов в прессе объявить Франции войну. Советские же газеты издевательски посмеивались над незадачливостью британцев, которых ничуть не удивляет то, что птенцы Геринга летают с аэродромов капитулировавшей Франции в Нормандии, но крайне возмущает точно такой же факт, если он касается Марокко и Алжира. Марионеточное парижское правительство именно капитуляцией и прикрылось, полностью умыв руки. Так взаимным гавканьем бывших союзников бой в Гибралтарском проливе и закончился. Почти. Силы "Свободной Франции" во главе с полковником Де Голлем, обосновавшиеся в Туманном Альбионе и пока не имевшие средств выбраться оттуда в колонии, сгоряча бросили в концлагеря.
   Силы Ройял Неви были разгромлены, но сам Гибралтар всё ещё оставался за Британией на 11 пополудни 29 ноября 1940 года и адмирал Маршалл поспешил это исправить, вновь подвергнув бомбардировке Скалу. На этот раз в деле участвовали лучшие линкоры, а также все прочие боевые корабли вплоть до эсминцев. С воздуха к празднику разрушения присоединился Кессельринг, перепахавший, заодно, ковровой бомбардировкой песчаный перешеек, даже немного задев испанскую территорию. Франко в этот момент, наверное, кусал локти, что поставил не на ту лошадь, но что либо делать было уже поздно. Немцы хорошо подготовились. Столкнувшись с упрямством Черчилля, Гитлер потихоньку стал готовиться к прямому штурму острова, коль даже плотная блокада не может заставить Лондон пойти на мир. Одним из моментов такой подготовки были БДБ, которые нужны были для форсирования Ла-Манша в огромном числе и, посему, стали строиться на верфях практически всех покорённых и союзных стран. В том числе на средиземноморском побережье Франции.
   Первые пять экземпляров около 16 часов 29-го ноября как раз, под прикрытием дымзавес, пыли от рвущихся в крепости снарядов и бомб, пожаров в руинах домов и укреплений, приблизились к перешейку со стороны бухты и выбросили, специально созданные для такого случая, аппарели особо прочной конструкции. По ним на пляж, никуда не торопясь в силу своей массивности, сползли пять "окрещённых" мной "Маусов", три обычных, с 88-мм пушками в башнях, вполне достаточных с точки зрения генералов вермахта против долговременных укреплений, и ещё два штурмовых, вооружённых, для "особых случаев", длинноствольными орудиями 15-см "крейсерского" калибра в рубках. Для советской военной науки в этом не было новизны, ибо именно так мы изначально планировали применять собственные СТТ. Для англичан же сам факт наличия у немцев СТТ был сюрпризом, а в Гибралтаре о них вообще не имели никакого представления. Поэтому, лишь только слегка развеялся дым, по танкам ударили со всех стволов. А панцерманнам только это и надо было! Оставаясь неуязвимыми за 20-сантиметровой бронёй, они принялись методично давить огневые точки одну за другой, "зачищая поляну" для штурмовых групп сапёров и горных стрелков, высадившихся на перешеек позже, под покровом темноты, и закрепившихся перед укреплениями в воронках.
   С утра 30-го, после очередной огневой подготовки, казалось, лишь перемещавшей щебёнку с места на место, немцы пошли в решительную атаку и с третьей попытки ворвались внутрь периметра на улицы разрушенного города. Надо сказать, что англичане отбивались упорно, отчаянно, даже умудрились подбить "Маус". Об этом написали в "Фёлькишер беобахтер" в юмористическом ключе, приложив фото перебитой гусеницы и тяжёлого крупнокалиберного ЯДРА, которое и нанесло танку это повреждение. В руинах, куда не могли пройти танки, пехотный бой накоротке продолжался ещё два дня, а потом ушёл вглубь, в катакомбы. Лишь пятого числа Гитлер официально заявил, что Гибралтар захвачен. При этом, поползли слухи, что сопротивление было сломлено лишь благодаря применению вермахтом в подземельях боевой химии. На эту же мысль наталкивало и подозрительно малое число пленных, среди которых практически не было гражданских. Лондон, в очередной раз, объявил Гитлера исчадием ада, но от угроз ответных мер воздержался. Ведь Британия сидела на голодном пайке, топлива едва-едва хватало истребителям, и именно немцы могли залить в конце 40-го английские города каким-нибудь ипритом или хлором.
   Аккордом битвы за Гибралтар, слегка подсластившим наследникам Нельсона пилюлю, стали атаки британских субмарин, отправившие на дно четыре войсковых транспорта и эсминец. Более достойных целей к моменту подхода "мстителей" не осталось. Адмирал Маршалл, забрав с собой тяжёлые крейсера бывшей эскадры Годфруа, ушёл в Рейкъявик, "Панцершиффы" с "Рейном", в сопровождении большинства эсминцев и лидеров - в Брест. Последние с тем, чтобы дозаправиться и тоже уйти на север.
   Иного результата можно было бы ожидать, если бы на помощь Гибралтару были направлены субмарины с Мальты. Но там у англичан тоже были проблемы. Муссолини, очевидно по договорённости с Гитлером, также атаковал остров 27-го ноября с моря и воздуха, попытавшись бомбить, устроив артиллерийскую дуэль с береговыми батареями и даже предприняв чуть позже попытку десанта. Увы для итальянцев, но, во-первых, на Мальте были истребители. Пусть их было немного и они являлись устаревшими "Гладиаторами", но противостояли им "Фиаты" этого же поколения. Господства в воздухе завоевать не удалось, удары с горизонтального полёта на поверку оказались малорезультативны. Даже в том случае, если бомбы сбрасывали прицельно, а не для того, чтоб поскорее удрать. Потери "Капрони" и "Савой" оказались чересчур велики. Не лучше обстояло дело и у моряков, бивших по площадям и не имевших, при этом, ста процентов попаданий в Мальту. Светлым пятном на этом фоне были действия специальных сил, подорвавших на третий день операции, аккурат, когда немцы избивали в проливе "ударные силы", боновые заграждения, ворвавшихся на лёгких моторных катерах в порт и высадивших десант прямо на пирсы. Для обороняющихся такая лихость оказалась сюрпризом и они провозились с ликвидацией никем не поддержанного десанта в порту до самого вечера. Регина Марина бестолково маневрировала вокруг острова целую неделю, подставляясь под удары из под воды и гоняясь за субмаринами с разной степенью успеха. В результате этих действий семь кораблей "первой линии": "Витторио Венето", "Литторио", "Дуилио", "Кавур", "Зара", "Больцано" и "Триесте", в разное время поймали по торпеде и ушли в ремонт. И это, не считая более мелких потерь. Правда Муссолини заявил, что все английские подлодки потоплены. Англичане подтвердили, торпедировав на отходе от Мальты очередную жертву - ЛКр "Армандо Диас". Который, вдобавок, умудрился утонуть совсем.
   Месяц спустя, убедившись в полнейшей недееспособности союзника, Гитлер перебросил на Сицилию из Марокко 2-й воздушный флот Кессельринга, устроивший над Мальтой двухнедельный воздушный террор, сосредоточил крупную группировку ВТА, высадившую на остров последовательно парашютно-десантную и горную дивизии, захватившие плацдармы для итальянского морского десанта и уничтожившие береговую артиллерию. Эта операция, в некоторых деталях, очень напомнила высадку на Крит в "эталонном мире". В частности - огромными потерями в процентном отношении к начальной численности, которые понесли парашютисты. Конечно, узнали о них мы окольными путями, через агентурные источники. И всё-таки, после этой новости, я мог надеяться, что фюрер германской нации воспримет их также болезненно и запретит впредь подобные авантюры.
   Бои на Мальте продолжались ещё неделю после высадки итальянцев, которые, наверное, предпочли бы, чтоб остатки англичан сдались сами по себе. Но, в конечном итоге, и этот форпост "империи, над которой не заходит Солнце" пал. Англия, как в августе, вновь висела на тонком волоске ежемесячных атлантических конвоев, каждое прибытие которых превращалось чуть ли не в национальный праздник. Но теперь, в боевом плане, Лондон уже не мог рассчитывать на американцев, только на пятёрку своих линкоров-ветеранов, четверо из которых были участниками ПМВ, да и пятый недалеко от них ушёл. Ввод в строй "Принца Уэльсского" перенесли на март 41-го из-за отсутствия к сроку башен универсального калибра. В любом случае, о каких либо эскадрах "охотников" за немцами, речи уже не шло. В ближайшей перспективе. Да и в дальнейшем, поскольку смертельно раненая империя с трудом ремонтировала существующие и с ещё большим трудом достраивала уже заложенные корабли. О новых же предпочитали даже не упоминать.
  
  
  
  
   Эпизод 3.
  
   На другой стороне земного шара осенью и зимой 1940 года происходили не менее, а пожалуй, даже более драматические события. Вступление в войну и неудачная операция в Исландии, потеря семи линкоров и трёх авианосцев, бомбёжка территории Североамериканских Соединённых Штатов палубной немецкой авиацией, всё это сильно подорвало позиции президента Рузвельта в преддверии грядущих 5-го ноября выборов. К нему и без этого была целая куча претензий, начиная с попытки пойти на третий срок и заканчивая постоянными кризисами в экономике. Последствия крайнего из них, "золотого", невольно спровоцированного мной весной, расхлёбывали аж до нового года, разбираясь в чьи руки перешли капиталы и собственность и выстраивая взаимоотношения. Основной конкурент действующего президента, "тёмная лошадка" Уилки, не засветившийся прежде в политике и имевший незапятнанную, чистую репутацию, казалось, спелся с Гитлером, который невольно, а может и специально (5-й отдел ГУГБ НКВД СССР зафиксировал контакты эмиссаров на нейтральной территории в Рио), подрезал Рузвельту корни.
   Главным, краеугольным камнем критики действующего президента был вопрос от том, зачем и за что воевали американцы. Гитлер, который в отличие от "эталонного мира", купил лояльность Дании и Норвегии, пообещав им доступ в колонии побеждённых после подписания мира, в дальнейшем вынужден и дальше был двигаться по этой дорожке. Понадобилось "содействие" Брюсселя? Берлину таки есть, что предложить! Нужно, чтобы французские верфи и прочая промышленность работали не за страх, а за совесть? Устроить Гибралтарскую западню? Ценой свободного доступа французов в английские колонии - запросто! В конце концов, чем подсластить пилюлю британцам, чтобы склонить их к миру на "почётных" условиях? Так родилась теория о свободной колониальной торговле, где все европейцы в европейских колониях (а иных в мире, считай, нет) имели равные права. Что стоит Дании пустить французов в Гренландию, если сами датчане смогут проворачивать дела по всей Африке и в половине Азии? Понятно, что тот, кто присоединится к "картелю" последним, тот и будет нести наибольшие издержки по поддержанию порядка на подконтрольных территориях и содержанию там администрации. А некоторых крохоборов, например, испанцев, тех вообще не позовут! Хотя, судя по тому, что Франко уже в начале января 41-го без проблем принят в "союзники Рейха" и официально вступил в войну, его "гибралтарское воздержание" вполне могло быть игрой на внешнего зрителя, именно для того, чтобы заманить лучшие британские силы в ловушку. Знай в Лондоне об участии Испании, вряд ли полезли бы близко к её берегам.
   Главное в другом. Разве не американцы, спрашивали у Рузвельта, везде и всюду выступали за свободу торговли? Так зачем мы теряем корабли, престиж, наших американских парней, воюя с Гитлером, вместо того, чтоб в союзе с ним додавить упёртого Черчилля и получить вожделенный доступ в Африку и колониальную Азию? Ведь, "вступив в картель" СаСШ, наряду с Германией, останутся единственными крупными промышленными державами, не несущими лишних обременительных издержек! Почему Гитлера зовут кровавым диктатором, если он на деле выступает за свободу торговли? Только за то, что он побил Англию, как вампир сосущую кровь из половины мира? Что мог возразить Рузвельт? Что в его планах превратить СаСШ в ЕДИНСТВЕННУЮ сверхдержаву, гегемона всего мира? Но разве об этом можно говорить избирателям открыто? Тем более, что абсолютное большинство из них по-настоящему интересуют куда более приземлённые вещи.
   Политические баталии отразились и на реальной стратегии, и на моральном состоянии американского флота. Шок от Второй Исландской битвы и бомбёжки Норфолка вылился в панику, в ходе которой все стоящие в ремонте линкоры были в срочном порядке введены в строй Атлантического флота, ещё более усиленного переброской сил из Перл-Харбора. На Тихом океане в начале сентября осталось всего три ЛК: "Невада", "Пенсильвания" и "Аризона". Авианосцев - ни единого. Столь могучую эскадру, от греха, вернули в Сан-Диего. А в делах с японцами янки стали куда как уступчивее, обещая многое, но не спеша приступать к выполнению, затягивая процесс всевозможными процедурами и проволочками в надежде на скорое восстановление боеспособности Ройял Неви. В Атлантике же, под влиянием агитации Уилки, звёздно-полосатые моряки проявляли всё меньше и меньше рвения против немцев, начиная поглядывать на англичан, как на вероятных противников. Такое положение вещей привело к тому, что Канадская и Американская армии тоже стали видеть друг в друге противника, а английские конвои, вывозившие с острова лишних на войне женщин и детей, промышленное оборудование, которое в условиях осады всё равно невозможно было использовать из-за дефицита топлива и сырья, не останавливаясь в Канаде, уходили на юг, в Южноафриканский Союз, где тоже было далеко не всё гладко в плане отношения к Гитлеру.
   От греха подальше, когда Ройял Неви более-менее окреп, линкоры "Колорадо", "Вест Вирджиния", "Мерилэнд", старый "Арканзас", авианосцы "Энтерпрайз", "Йорктаун" и "Уосп", авиагруппы которых перевооружили новейшими "Уайлдкэтами", не уступавшими Ме-109е, Рузвельт приказал в начале октября перебросить обратно на Тихий океан, свалив основные тяготы противостояния с эскадрой адмирала Маршалла на союзника. Пока ещё союзника, поскольку после выборов, надежд на победу в которых не было вовсе, ситуация должна была измениться кардинально.
   На "другом берегу моря", в Токио, в это же время царила суета и экзальтация. В сентябре 1940 года Ниппон Кайгун вдруг, фактически, остался ЕДИНСТВЕННЫМ, достойным упоминания Тихоокеанским флотом! Соблазн реализовать это преимущество был слишком велик. А уступки американцев? Что с того, что они обещали разыскать своих наёмников в Китае и вывезти их всех до единого? Или прекратить поставки оружия Гоминьдану? Это лишь слова. К тому же, стоит Штатам оправиться, всё вернётся на круги своя. А тут такой шикарный шанс изменить расклад так, чтобы американцы, да и все прочие, никогда впредь физически не могли исподтишка вредить Империи Восходящего Солнца!
   Цейтнот по времени на составление планов, соответствующих реальной обстановке, к тому же, изменившейся с возвратом на Гавайи американской эскадры, отразился на их выполнении элементами импровизации, но только в отношении Перл-Харбора. Очевидно, что японцы, готовя удар, столкнулись с фактом утыкания авиаторпед в грунт в условиях малых глубин, характерных для Жемчужной Бухты, но ничего не успели с этим поделать и попросту не стали применять это оружие. В прочих деталях первый удар также сильно отличался от операции "эталонного мира". В первую очередь тем, что здесь японцы и так уже сидели в бывших голландских и французских колониях. До противника было рукой подать и отпадала нужда в большом количестве транспортных судов для перевозки войск среди островов Ост-Индии. Зато этот тоннаж можно было использовать для десанта на Гавайи.
   В восемь утра 3-го ноября, в воскресенье, за два дня до выборов президента, "мобильное соединение" адмирала Нагумо, включавшее, кроме прочего, все четыре наличных тяжёлых авианосца, совершило авианалёт на Перл-Харбор, причём приоритетными целями были не корабли, а наземные авиабазы, флотские склады топлива и боеприпасов. В гавани в этот момент находились семь линкоров, получивших незначительные повреждения. По ним отработали бомбами, предназначенными для иных объектов, оказавшихся уничтоженными другими экипажами ранее. Так как это были исключительно фугаски, калибром до 250 кило включительно, корабли, в основном, сохранили боеспособность. Три авианосца ВМС США в этот момент совершали переход из Сан-Диего в передовую базу, были уже на подходе к ней и, получив тревожный сигнал, подняли свои "Уайлдкэты". Увы, когда те достигли Перл-Харбора, японцев уж и след простыл. Спалив в одном налёте всю сухопутную и гидроавиацию, перепахав аэродромы, превратив в море огня запасы мазута и бензина, самураи убрались восвояси, вернувшись через полчаса всего девяткой "Зеро".
   Контроль показал, что флот янки выходит в море, а воздух патрулируют американские палубные истребители. Судя по всему, этого, примерно, Нагумо и ожидал. Безнаказанно сбив двоих "котов" в коротком бою, самураи скрылись. Следующие несколько часов противники пытались обнаружить авианосцы друг друга. Причём эскадра американских ЛК, в сопровождении двух дивизий крейсеров, сразу пошла на юго-запад, курсом отхода японских налётчиков. После полудня авиаразведка янки нашла сперва все шесть японских линкоров, спешащих почти вдогонку звёздно-полосатым с северо-восточного от Перл-Харбора направления, а чуть позже - передовое соединение из четырёх кораблей типа "Конго", четырёх тяжёлых крейсеров, каких-то двух гидроавиатранспортов, лёгкого крейсера и эсминцев, которое было ещё ближе к американской линейной эскадре. Стало понятно, что курс отхода был ложный и противника надо искать на северо-западе.
   Киммель резко развернулся на курс норд в надежде разгромить разобщённые отряды врага по отдельности. С помощью палубной авиации, которая могла притормозить линейные крейсера, имевшие над американцами преимущество в ходе, это казалось вполне реальным. С "Йорктауна", "Энтерпрайза" и "Уоспа" взлетели ударные группы, в общей сложности 90 самолётов, 36 истребителей, 54 пикировщика и торпедоносца. По опыту боёв в Атлантике половину эскадрилий на палубах теперь составляли истребители. Буквально спустя пятнадцать минут, как они удалились на запад, эскадрилья воздушного патруля засекла и сбила в виду авианосцев катапультного разведчика японцев. Стало понятно, что вскоре надо ждать ответного визита. Янки спешно стали поднимать все свои оставшиеся истребители, 54 "Уайлдкэта", следом - три оставшиеся эскадрильи, вооружённые "Доунтлессами", "Девастейторами" и "Виндикейторами", чтоб избавиться от лишнего и пожароопасного в бою. Посадить и дозаправить эскадрилью патруля американцы уже не успели, поэтому встречали налётчиков в небе все 72 "Уайлдкэта", у восемнадцати из которых подходило к концу топливо. "Зеро" в прикрытии атакующей группы самураев было, ровным счётом, вдвое меньше. Тем не менее, они оказались куда лучше в драке. Но и у "Уайлдкэта" были свои преимущества, он быстро набирал скорость в пикировании, имел хорошее вооружение из четырёх "крупняков" и хорошую живучесть. Всё это вместе взятое самым пагубным образом сказалось на судьбе японских торпедоносцев, коих явилось аж 54 штуки. Убедившись, что с "Зеро" сладить не могут, а идущих с ними на одной высоте пикировщиков тяжело достать из-за вьющихся вокруг истребителей прикрытия, янки устремились вниз, к торпедоносцам, отрываясь от преследователей в пикировании. Уж на одну-то атаку, перед тем, как самому быть сбитым, груммановского истребителя хватало! Тем более, что их изначально было больше. Вдобавок, сами авианосцы, крейсера и эсминцы эскорта, ветераны Исландской битвы, успели побывать в сентябре в Англии и получить там от союзника электрогатлинги 40-мм и 20-мм калибра. В итоге, через истребителей, через огонь кораблей эскорта, к целям не прорвался ни один японский торпедоносец. А на родные палубы вернулись считанные единицы из тех, поклёванных истребителями, кто развернулся даже не входя в зону огня МЗА. Зато успеха добились две эскадрильи пикировщиков, атаковавшие "Йорктаун" и "Энтерпрайз". Первому досталось две, а второму три 250-кг бомбы, но корабли сохранили ход, справились с огнём, хоть и не могли больше выполнять взлётно-посадочные операции. Бомбардировщики японцев заплатили за это большую цену, лишившись более чем половины состава. Причём, сбитых в самом пике и сбитых на выводе и наборе высоты было примерно равное количество. Во втором случае постарался "Уосп" и эсминцы эскорта.
   Другой воздушный бой начинался в это время над эскадрой линейных крейсеров адмирала Микавы. Нагумо, точнее Гэнда, верно просчитал противника. Или, скорее, сражение протекало в соответствии с японскими планами. Благодаря этому, Микаву прикрывали "Зеро", целая эскадрилья в 18 истребителей. Совсем отвести авиаудар они не смогли, но потрепали налётчиков изрядно. Вдобавок, когда чуть отставшие торпедоносцы, две эскадрильи, увидели затяжные вспышки залпов малокалиберных "русских" многостволок, бьющих по пикировщикам, побросали торпеды в море как попало и развернулись восвояси. Дураков, не слышавших ужасных рассказов об атаке немецких крейсеров у Рейкъявика, среди лётчиков-торпедоносцев не было. В итоге Микава и эсминцы прикрытия отделались лёгким испугом - осколочными повреждениями надстроек и гребных судов от близких разрывов нескольких бомб.
   Не входило в планы японцев лишь то, что вторая волна янки, поднятая с палуб их собственным налётом, явится следом по тому же адресу и в то время, когда небо уже будет чистым. Две эскадрильи пикировщиков и эскадрилья торпедоносцев прилетели без прикрытия и, осмотревшись, предпочли не зарываться, нацелившись на крайние в ордере корабли. Для торпедоносцев ЭМ был трудной мишенью, поэтому "Девастейторы" вознамерились атаковать те самые гидроавиатранспорты, замыкавшие строй колонны линейных крейсеров, а пикировщики должны были "убрать" эсминцы, блокирующие подходы к ним. Каково же было удивление янки, когда на "транспортах" шестистволок оказалось больше, чем, наверное, на всей остальной эскадре Микавы вместе взятой! Да и не мудрено, ведь полное оригинальное название этих кораблей: "двухпалубный линейный торпедный носитель Титосэ, или Тиёда". Ни какой-то там миноносец, пусть эскадренный, а именно "линейный торпедный носитель"! Вот так. Как оказалось, эти два бывших гидроавиатранспорта, водоизмещением почти двадцать тысяч тонн, недавно закончили модернизацию, превратившую их в сущий кошмар. На нижней боевой палубе, за лацпортами, как у парусных линкоров, японцы установили два десятка четырёхтрубных 610-мм торпедных аппаратов, по десять на борт. На верхней боевой - ещё двадцать два. Итого 84 торпедных ствола в полном бортовом залпе, стреляющих "русскими" кислородными турбинными торпедами, работающими на забортной воде, которые шли на двадцать миль на скорости в 50 узлов, то есть покрывали всю дистанцию за 24 минуты. Просто верхняя палуба, которая самая верхняя, а также надстройки, были утыканы зенитными стволами, как ёж иголками, дабы уберечь от неприятностей забитые запасными торпедами трюмы.
   Спустя какой то час, во время боя авангарда под командованием Микавы со всем Тихоокеанским флотом СаСШ под началом адмирала Киммеля, линейные торпедные носители показали себя во всей красе. Самурай Микава хладнокровно сыграл свою роль приманки, подпустив линкоры Кинга на 120 кабельтовых, отвернул на восток и пошёл на скорости не свыше 20 узлов. Манёвром, раз за разом, сбивая пристрелку противника, соблазнил Кинга лечь на параллельный курс, чтобы ввести в дело всю артиллерию, чем создал для "Титосэ" и "Тиёды" идеальные условия стрельбы. Перед их командирами теперь стояла простая задача - правильно построить торпедный треугольник. И в их распоряжении имелись весьма совершенные ПУТС. Впрочем, с их то плотностью залпа, когда на рассчётной дистанции, при интервале между торпедами в один кабельтов, гарантирующем стопроцентное попадание, фронт движения полного залпа одного корабля составлял целых восемь с половиной миль, можно было целиться "приблизительно во вражеский флот". Американские ЛК полным ходом, за время подхода подводных снарядов после выстрела, успевали пройти лишь пять с копейками. Притом, что длина кильватерной колонны менее семи. Тут главное не вспугнуть "дичь" раньше времени. Несмотря на то, что двенадцать миль были приличным расстоянием даже для морской оптики, стреляли японцы под прикрытием дымзавес сопровождающих эсминцев. Делов-то на пять-десять секунд. В прямом смысле слова. "Облегчившись" на 250 тонн бортового залпа, линейные торпедные носители накренились и головной "Титосе" плавно, чтобы не спровоцировать резким маневром оверкиль, выкатился вправо, чтобы отстреляться по дивизии тяжёлых крейсеров, вознамерившихся охватить голову Микавы, а "Тиёда" резко отвернул влево и отстрелялся по другим крейсерам, сцепившимся с японскими одноклассниками и кусавшим отряд за пятки.
   В ходе боя за "транспортами", не принимая их всерьёз, американцы особо не следили, занимаясь более важными вещами. Их внезапный крен в дыму и маневры были приняты за случайные повреждения от шальных снарядов. Американцы ещё долго никак не связывали их с катастрофой, поразившей Тихоокеанский флот, греша на "засаду подлодок". Понятно, что пузырьковых следов тоже никто не видел, поскольку кислородные торпеды их почти не оставляют, противоторпедных манёвров не предпринимал.
   Спустя положенные 15 с половиной минут у бортов линкоров, почти одновременно, стали греметь взрывы. Везучая "Невада" поймала всего одну БЧ весом около полутонны, прочие по две и по три. Эффективность залпа пары линейных торпедных носителей - в районе восьми процентов. Но и этого с лихвой хватило, чтобы сразу отправить "Пенсильванию" и "Колорадо" на дно, а прочих искалечить так, что даже возвращение в Перл-Харбор, без дальнейшего воздействия противника, стало большим вопросом. Ещё спустя пять-шесть минут торпеды стали рваться под кораблями авангарда и арьегарда американского флота. Здесь попаданий было меньше, частью из-за того, что курсовой угол целей изначально был менее удачный, частью потому, что одновременный подрыв сразу всех линкоров вызвал безудержную панику целого флота, капитаны которого отчаянно и опасно друг для друга маневрируя, ударились в бегство кто во что горазд.
   Как ни странно, именно это спасло авианосцы американцев. В состав Тихоокеанского флота САСШ, кроме двух дивизий по три линкора, входили три крейсерские, имевшие по четыре боевых единицы каждая и принимавшие участие в сражении. 4-я, сформированная из тяжёлых крейсеров "Чикаго", "Портленд", "Индианаполис" и "Луисвилл" пыталась, до катастрофы линкоров, нажать на голову Микумы. 5-я, тоже "тяжёлая", в составе "Солт-лейк-сити", "Пенсакола", "Нортхэмптон" и "Честер", совместно с 6-й "лёгкой" из четырёх ЛКр "Бойс", "Гонолулу", "Сент-Луис" и "Хелена" (на момент нападения уже находились в море на совместных маневрах южнее Гавайев), навалились на четыре ТКр контр-адмирала Гото, самых старых и слабых из японских "одноклассников". Быстрая развязка боя "больших парней" и поспешная ретирада американцев поставили в полный рост вопрос преследования и уничтожения дезорганизованного противника, пока тот не опомнился. Но Гото не мог себе позволить, в силу "единичной" слабости своих кораблей, дробить отряд по одному крейсеру. Действовать парой - было разумным риском. Но восемь американских крейсеров арьегарда улепётывали по всем южным румбам, а через пару часов уже должно было стемнеть, что увеличивало шансы беглецов скрыться. У самого Микавы тоже были проблемы, но иного рода. Он, немного, но уступал американским крейсерам в ходе. К тому же, не желая связываться с "недобитками", которым всё равно некуда было деваться, поскольку на пути отхода в Перл-Харбор уже выходили 1-я и 2-я дивизии линкоров японского флота под флагом самого Ямамото, вынужден был обходить их на приличном расстоянии, чтоб не рисковать получить некстати залп от опомнившихся янки.
   Эти трудности можно было решить лишь с помощью авиации, вторая волна которой уже была на пути к авианосцам. Нагумо перенацелил её в воздухе, поставив новые задачи. Но тут против японцев сыграл их собственный свежайший опыт первого налёта. Они заходили на цель крупными группами в ожидании сильного зенитного противодействия и, не встретив его, топили крейсера американцев подчистую, в то время, как было достаточно их всего лишь притормозить. Благодаря этому, на зуб 3-й эскадре линейных крейсеров попали до темноты, не считая нескольких эсминцев, часть из которых пыталась в отчаянии выходить в торпедные контратаки, а часть была покалечена залпом линейных торпедных носителей, только "Чикаго", резко и неудачно отвернувший, протаранивший и утопивший собственный ЭМ эскорта, да "Луисвилл", поймавший торпеду правым бортом в районе кормовой башни ГК, что снизило его ход. Два других корабля 4-й крейсерской эскадры ТОФ САСШ атаковали по 18 торпедоносцев с "Сорю" и "Хирю", не оставившие противнику своим мастерством никаких шансов. Контр-адмирал Гото, в свою очередь, выбрал объектами притязаний двух своих боевых пар крейсера "Нортхэмптон" и "Честер" по вполне очевидной причине. Они имели в залпе по корме лишь три восьмидюймовки в одной башне на брата, что снижало риск повреждений преследователей от ответного огня. Тем не менее, сладить с ними, попутно отбиваясь от безрезультатных, однако, атак эсминцев, удалось лишь глубокой ночью. И то, догнав и применив торпедные аппараты. Атаковали американский арьегард и три группы пикировщиков по 18 машин, добившихся многочисленных попаданий в "Солт-лейк-сити", "Пенсаколу" и "Сент-Луис". На момент, когда на океан резко, как обычно в южных широтах, опустилась ночь, эти трое горели, но оставались ещё на плаву. Они затонули позже. "Солт-лейк-сити", справившись с пожаром и укрывшись во тьме, пропал бесследно. С "Сент-Луиса" и "Пенсаколы" экипажи сняли оказавшиеся поблизости эсминцы. Причём последний пришлось добивать торпедами, что и было проделано с огромным трудом, поскольку кризис этого вида вооружения янки ещё не преодолели.
   Трём крейсерам 6-й эскадры удалось спастись, они вернулись в Сан-Диего. Чуть раньше туда пришло потрёпанное авианосное соединение. "Уосп" с трудом, но сумел принять всё, что осталось от палубной авиации американцев.Правда, сильно побитые машины пришлось сразу после посадки сбрасывать в море. Крейсера эскорта, тяжёлые "Хьюстон", "Аугуста" и "Винсенс", практически не пострадали.
   Что касается линкоров, то с ними приключилась неприятность куда худшая, нежели гибель в бою. Оставшись без командующего флотом, державшим флаг на "Пенсильвании", экипажи растерялись, не сразу вступив в борьбу за живучесть. Имел место и рецидив ПМВ - стрельба из всех стволов в воду вокруг кораблей (от которой пострадали собственные ЭМ, сразу же отскочившие подальше). Постепенно паника улеглась и тогда выяснилось, что "старички", и без того имевшие эскадренный ход 17-18 узлов, теперь еле могли двигаться. Повреждения были тяжёлыми, вода продолжала прибывать, несмотря на все усилия. Стало понятно, что корабли отправятся на дно раньше, нежели дойдут в Перл-Харбор. Вновь подошедшие эсминцы, пользуясь тем, что Микава и Гото ушли на юг, стали снимать экипажи. Лишь " Невада", пострадавшая меньше всех, продолжала потихоньку ковылять к базе.
   Отошедшие на север линейные торпедные носители с четырьмя эсминцами, наблюдая за всем этим с безопасного расстояния, не мешали, хоть и могли прекратить мучения линкоров одним залпом. Несколько позже, уже в темноте, описав круг, чтобы не сталкиваться с "Невадой", вокруг которой собрались, забитые спасёнными людьми девять эсминцев США, они описали широкий круг и приблизились к брошенным кораблям, два из которых, "Аризона" и "Вест Вирджиния", всё ещё были, каким-то чудом, на плаву. Первый так сел кормой, что волны гуляли по палубе, у второго был оторван нос и имелся запредельный крен на левый борт. Возможно, янки пожалели торпед, чтобы их добить, возможно, просто не сумели. Но факт остаётся фактом, высаженные призовые партии успели поднять флаги с восходящим солнцем поверх звёздно-полосатых. Исторический момент был запечатлён на фото в свете боевых прожекторов. Пусть недолго, но два корабля первой линии флота США побывали в плену, что добавило кислинки в горькое блюдо американского поражения.
   Не удалось скрыться и последнему линкору ТОФ Штатов. Уже заполночь он нарвался на шесть линкоров Ямамото (миновать которые было бы настоящим чудом), вместе с которыми шли лёгкий крейсер и дюжина ЭМ. В ночном бою американский отряд был расстрелян торпедами и добит артиллерией фактически безнаказанно со стороны японцев, которые ушли дальше, не утруждая себя подъёмом людей из воды. 1-я и 2-я дивизия Ниппон Кайгун и их эскорт, ещё четырежды вступали в бой с разрозненными отрядами и отдельными ЭМ флота противника, пытавшимися прорваться в базу. В результате в Перл-Харбор после первых суток Гавайского сражения вернулись лишь три эсминца. Ещё четыре ушли в Гонолулу, семнадцать, частью вместе с авианосным соединением, частью самостоятельно - на Западное побережье. Всё, что осталось от 44 ЭМ, бывших на Гавайях и на подходе к ним.
   На следующий день, в понедельник 4-го числа, два десантных отряда под прикрытием авианосцев "Хосё" и "Рюдзё", двух лёгких крейсеров и двух дюжин эсминцев, атаковали ближайшие к Гавайям атоллы Мидуэй и Уэйк и успешно высадились на них, захватив, практически, без боя. 5-го числа оттуда уже летали двухмоторные бомбардировщики, началась осада, Гавайская битва продолжалась. В РККФ были прекрасно осведомлены о её ходе, поскольку на традиционных осенних маневрах "полусоветского" флота, присутствовали наши командиры. Это было ответной любезностью за рейд эскадры Кожанова в Атлантику. Причём, обе стороны прекрасно понимали истинный характер начинающихся "маневров". Кожанов, и без того пристально следивший за Японией, после разговора со мной по поводу Перл-Харбора, ещё более настропалил разведку, "практикантов" и аналитиков, вскрыв приготовления на самом раннем этапе. При попытке Ямамото "списать на берег" советских моряков, произошёл обмен мнениями, после которого количество наблюдателей лишь увеличилось. Всё честно. Мы молчим в тряпочку, давая "полусоюзнику" шанс на внезапный удар, японцы удовлетворяют наше любопытство. Война на Тихом океане, после второй Исландской битвы, была делом предрешённым. Отклонив советское предложение, император был бы вынужден сказать президенту: "Иду на вы!". И бороться с базовой авиацией на Гавайях в воздухе, искать Киммеля по всему океану, или вовсе - выковыривать его с Западного побережья.
   Почему товарищ Сталин не предупредил господина Рузвельта, который уже воюет с немцами и, тем самым, косвенно отводит угрозу войны от наших собственных рубежей? Да потому, что Штаты со сменой президента легко могли переметнуться на другую сторону, записавшись в союзники Гитлера! Такое развитие событий считалось не просто наиболее вероятным, оно было практически неизбежно. Всё, что могло ослабить подобную коалицию, по факту, объединяющую всю "европейскую цивилизацию", было нам на руку.
   Однако, как говорится, кому война, кому мать родна. Нападение японцев, несмотря на разгром Тихоокеанского флота, явилось для Рузвельта настоящим подарком судьбы. В тот же день, 3-го он обратился к народу Штатов с эмоциональным воззванием, а 4-го в один приём протащил через все конгрессы и сенаты пакет военных законов, ввёл военное положение по всей стране, да такое, что советский социализм мог показаться детскими шалостями. Логика речей президента к народу и конгрессу была проста. Японцы совершили коварное нападение на белых и пушистых янки, сделав им очень больно, не успокоились и продолжают делать. Враг должен быть повержен и примерно наказан, чтоб впредь никому не пришло в голову убивать американских парней. Враг неимоверно силён (иначе как бы он сумел одолеть целый демократический флот?) и его не одолеть без союзников. Немцы, временно, сильнее всех(исключая янки, разумеется), но с японцами им нечего делить, воевать за Штаты они не будут. Единственные, кто будут воевать, уже воюют с японцами - англичане. Поможем Черчиллю разобраться с Гитлером, развяжем себе руки, а потом сообща поквитаемся с узкоглазыми. И главный тезис: всякий, кто выступает за мир и союз с немецким диктатором с позиций просящего, в условиях, когда САСШ ослаблены и не могут диктовать свою волю, как должны по праву истинно демократического государства - предатель, враг народа и государства, отступник от священных демократических ценностей! Лозунг: "Всё для победы!", как ни странно, в этом мире, в этой Второй Мировой, родился и зазвучал вовсе не в СССР, а в англоскаксонских странах. В Штатах, в соответствии с "военными законами", то бишь, более привычно для нас, "законами военного времени", на войну мобилизовались абсолютно все ресурсы, людские, материальные и финансовые. Право частной собственности, различные свободы, фактически, временно упразднялись, поскольку Правительство могло приказать любому гражданину, без различия пола и возраста, если он не годен в строй, ехать, хоть на другой конец страны и работать там, где скажут за то, что дадут. Введена почасовая оплата, единая для всех категорий людей. Любому заводу мог быть отдан приказ выпускать то или это в любых потребных количествах. Деньги частных банков ставились под контроль и ими распоряжались также, как бюджетом. Любыми материальными запасами и ценностями, за исключением произведений искусства, Правительство могло распоряжаться по своему желанию и усмотрению. И, разумеется, выборы отменялись до окончательной победы. Поскольку САСШ превратились в крепость, осаждаемую и с запада, и с востока, все силы нации должны быть направлены на борьбу с врагом, а не на борьбу за власть. Кто против - не стопроцентный американец!
   Политический маневр Рузвельта, получившего полномочия, о которых кровавые тираны недемократических отсталых стран могли только мечтать, поразил до глубины души всех. В первую очередь - японцев. Токийское правительство, после известий о исходе гавайского сражения уже успело, наверное, выпить саке по поводу победного завершения молниеносной войны и уже ждало, что янки запросят мира, как пришлось срочно трезветь. Вашингтон объявил о крестовом походе, войне до победного конца, поставив вопрос ребром: "или - или". На этой планете должны остаться или САСШ, или Империя Восходящего Солнца, иного не дано. Токио, да и другие мировые столицы, не могли понять, на что, собственно, рассчитывает Рузвельт? У него, кроме беглецов от Гавайев, остались три линкора: "Техас", "Вайоминг" и "Юта". Все времён ПМВ. Первый ремонтировался после 2-й Исландской битвы, а иные, успев побывать в роли учебных кораблей и даже радиоуправляемой мишени, восстанавливали боеспособность по примеру британского "Айрон Дюка". Вся троица в подмётки не годилась любой из трёх линейных дивизий Ниппон Кайгун. В Атлантическом флоте на сопровождении британских конвоев были задействованы авианосец "Ленгли" и ещё три дивизии крейсеров, всего десять единиц. 1-я "тяжёлая" - "Миннеаполис", "Нью-Орлеан", "Сан-Франциско", "Тускалуза. 2-я "смешанная" - "Уичита", "Бруклин", "Филадельфия". 3-я "лёгкая" - "Саванна", "Нешвилль" и "Феникс". Забирать их оттуда было рискованно, слишком мало сил оставалось у англичан, чьи ТКр были окончательно добиты у Гибралтара, а лёгкие регулярно гибли в боях на "Исландской коммуникации". Ещё десяток устаревших ЛКр типа "Омаха" попарно присутствовали в водах Аляски, от Панамы до Чили, в Карибском регионе и охотились за немецкими вспомогательными крейсерами-рейдерами в центральной и южной Атлантике и Индийском океане. И это всё! Так называемый, Азиатский флот САСШ был представлен вообще лишь эсминцами- гладкопалубниками и субмаринами. Поступления же новых крупных боевых единиц следовало ждать, минимум год, а в существенных количествах - все два. За это время самураи могли успеть выбить янки не только с Филлипин и Гавайев, но и покуситься на сам Североамериканский континент. Возвращать же потерянное было бы крайне сложно. Хотя бы по причине огромных расстояний.
   Единственным, кто в любом случае оставался в выигрыше, был Гитлер. Возможно, ему хотелось бы, чтоб САСШ встали на его сторону и война на западе быстро бы закончилась. Но тогда пришлось бы "делиться", конкурировать с американскими компаниями в "открытых" колониях на условиях равноправия. Пока морская мощь Штатов всё ещё была велика, имело смысл пойти на такой шаг. Но после Гавайского погрома всё изменилось. Да, японцы в состоянии откусить от британской колониальной империи огромный кусок, возможно, даже Индию. Но это ослабит в будущем послевоенном мире именно англичан, а на немцах не отразится никак. На первых порах фирмам Рейха хватит простора и в Африке. А вопрос с японцами можно отодвинуть в отдалённое будущее. Главное - в настоящем. Заняв бывшую французскую Новую Каледонию, самураи тут же стали добывать там столь нужный Рейху никель, в поставках которого он полностью зависел от СССР. Теперь же, если удастся открыть прямой путь на восток через Суэцкий канал, Германия могла избавиться от досадного сталинского "поводка". Оставался вопрос нефти, тоже, большей частью, идущей из СССР, но он тоже решался в рамках "Суэцкой стратегии". Даже само установление немецко-японской коммуникации Красное Море - Юго-Восточная Азия, было полезно, поскольку "обрубало" англичанам поставки нефти из Персидского залива. Неудивительно, что Геббельс горячо приветствовал вступление Японии в войну и предрёк скорый конец "англосаксонским плутократам".
   Впрочем, немецкая пропаганда и "рыцари плаща и кинжала" продолжали работать по "варианту Уилки". Рузвельту удалось подавить внешние проявления болезни, загнав её вглубь и переведя на новый уровень. Поддержка действующего президента после введения военного положения, вроде бы, выросла на волне патриотизма, но и многочисленные противники стали занимать более радикальные позиции. Особенно в южных штатах. "Застроенная" страна морально была в полном раздрае, балансируя на грани скатывания в гражданскую войну. Вашингтон прикладывал огромные усилия, чтобы не допустить такого развития событий, ФБР и военные трибуналы, пришедшие на смену гражданским судам на время войны, работали ударными темпами и зиму 40-41 годов в САСШ можно было сравнить, разве что, с 37-м годом в СССР "эталонного мира"
   Неудивительно, что занятый "внутренней борьбой" Рузвельт, не мог что-либо противопоставить противнику на внешнем фронте. Японцы за четыре месяца после начала войны, действуя с помощью "понтонных аэродромов" полностью освободили от американцев Филиппины и Гавайи, а от англичан Малайю и Новую Гвинею, заняли абсолютно все острова Тихого океана, даже Пасхи. Любой мало-мальский клочок суши с бухтой или лагуной в считанные часы превращался в крупную авиабазу, сравнимую по ударной мощи с целой дивизией авианосцев. Под её прикрытием зачищались все очаги сопротивления внутри радиуса действий японских самолётов, прекращалось всякое судоходство их противников. Именно так Ямамото штурмовал и Перл-Харбор, утвердившись сперва, под прикрытием соединения Нагумо, на небольших островках архипелага и лишь затем, после изматывания обороняющихся длительными бомбёжками, концентрации достаточных сил СМДЧ и Императорской армии, высадился на Оаху. Австралия и Новая Зеландия, оказавшись в блокаде, каждый день ждали начала высадки японских частей на своей земле. В Индийском океане бои шли в Бирме, на острове Цейлон, были оккупированы Андаманские, Лаккадивские, Мальдивские и Сейшельские острова, что полностью отрезало морские коммуникации Индии с Британской империей. В любую минуту ждали визита японцев на острове Сокотра.
   Вермахт, в свою очередь, высадив в Триполи и Бенгази в помощь итальянцам Африканский корпус, вторгся в Египет, получая, при этом, всё необходимое снабжение и пополнения для своих трёх танковых и одной моторизованной дивизии. А также, что немаловажно, авиаподдержку 2-го воздушного флота. Разбив Уэйвелла, немцы к концу февраля 1941 года вынудили британцев очистить Страну Пирамид, а заодно Палестину. Кипр со всем содержимым, от щедрот, подарили грекам. В сочетании с французской Сирией это означало, что Гитлер контролирует всё южное Средиземноморье. Вдобавок, в британской Месопотамии произошло арабское прогерманское восстание, отторгшее этот регион от Британской империи. В восточной Африке итальянцы выбили англичан из Сомали, вынудив эвакуироваться в Йемен и вышли на подступы к Хартуму. Однако, Черчилль на Чёрном континенте не только терял. Летом 40-го он захватил бельгийское Конго, а сразу после Гибралтарской битвы - Камерун и Мадагаскар. На фоне этих событий, опасаясь прогерманских настроений персидского шаха, товарищ Сталин приказал оккупировать северный Иран, дабы обезопасить Баку от "всяких неожиданностей". Что и было проделано, в том числе, силами дислоцированных в Туркестане танкового и бронекавалерийского корпусов. Новая "демилитаризованная зона" оставляла немцам, тем не менее, достаточно пространства для похода на Индию. Встревать между двумя противниками в Мировой войне СССР не собирался.
   Положение Черчилля, казавшееся ещё девять месяцев назад катастрофическим, ухудшилось ещё более. Но "толстый Уинстон" и не думал сдаваться, готовясь отбивать прямой штурм Великобритании и перенося промышленную базу в Канаду и Южную Африку. В качестве примера можно привести ключевые для англичан авиамоторы "Мерлин", лишь малая часть которых выпускалась к началу 41-го головным подразделением Роллс-Ройс в Дерби. Огромный завод на 17 тысяч работников был построен ударными темпами, путём насильственной "трудовой мобилизации" негритянского населения (фактически - захват в рабство) в богатом ресурсами Южно-Африканском Союзе. Ещё один такой же, при содействии Форда - в Канаде. Оба имели полный цикл и дали первые моторы в декабре 40-го и феврале 41-го соответственно. Плюс передача лицензии фирме Паккард. Подобным образом поступали и во всех иных случаях, с поправкой на специфику. Новейшие серийные Де-Хевиленд "Москито" были, к примеру, все - африканского происхождения. На чёрном континенте, опираясь на богатейшие природные ресурсы, расширялись старые и строились новые угольные шахты, железные, медные и бокситовые карьеры и рудники, вводились в строй всё новые энергетические мощности и заводы, строились железные дороги. Фактически, под влиянием логики войны, требующей крепкого промышленного и сельскохозяйственного тыла, Африка к югу от экватора переживала натуральную индустриализацию. Причём, куда более интенсивную, нежели в СССР в мирное время. Правило "развитая метрополия - отсталые колонии" рухнуло под прессом стратегической необходимости. Это можно было сравнить, разве что, с эвакуацией промышленности на восток у нас в "том" 41-м году.
   Вот такая чертовщина творилась в мире, пока СССР "ковал орала", чтобы рыть Западносибирское море! У меня, разумеется в переносном смысле, шерсть на загривке вставала дыбом от осознания того факта, что через месяц-другой вермахт может оказаться в Иране. Понятно, что его тянет туда логика войны с Британской империей, но такое вот "окружение" советской территории настораживало. Вопрос "Сунутся или нет?" вставал во весь рост.
  
  
   Эпизод 4.
  
  
   - Тема сегодняшнего урока - искусственные моря, - как обычно, сидя за столом и глядя в конспект через очки с роговой оправой, начала свой рассказ Галина Ивановна. - Что такое искусственное море? Издавна учёные обращали внимание, как естественные озёра влияют на местный климат, выравнивая его, сглаживая пики максимальных и минимальных температур. Откройте атлас на пятой странице. Обратите внимание, как проходят изотермы июля и января в районе Байкала. Видите, как они изгибаются вокруг него, оставляя озеро летом в более прохладной, а зимой в более тёплой зоне?
   Опускаю взгляд вниз и кошусь вправо в катькин атлас, чтобы не заработать очередной нагоняй от географички за то, что не ношу с собой на её урок ни пособий, ни учебников. Зачем, если я за один день прочитал их уже в сентябре, как только получил на руки и теперь сам могу рассказать кому угодно любую тему, показать что угодно на карте? Уж чем-чем, а географическим кретинизмом я не страдал никогда, живо интересуясь этой наукой. Любые книги о путешествиях и приключениях, журналы, даже сугубо специальные труды по геологии интересовали меня гораздо больше, чем, к примеру, футбол. Но хоккей я на них, конечно же, не поменял бы. Вот и сейчас, пропав накануне вечером на катке и "забив" на домашку по географии, сижу, не отсвечиваю. Ответить-то я отвечу на любой вопрос, минимум на "четвёрку", но проблема в том, чтобы начать, вспомнить, что именно задавали. На моё счастье сегодня новая, очевидно, большая тема, поскольку Галина Ивановна не стала тратить время на проверку заданного на дом.
   - Во времена первых пятилеток, когда воплощался в жизнь план ГОЭЛРО и проводилась индустриализация, когда строились ГЭС на крупных реках, влияние водохранилищ на местный климат проявлялось наглядно. Можно было сравнить, как было до строительства ГЭС, как после. Эти наблюдения легли в основу для принятия правительственных решений по созданию искусственных водоёмов с целью преобразования природных условий в более благоприятные для народного хозяйства. Разумеется, чтобы эффект стал не локальным, а масштабным, охватывающим целый континентальный регион или полностью весь континент, размер искусственного водоёма тоже должен быть большим. Запомните, в этом главное отличие обычных водохранилищ от искусственных морей, - Галина Ивановна оторвалась от конспекта и окинула взглядом класс. - Первые строятся, в первую очередь, для получения дешёвой электроэнергии на гидроэлектростанциях. Вторые - с целью преобразования природы. Для примера возьмём море Сталина, первое искусственное море, созданное человеком. Этот проект был задуман ещё до войны. Как вы знаете, генеральная линия КПСС направлена на концентрацию коммунизма внутри страны, что означает, в частности, расселение мирового пролетариата внутри границ Советского Союза.
   Сейчас, понятно, этот вопрос стоит не так остро, но вот в 40-м году он выглядел совершенно иначе. По разным оценкам, СССР должен был принять половину всего населения Европы. Темпы иммиграции пролетариата в СССР росли с каждым годом. Если к концу 1938 года к нам приехал миллион человек, то в 1939-м году уже полтора, в 1940-м два с половиной. Процесс шёл по нарастающей и требовал немедленных мер по созданию продовольственной базы для проживания десятков и даже сотен миллионов человек. Наша страна уже тогда была первой по площади, занимая одну шестую часть суши, но пригодных для сельского хозяйства, комфортных для жизни территорий было не так уж много и все они уже были освоены коренными народами. На большей же части территории СССР, в холодных или засушливых районах, плотность населения составляла менее одного человека на квадратный километр. И лишь вдоль рек поднималась до десяти человек на квадратный километр. Таким образом, резерв свободных площадей был, оставалось только сделать его благоприятным для жизни. Южные степи и пустыни нуждались в ирригации, а северные земли - в тепле...
   Будет она мне тут рассказывать! Да я от самого товарища Кирова это слышал! Стоп!!! Какого лешего? Почему генерал-полковник Любимов в школе?!! Я попытался дёрнуться, но не тут то было! Такое впечатление, что сознание заперто в теле, которое, знай
   себе, живёт как хочет! Школьник Сёмка Любимов, семиклассник, ни сном, ни духом не чует, что я здесь, внутри! А географичка всё вещает о море Сталина.
   -... Сейчас, после полного завершения проекта, среднеазиатские равнины населяет свыше двухсот пятидесяти миллионов человек, но плотность населения всё ещё не достигла сорока человек на квадратный километр, то есть показателей таких областей, как Ростовская, обладающая сходными природными условиями. Благодаря чему достигнут такой результат? Первое - ирригация. Ложе водохранилища заполнялось постепенно в течение тридцати пяти лет. Первая вода в Тургайский канал и далее в Приаральскую оросительную систему стала поступать спустя пятнадцать лет после начала строительства Андринской плотины и после того, как вообще все плотны, на Енисее, на Нижней Тунгуске, на Лене и связывающие эти реки каналы были построены. Надо отметить, что произошло это с опережением графика на пять лет, так как приток воды превысил расчётный. На данный момент, глубина Тургайского канала составляет уже тридцать метров и через него пропускается, в среднем, восемьсот кубических километров воды в год. При этом, приток воды в море Сталина составляет, в общей сложности, порядка тысячи двухсот кубических километров воды в год. Разница между этими показателями - испарение и использование человеком на промышленные и сельскохозяйственные нужды. Но, конечно, испарение составляет львиную долю. По этому параметру, тысяча миллиметров в год, море Сталина практически равно Каспийскому. Причём пик испарения, как и на Байкале, приходится на зимние месяцы. Но если Байкал замерзает обычно в конце декабря, то море Сталина, на значительной части своей площади, остаётся незамерзающим. Это его качество достигнуто искусственно благодаря использованию термальных вод. Конечно, не следует думать, что горячей солёной водой, температура которой в глубоких скважинах достигает 150-180 градусов, обогревают целое море, чтобы оно не замёрзло. Нет, этого и не требуется. Здесь используется эффект незамерзающих участков северных водоёмов, встречающийся в естественных условиях. Например на том же Байкале в истоке Ангары. Вода в неё поступает из глубинных слоёв озера, где имеет небольшую плюсовую температуру. Благодаря этому в истоке Ангары даже в самые лютые морозы остаётся устойчивая полынья протяжённостью до двадцати километров. Это же явление можно наблюдать в нижних бьефах гидроэлектростанций как европейской, так и азиатской части нашей страны. Кроме этого, на Байкале известно такое явление, как пропарины. Названы они так потому, что в ледовом покрове озера иногда образуются участки тонкого льда и даже полыньи в одних и тех же местах, которые на морозе "парят". Это связано с выходами подземных горячих источников или газов, создающих поток глубинных вод озера, направленный вверх. В море Сталина это явление организовано и многократно усилено человеком. Объём вод моря составляет примерно двадцать три тысячи кубических километров воды, на тысячу кубических километров меньше, чем в Байкале. Но из-за того, что глубина моря Сталина небольшая, в среднем около 50 метров, оно хорошо прогревается за лето. Зимой верхние слои отдают тепло проходящему над морем холодному воздуху и сами остывают. В естественных условиях это приводит к образованию сплошного ледяного покрова. Но в море Сталина, благодаря теплообменникам, через которые пропускается горячая геотермальная вода, создаются искусственные вертикальные потоки, захватывающие тёплые нижние слои вод моря и выносящие их на поверхность. Холодные же воды либо вытесняются на периферию, где образуют береговой припайный лёд, либо опускаются в специально оставленных для этого промежутках и вновь по дну поступают к теплообменникам. Запаса тепла, накопленного морем за лето, хватает с лихвой до весны. На карте хорошо видно, насколько площадь моря Сталина больше площади Байкала. Благодаря этому его влияние на климат проявляется в континентальных масштабах. Зимой оно препятствует образованию в зоне своего влияния устойчивого азиатского антициклона, ослабляя его и смещая восточнее, защищает, вместе с расширившимся на север Каспием, Восточно-Европейскую равнину от прорывов холодного воздуха из центра материка. Из-за того, что море Сталина перехватило пресный сток двух крупнейших рек Азии, Оби и Енисея в Ледовитый океан, тёплое течение Гольфстрим стало глубже проникать на его просторы, что вылилось в смягчение климата советского западного заполярья. В результате климат Восточно-Европейской равнины, прежде бывший умеренно-континентальным, теперь стал напоминать морской, характерный в прошлом для Германии и Польши. Летом влияние моря выражается в увеличении количества осадков во внутриконтинентальных районах, которые приходят теперь не только с запада, но и с севера. Особенно это заметно в горных районах из-за роста ледников и увеличения полноводности рек с ледниковым питанием...
   Географичка всё талдычит своё, а я места себе не нахожу. Застрять в четырнадцатилетнем мальчишке, пусть в самом себе - врагу не пожелаешь! Хуже чем парализованный овощ!
   - Перейдём хозяйственному значению моря Сталина. Первое и самое главное - благодаря ему удалось превратить, с помощью искусственного орошения, среднеазиатские равнины в один из важнейших сельскохозяйственных регионов мира. Второе - повышение транспортной доступности внутриконтинентальных районов. Водный транспорт является самым дешёвым. Вдобавок, затопленные территории были заболочены на 70 процентов, что делало чрезвычайно сложным прокладку по ним любых путей сообщения. Сейчас же в море Сталина с использованием самоподъёмных платформ добывается нефть, которая отгружается сразу на танкеры. Как бы можно было вовлечь её в хозяйственное использование без затопления болот, каких бы усилий и средств потребовала прокладка дорог и трубопроводов - остаётся только гадать. Третье - торф. Торф относится к местным энергетическим ресурсам, перевозить которые на значительные расстояния не выгодно. Но в случае моря Сталина, которое затопило болотистые низины, он сначала стал большой проблемой. Ещё при постройке ГЭС в европейской части СССР люди столкнулись с тем, что пласты болотного торфа через год-два отрываются ото дна и всплывают с глубины три-пять метров, образуя острова. В ложе моря Сталина, из-за плоского равнинного рельефа, условия для всплытия торфа сложились наиболее благоприятные. Чтобы гигантские плавучие острова не покрыли большую часть поверхности водоёма, потребовались гигантские усилия, целый специальный флот для добычи плавучего торфа с воды. Но торф мало добыть. Высыхая, он склонен к самовозгоранию, его трудно хранить. Использовать же на топливо весь гигантский объём торфа, изымаемый при расчистке моря, было невозможно. Его бы хватило на все ТЭС и котельные СССР на десятки лет вперёд. Пришлось строить землевальные заводы. Они названы так из-за процесса землевания, равномерного смешивания мокрого торфа с грунтом в пропорции пятьдесят на пятьдесят, чтобы исключить самовозгорания. А огромные земляные валы, точнее торфоземляные, получились уже в процессе работы этих заводов, как площадки сушки и склады готовой смеси. Продукция землевальных заводов вывозится по воде и используется для улучшения почв пустынных, в прошлом, районов. Борьба с плавучим торфом продолжается до сих пор, но уже в гораздо меньших объёмах. Сейчас для этого применяются уже плавучие заводы, которые смешивают торф с илом, иначе - сапропелем. Чтобы получить обратно энергетический торф его подвергают сепарации. Все ТЭЦ на берегах моря Сталина, металлургические производства, работают на торфе и торфяном коксе. При этом широко применяется торфяная газогенерация...
   Ага, вот бы товарищ Киров порадовался! Помнится, он пуще всех за этот вид топлива выступал. Конечно, кого волновало содержание углекислоты в атмосфере в 30-х то годах? Впрочем, если не сжигать торф, то придётся сжигать нефть и уголь, то же самое, только в профиль. Мне кажется, или вправду дымком потянуло? Вот, что значит самовнушение! Стоит только подумать, так сразу гарь чувствуешь... В школьном коридоре послышался топот множества ног и крики, почти сразу же не вовремя прозвенел звонок, а извещатель объявил эвакуацию.
   - Пожар! - мгновенная догадка поразила мозг, а взгляд Сёмки Любимова, метнувшийся по окнам, отметил жёлто-оранжевые отблески и быстро тающую изморозь на стёклах.
   - Спокойно! - встала и вышла к доске Галина Ивановна. - Организованно покидаем помещение! - сказала она, подойдя к двери и открыв её, чтобы пропустить мимо себя учеников и выйти последней.
   В проём, по потолку, рванулся язык пламени и мне показалось, что я услышал, как у учительницы от жара затрещали волосы. Огнетушитель! В шкафу прямо за моей последней в ряду партой!! Порыв был таким мощным, что подчинил мне тело Сёмки Любимова, чьими руками, бросившись назад, я распахнул створки. Взгляд, уже полностью мой, упёрся в ярко красный, издевательски микроскопический баллончик размером с "Ингалипт". Ужас, от сопоставления масштабов беды и средств с ней справиться, затопил моё сознание и я... с криком проснулся.
   - Что с тобой? - недовольно проворчала в полусне Поля, переворачиваясь на другой бок ко мне лицом.
   - Кошмар приснился. Спи, - успокоил я её, чувствуя, что всё моё тело покрыл холодный пот.
   - Чего уж там, вставать пора, - зевая, ответила мне жена.
   Вот как у неё это получается? Когда не спроси - скажет сколько "натикало" плюс-минус десять минут. Включив ночную лампу и взглянув на будильник, я отметил без удивления без пяти шесть утра. То есть до звонка оставалось жалкие пять минут. Нет, всё! Вставать, умываться и на службу! Хватит, повалялись. Кажется, нервы лечить пора. Сколько лет ничего не снилось и тут на тебе!
   - Сон-то запомнил? - как и в чём не бывало, промурлыкала Поля, потягиваясь.
   - Ну, так... - ответил я неопределённо. - Чего вдруг спрашиваешь?
   - Пятница сегодня с утра или нет? Сны с четверга на пятницу вещие, сбываются. Хоть, может и не в точности.
   - Такое не сбывается, чтоб в детство вернуться, - наотрез отмёл ятакую возможность.
   - Значит, не про детство сон, - зевнула жена. - Детство у тебя было счастливым. Про него кошмары сниться не могут.
   - А ты откуда знаешь?
   - Чувствую!
   Ох уж этот мне один универсальный ответ на любой сложный вопрос! Но сердиться грех - про детство моё Поля знать наверняка не может. Или может? Нет, если б могла у меня в голове запросто копаться, давно б такого нарыла, что, боюсь, смолчать не сумела бы...
   Привычно запалил подготовленную с вечера печь, поставил греться воду на бритьё и, подумав минуту, взялся за стоящий на специальной полочке на стене телефон.
   - Сколько времени знаешь? - спросил меня сонный голос Главкома ВВС в ответ на мою просьбу.
   - Мне без разницы, - ответил я честно. - Ты самолёт в Брест организуешь часов около полудня?
   - Почему не прямо сейчас? Что время терять? С рассветом бы и уматывал к чёртовой матери и добрым людям спать не мешал, неугомонный, - начал, без остановки, ворчать Смушкевич, но я его оборвал.
   - Это у вас, в авиации, о порядке слыхом не слышали, а мне с наркомом согласовать командировку надо. И в комиссию кого-нибудь назначить. Заместителю задач нарезать. Или, как ты думал?
   - Будешь грубить - поедешь поездом. Или, на худой конец, "Аэрофлотом" всю свою шайку повезёшь, - огрызнулся главный летун СССР.
   - Ну и тебе тогда шишь, а не танки! Ишь, чего удумали, боевые машины в якоря превращать! - принялся я за шантаж, играя на крайнем "бзике" наших лётчиков с "безаэродромным" базированием. Цирк этот начался, когда им от флота излишек "полупалубных" Бе-3 и Су-2 достался, оборудованных посадочными гаками. Морские то авиаторы на них с плавучих ВПП летают, используя для торможения связки плавающих полузатопленных бочек на тросах. А для ВВС КА гак, выходит, лишний груз. Если только посадочные тросы не намотать на тормозные барабаны и не разместить их на чём-то достаточно тяжёлом, например, на танках. Их, как не странно, по нынешним временам заполучить для опытов проще, чем даже тракторные прицепы. Давеча дал добро, выделил пару опытных шасси Т-35, которые после появления "Маркса" даже для парадов не очень-то нужны. Зато два слонопотама, которых и до 50 тонн догрузить можно, какой угодно самолёт удержат, хоть Ту-2. Как бы дитя, как говорится, не тешилось... Поддался я на эту авантюру, но исключительно ради РНИИ, который под неё и пороховые, и жидкостные ускорители изобретает, двигая прогресс в ракетостроении.
   - Я пошутил, а ты завёлся с полуоборота, - упрекнул меня главком ВВС. - Знаешь же, что мне для тебя даже собственного "Дугласа" не жалко.
   - Особенно, если он казённый! Обойдусь без твоих роскошных апартаментов! Просто организуй борт на Кобрин к двенадцати ноль-ноль! Всё! - в словах моих никакими просьбами уже не пахло и я, не дожидаясь ответа, повесил трубку.
   Не испортил кому-нибудь с утра настроение - день пропал, подумал я вслух, чувствуя, что моё собственное улучшается, а кошмарный сон постепенно "расплывается" в памяти, теряя чёткость и детали.
   - Ты это что удумал-то, Семён? - настороженно спросила Поля, слушавшая, между делом, разговор. - Никак ехать куда собрался?
   - Собрался! Хотел, сперва, в Иран, но решил, что ты меня не отпустишь, - зло пошутил я в ответ. - Полечу к Бойко с проверкой. Надо же и мне хоть раз куда-то смотаться, а то всё Жуков да Жуков. Вот пусть он теперь на День РККА отдувается в наркомате на торжественном собрании. Там и напоят, и накормят, но перед этим... Эх, устал я от этих рож, сил нет. В поле хочется.
   - Будто бы Поля тебя к себе не подпускает! - едко поддела меня супруга. - Со службы приезжаешь и опять в бумаги свои зарываешься до глубокой ночи. Черновиками уж печку топим вместо дров. Поезжай! Кто тебя держит? Хоть развеешься малость, а то совсем закис, на пятой точке сидючи. Я тебе только кой-каких гостинцев для Бойко и Поппеля соберу, раздашь там. А то Петька с Викой уж из вещей выросли, - мигом переключилась она на с моей персоны на более практичные вещи и, вытащив из сундука большой кусок мешковины, принялась набивать его "сэконд хендом".
   - Поль, ну куда? - попытался урезонить я её. - Представляешь, летит целый генерал-полковник с проверкой, а заодно, сандалики, вот, передать! Так не годится!
   - Передашь! Чай не государь-амператор, с тебя не убудет! Или мне на рынке этими сандаликами торговать прикажешь?
   Видя, что жену не переубедить, я смирился и, отправляясь в наркомат, запихнул в свой "Тур" узел неимоверных размеров. На финскую я, пожалуй, вёз барахла поменьше. Так там всё нужное было! А здесь? Может вещички эти им и не нужны вовсе! Но, как сказала Поля: "не нужны - дальше другим отдадут, где-нибудь да пригодятся". Разумеется, выбросить одёжку мыслей даже не возникло. Добротная, ей сносу нет. Это вам не начало 21-го века "эталонного мира", где всё одноразовое!
  
  
   Эпизод 5.
  
   Выбить себе командировку у маршала Тимошенко особого труда не составило. Семён Константинович - мужик суровый. Но у всех есть свои слабости. Новый нарком обороны, при одном упоминании старого, куксится, морщится, чуть только плеваться не начинает. А всё потому, что Ворошилов, записавшись в ветераны, превратился в дотошного, ворчливого дедка, развлекающегося поездками по войскам. А любимой присказкой у "старого" маршала, которой он заканчивал любую свою речь стала: "при мне такого бардака не было!". В общем, намёк на то, что "ветерану" вряд ли понравится, если его внимание обратить на то, что начальник ГАБТУ девять месяцев сидит как сыч в Москве, Тимошенко понял правильно и подмахнул заранее заготовленный мной приказ. Покричав в голос, для порядка, что меня насквозь видит и мои истинные мотивы, а именно, "прогул" воскресного торжественного собрания, посвящённого дню РККА, ему известны. Ну и что? Что я там нового для себя могу услышать? Что паршиво справляюсь, с точки зрения тех, кого на мою должность на аркане не затащишь? Так мне и так разные умники плешь проели! Хватит! Перерыв! Пусть Жуков отдувается.
   Внезапная проверка потому так и называется, что становится сюрпризом даже для самих проверяющих. Ещё вчера генерал-полковник Любимов сам о ней ничего не знал. Что уж говорить о командирах, которые пришли, как обычно, на службу, а уже в полдень вылетали на запад с Центрального аэродрома? Отправили посыльных с записками по домам, чтоб не ждали к ужину, и вперёд! Вот только вечером недалеко от Кобрина, на аэродроме истребительного авиаполка смешанной авиадивизии, нас уже ждали. Понятно - авиация. Смушкевич предупредил своих, чтоб встретили, осветили лётное поле, в случае нужды. Но тут же на двух "Турах-тонна с четвертью" околачивалась и делегация родного 5-го ТК во главе с командиром и замполитом. Как оказалось, сюрприз испортила Поля, отбив телеграмму, что высылает с оказией посылку.
   Факт того, что собственная супруга меня "спалила", превратив, к тому же, в почтальона, вызвал глухое раздражение. Поэтому я нарочно задержался на аэродроме, приставая с расспросами к комполка майору Пивоварову, чтоб досадить танкистам, которым не терпелось, в мечтах, уже доехать до штаба корпуса и там уж отметить встречу старых друзей. Может это у меня приключился "бзик", вызванный долгим кабинетным сидением, но тогда мне подумалось, что надо показать, что приехал начальник ГАБТУ генерал-полковник Любимов, а не какой-то там Семён Петрович, с которым не одну бутылку распили. "Страдать" пришлось летуну, хоть он и не мой прямой подчинённый.
   Впрочем, всё у майора в хозяйстве было в порядке. Аэродром, на примыкающем к лесу поле, был, даром, что мирное время, идеально замаскирован. Все службы, постройки, склады, индивидуальные капониры на каждый истребитель, даже натоптанные тропинки - всё скрыто под кронами деревьев и за кустами лесной опушки. Вооружён полк И-163 с пушками ШВАК, воевал ещё в Маньчжурии и в Польской тоже участвовал, народ опытный. "В случае чего", расположенный неподалёку, в полутора километрах по прямой через лес, штаб корпуса и прочие его части, майор Пивоваров обещал прикрыть. Хоть и не его профиль. Ведь это ИАП САД, заточенный на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, а также самостоятельные удары по земле. Между прочим, в учебном процессе штурмовке, бомбёжке с пикирования и бреющего полёта ШАБами, выделялась половина лётных часов.
   Сама САД, каждый из полков которой имел собственный аэродром, временно, до начала мая, имела в своём составе лишь "полноценный" ЛБАП на пикировщиках "Неман-2" и ИАП на И-163. Третий полк "стандартного" состава дивизии, штурмовой, оставил свои Р-5 для формирования "учебного" полка ночных бомбардировщиков, а сам убыл в центр, переучиваться на Ил-2 и получать новую матчасть. Формально в дивизии, на текущий момент, самолётов не убавилось, но пилоты одного из полков имели за плечами лишь полгода начальной лётной подготовки на У-2, только комсостав, переведённый, пропорционально, из всех трёх "старых" полков дивизии, имел налёт и боевой опыт, причём, богатый. Специально "старичков" в инструкторы отбирали из тех, кто вдоволь навоеваться успел, но больших чинов не достиг. Хоть в НБАП, но карьера! Майор Пивоваров видел в четвёртом полку благо. Конечно, тут, через "своих", можно сразу к кандидатам в "настоящие" пилоты присматриваться, а не уповать на дядю, проводящего отбор неизвестно где.
   Бойко, раздражённый тем, что я нахваливаю летунов, вместо того, чтобы уж ехать пить водку, сам завёлся и припомнил авиатору случай на недавних КШУ 5-го ТК, в ходе которых в поле выводились лишь штабы и связисты, но ВВС КА отрабатывали поддержку "по полной программе". Запрошенный авиаудар опоздал на три часа и, если бы всё происходило "в натуре", пришёлся бы по собственным тыловым подразделениям наступающего 5-го корпуса. Происшествие было громким, я по этому поводу ещё в Москве со Смушкевичем ругался. Но майор Пивоваров лично к "косяку" абсолютно никакого отношения не имел. И вообще вся 9-я САД, приданная корпусу, поскольку это так отработали "фронтовые" СБ, причём с горизонтального полёта "на отвали", лишь бы засчитали учебный вылет. "Цементные" болванки, падающие вокруг машин штаба, произвели на Бойко, да и всех прочих, неизгладимое впечатление. Бомбы хоть и учебные, по восемь кило всего, но прибить кого-нибудь могло легко. Смушкевич, защищая своих, тогда оправдывался низкой облачностью и упирал, что СБ таки в заданный район вышли. А связь установить с авианаводчиком? Нет, попытались скрыть трёхчасовое опоздание, на чём и погорели.
   Видя, что дело принимает неприятный оборот и танкисты, сгоряча, могут испортить отношения с лётчиками, которые "в случае чего" будут прикрывать корпус, Поппель, как настоящий комиссар растащил всех по углам, напомнив, что пора и честь знать. До штаба по прямой было километра полтора. А по зигзагообразной просеке проложенной сапёрами, такой узкой, что над ней смыкались кроны сосен, все два. Но и тут я умудрился к генерал-лейтенанту Бойко прицепиться. Поводом послужил "Тур-тонна с четвертью", утилитарный донельзя и продуваемый насквозь. При этом, поскольку Бойко со своим протезом мог ехать только спереди рядом с шофёром, нам с Поппелем поневоле пришлось лезть назад. Скорость, конечно, мизерная, но мне, отвыкшему, да в шинели, было зябко. "Местные же", одетые по "финской моде" в белые полушубки, даже водитель, не страдали.
   - Что, машин закрытых во всём 5-м корпусе не нашлось? - проворчал я, не сдержавшись.
   - Могу танк предложить в следующий раз. Он закрытый, - в тон мне ответил комкор.
   - Ещё чего, боевые машины из частей ради поездок забирать! Жирно будет!
   - Зачем забирать? У меня свой есть! - усмехнулся комкор.
   - То есть как?! - спросил я, зная, что никому выше танковых комбригов такой роскоши не положено по штату.
   - А вот так! Из лома и задела собрали на АТРБ в Барановичах. Остались после Польской битые танки. Кто на фугасе подорвался так, что корпус развалило, кому снаряд гаубичный в крышу башни или в МТО прилетел. В общем, малость есть на разбор. А из Харькова вместе с бронёй в плитах, голые корпуса и башни прислали, запчасти россыпью. И что нам надо было на них смотреть? Собрали несколько штук.
   - То есть, товарищ генерал-лейтенант, у вас в корпусе есть неучтённые танки, о которых ГАБТУ ни сном, ни духом? - спросил я тоном, от которого у Бойко отпало всякое желание сердиться, шутить, подкалывать и вообще, вести себя непринуждённо. - И сколько у вас такой техники в, так сказать, личном пользовании?
   - Семён Петрович, ты чего? - тронул меня за руку Поппель. - Ну, есть немного...
   - Вы! Это раз! Товарищ генерал-полковник! Это два! Немного это сколько? На пару танковых батальонов? Чтоб к утру полковнику Стасову полный отчёт по всей наличной матчасти! Что в строю, в ремонте, даже списано в утиль, но на переплавку не отправлено! Во всех подробностях! Ясно?!
   Не самому же мне корпус, а заодно, и расквартированные рядом бригады и иные части, проходящие по моему ведомству, проверять. С собой везу, не считая лейтенанта-порученца, четырёх полковников, каждый из которых, дока в своём деле. Направления распределены ещё в Москве, задачи поставлены. Стасов, вот, отвечает за матчасть. Протасов - за тыл и всё, что с ним связано. Конечно, меню красноармейцев и их экипировка - дело важное. Но больше меня интересуют склады. Их устройство, защита, маскировка, противопожарная безопасность. А главное - как быстро и в каком объёме тыл 5-го ТК сумеет по тревоге поднять возимые запасы. Полковник Ломакин, вообще-то связист по специальности, угодивший в своё время к ремонтникам в АТРБ 3-го танкового корпуса, займётся вопросами радио, как с точки зрения "железа", так и командной управляемости. И, наконец, полковник Смирнов, двенадцать лет в РККА и все - в танке, выяснит, как хорошо командный состав "знает свой маневр" по тревоге. Батальоны расквартированы отдельно и важно, чтобы все вовремя вышли в запасные районы. Посмотрим, как подготовлены маршруты и знакомы ли с ними командиры. Остальное, стрельбу-пальбу и прочее маневрирование, без меня уж округ проверял и Жуков наведывался. А я, разумеется, осуществляю общее руководство проверкой. То есть делаю, что вздумается, поскольку старший воинский начальник во всей округе.
   Дождавшись от Бойко уставного ответа, я замолчал. Так и ехали до самого штаба, где Кирпонос, встретил рапортом и организовал ужин, да квартиру для проверяющих. Не шикарную, конечно, но жить было можно. 5-й ТК, считай весь, жил в землянках вдоль лесных просек вокруг населённых пунктов, где квартировали семьи комсостава, были магазины, школы, амбулатории и больницы (в большинстве - армейские МСЧ, медсанбаты и госпитали) , в общем, цивилизация. Для залётных, вроде нас, гостиниц попросту не нашлось. Так что землянка на отделение на охраняемой территории штаба, с печкой, свежим бельём и удобствами на улице - потолок местного танкисткого гостеприимства. Имеется и баня, но мы здесь задерживаться не собираемся.
   Проводить проверки в выходные, особенно предпраздничные дни - особая форма извращённого издевательства. Вполне понимаю настроение Бойко, который, не ожидая от старого товарища такой пакости, думал, наверное, что начиная с пятничного вечера мы загуляем до воскресенья. Понедельник, как известно - день тяжёлый. Значит начальник ГАБТУ "по службе" трясти начнёт не раньше вторника. Между прочим, так бы оно всё и было, не преврати меня Поля в деда Мороза. Но, если уж переть в дурь и не давать людям отдыхать в законный выходной - так на всю катушку! Понимая, что 5-й корпус и так с моими полковниками ждут развлечения, к тому же, он после вчерашнего насторожен, я, прихватив порученца, рванул с самого ранья на станцию Кобрин и как раз успел на проходящий семичасовой поезд до Бреста. Прибыв обычным пассажиром на вокзал этого города и сдав походный чемоданчик в камеру хранения, как снег на голову свалился на стоящий на запасном пути тяжёлый бронепоезд.
   Первое впечатление было благоприятным. Часовой, укрывшись между броневагонами так, что торчал только ствол со штыком, остановил нас окриком метров за пятьдесят, едва мы показались на виду, обходя другие составы. Чувствовалось, что боец службу тащит на территории Особой республики и за совесть, и за страх. Мало ли тут польских недобитков? Того и гляди - дадут по голове и сопрут винтовку.
   Представившись, сперва часовому, потом вызванному начкару, поднялся с ним в командный вагон поезда и, осмотревшись, скомандовал:
   - Боевая тревога!
   После чего присел в уголке и стал ждать, поглядывая на часы. "Командирские" между прочим, особая серия "Халхин-Гол", продавали не абы кому, участникам боёв, но чаще дарили на память от НКО или НКВД. Мы со Смушкевичем люди не бедные, купили себе сами на пару. Время шло и уже было ясно, что включив секундомер я явно погорячился. Тем не менее, бронепоезд уложился в, как оказалось, двадцатиминутный норматив. Личный состав занял места у орудий, пулемётов, приборов управления огнём, все восемь наличных 76-мм зениток расчехлили и задрали стволы в небо, завели на прогрев четвёрку 25-мм дизель-гатлингов. Почему так долго? Потому, что в самом бронепоезде, в обычное время, лишь караул, которого достаточно, чтобы огнём пулемётов отразить нападение небольшой диверсионной группы. А личный состав живёт в другом поезде, обычном товаро-пассажирском, стоящем на параллельном пути. Это так называемая "База", где ещё столовая, баня, а также дополнительное топливо, провизия и боекомплект хранится. Представляете каково в полностью заселённом плацкартном вагоне всем одновременно экипироваться и выскочить по узким коридорам? Мало того, есть ещё и третий состав из старых польских теплушек, загнанный совсем уж в дальний тупик, где даже колею не перешивали. В нём обитает комсостав с домочадцами. По вагону на семью. Но - справились. На первый взгляд. Пока я не стал задавать вопросы.
   Как только командир бронепоезда капитан Лямин доложил, что к бою готов, я спросил:
   - Кто и почему утвердил двадцатиминутный норматив?
   - Комдив, майор Савушкин! Разрешите доложить, по уставу норматив полчаса, но у нас он сокращён, поскольку подлётное время от границы - двадцать минут! - браво, даже с гордостью, отрапортовал капитан.
   - В том случае, если предупреждение о налёте пришло своевременно! - спустил я его с небес на землю. - Сколько надо, чтобы прогреть моторы дизель-гатлингов и двигатели тепловозов, чтобы они могли действовать? Минут десять? Вот такой и должен быть норматив! И запускать их надо немедленно по объявлении боевой тревоги, а не когда бойцы и командиры займут места по боевому расписанию. Почему не завели второй бронетепловоз?
   - Так, товарищ генерал-полковник, один только машинист, сокращённый экипаж мирного времени ведь... - уже куда менее уверенно оправдался командир бронепоезда.
   - Значит, так и запишем, что взаимозаменяемость в экипаже не отработана, - высказал я погрустневшему майору и задал новый вопрос, - Почему бронепоезд не сменил позицию?
   - Куда ж её менять-то? У нас приказ - прикрывать зенитным огнём Брестский узел и вокзал, - совсем растерялся майор.
   А вы подумали, что точка дислокации вашего бронепоезда прекрасно известна вероятному противнику, поскольку у него тут и "договорные" контрольные группы шастают, и самолёты-разведчики летают? Что ваш бронепоезд, ваша база, и даже те теплушки, к которым вы уже курятники успели пристроить, являются приоритетными целями? Как вы защитите станцию и город Брест, если будете уничтожены? Ведь достаточно влепить рядом с базой, чтоб зажечь топливо в цистернах и подорвать хранящиеся там снаряды! Что от вас останется после такого взрыва? База ваша - без локомотива. Как воевать будем?
   - Товарищ генерал-лейтенант, но выводить бронепоезд, выводить базу - это срывать график движения поездов. Начальник станции всё равно не станет этого делать, несмотря ни на какие наши тревоги. У нас учёба, а у него работа, за выполнение которой строго спрашивают. Да и куда нам выводить базу? Здесь мы её хоть прикрываем. А отдельно - хоть диверсанты, хоть с воздуха сожгут, - привёл Лямин свои резоны.
   - Хорошо. Благодарю за службу товарищи! Отбой! - возвысил я голос, чтобы меня услышал весь расчёт командного отсека вагона управления, но тут же значительно тише предложил, - Пойдёмте прогуляемся, товарищ капитан, посмотрим ваших молодцов поближе, да квартиры комсостава проведаем.
   На свежем воздухе, скрипя по утоптанному снегу каблуками, мы прошли в голову, до контрольной платформы, а потом двинулись в обратном направлении, последовательно принимая доклады командиров и здороваясь с экипажами бронедрезины, вагона 25-мм автоматов, головного броневагона, вагона среднекалиберных пушек, дойдя так до вагона управления. А потом, в обратном порядке всё то же самое, но в хвост состава, не забыв уделить внимание взводу обеспечения и разведвзводу, машины которого, два БА-11ЖД, вместе с обозной полуторкой ГАЗ-ММД, стояли на параллельном пути на прицепленных к "базе" платформах. Бойцы, конечно, геройские, но вся эта картина, в целом, вызывала грусть. Еле сдержал тяжёлый вздох, играя напоказ, как в театре, энергичного генерал-полковника, пока не прошли всех и не удалились достаточно далеко, чтобы мой разговор с Ляминым никто не мог слышать. Кроме, разумеется, моего порученца, не расстававшегося всё время проверки с карандашом и блокнотом.
   - Воевали, товарищ капитан? - спросил я командира бронепоезда.
   - Нет, товарищ генерал-полковник. Я из артиллеристов-зенитчиков, командовал батареей в Бакинском округе ПВО. На Грузинскую не успел по возрасту, на другие войны - по профилю. Но батарея моя была лучшей в полку и дивизии! Бронепоездом командую с сентября. Он уж тут дислоцировался.
   - Хорошо, - кивнул я, выслушав развёрнутый ответ. - Если б воевал - гнать тебя надо было бы в шею за разгильдяйство и беспечность. Да не смотри на меня, будто я тебя оскорбил в лучших чувствах! Понимаешь, какая закавыка, всё у тебя, вроде, чётко, всё в порядке, приказы и нормативы выполняешь, придраться к мелочам можно только. Почти отличник. Но, случись война, что есть твой бронепоезд, что нет - никакой разницы. И, спрашивается, за каким лешим нашему советскому народу такие отличники нужны? Ему бы раздолбаев, да нарушителей дисциплины и субординации, таких вот, как старший лейтенант Сергеев, - кивнул я на порученца. - Он у меня уже седьмой, между прочим, с мая прошлого года. Знаешь, за какие выдающиеся заслуги этот бывший командир танковой роты ко мне в порученцы угодил бумажки перекладывать? Решил, видишь ли, служа в Киевском округе, маршруты выдвижения к западным границам от линии ДМЗ проверить! Как же так, направление действий объявлено, инженерная разведка, на глаз, проведена, но ногами, то бишь гусеницами, не сподобились товарищи начальники. Чтоб для полной уверенности. Доложил о своей инициативе на словах, один рапорт написал, другой - нет ответа. И взыграло ретивое, пока разные там штабы, вплоть до Генерального, переписывались, начальники совещались, включая и самого товарища Сталина, как бы это дело провернуть, да в масштабе всей РККА так, чтоб немцев не напугать и не спровоцировать, бравый ротный подхватился, состряпал план марша по кольцевому маршруту на 400 км по нашей, не договорной территории, и, конечно, на самом деле рванул в ДМЗ. Хорошо хоть не на танках, а на гусеничных тягачах. В декабре. По снегу и вне дорог. Зато теперь товарищ старший лейтенант хорошо усвоил, что немецкая авиаразведка танковые части может по следам легко найти. Ходовая, гусеницы, ведь, что у Т-126, что у ЯГ-10Т одни и те же. В следующий раз деревце какое-нибудь, ёлочку там, сосенку, к последней машине в колонне цеплять будет. За малым до международного скандала и обвинения СССР в несоблюдении "Договора о ненападении" не дошло. Разобрались. Благо попался товарищ старший лейтенант быстро, напоровшись на патруль дивизии НКВД. В общем, угодил в чемпионы по залётам. Теперь вот, постигает, как генералы службу несут, какие задачи, как и за какое время решают. Чтоб впредь не думал, будто он один о защите рубежей печётся и любой вопрос с кондачка... А всё почему? А потому, что воевал старший лейтенант с самой Испании. В Маньчжурии побывал, в Финляндии. А вот в Польше - не сподобился до своего эпического рейда. Знает товарищ старший лейтенант, что, как ни страшны начальники с приказами, главный экзаменатор - противник. Знает, что даже батальонный командир, ставя задачу ротному в бою, не разжёвывает в деталях действия каждого взвода. А в мирное время? Взять хоть вас, товарищ капитан. Округ приказал бригаде бронепоездов прикрыть станцию Брест. Бригада спустила его в дивизион. Комдив - вам. А вы что? Выполняете, прикрываете. Не придерёшься. Пока немец без спросу не явится. Вы, товарищ капитан, в РККА пришли оклад за безупречную службу получать, или, может быть, в единственный раз, в одну минуту, расплатиться с народом за то, что он кормит нас все эти годы? Чтобы, когда придёт лихое время, защитить нашу Родину? Вот в старшем лейтенанте я уверен. Этот будет драться до победы или до смерти. Но легко убить себя, будь уверен, не даст. Даже если его оставить одного с голой задницей в лесу, без оружия, боеприпасов, жратвы и связи с вышестоящим начальством. Всё добудет и всех супостатов раскатает. А ты чего? Вот давай у старшего лейтенанта товарища Сергеева спросим, как бы он действовал по боевой тревоге, будь он командиром бронепоезда? Товарищ старший лейтенант, докладывайте!
   Порученец, ничуть не смутившийся, привыкший к моим напоминаниям о его подвиге, начал, даже не с начала, а с "Ч минус дохрена".
   - Прежде всего, бронепоезд к войне не готов. Лишние топливо, боеприпасы от боевых платформ убрать. Две цистерны соляра вообще отправить в глубокий тыл, поскольку полной заправки поезда хватает отсюда и до Москвы. Надо будет - подадут. Боеприпасы, продовольствие - отнести от путей. Построить склад или воспользоваться помещениями крепости. Грузовик есть, доставка всего необходимого к путям возможна. Сапёрно-ремонтный взвод, взвод обеспечения в составе бронепоезда есть. Квартиры комсостава. Убрать с путей. Неужели в городе негде разместить семьи? Если и так - есть крепость. Провести к квартирам линию связи и по тревоге привозить командиров к поезду на полуторке. Или, если совсем туго, рассредоточить теплушки подальше от бронепоезда. По европейской колее они уже вряд ли куда-то поедут, значит, перекладывая путь, их можно переместить на безопасное расстояние. Как раз для тренировки сапёрно-ремонтного взвода хорошо. Семьи комсостава обеспечить укрытиями. Заодно и погребами обзаведётесь за казённый счёт. Разведвзод. БА-11 с платформ снять. По тревоге они должны уйти на фланги, развозя заодно все четыре пешие РГ с рациями для организации постов ВНОС вдоль магистрали. С той же целью заранее отцепить от поезда обе бронедрезины. Они обеспечат разведку и предупреждение по направлению восток-запад. "Восточная" бронедрезина, заодно, перетянет "базу" в иное место. Без цистерн и товарных вагонов она сойдёт за обычный пассажирский состав. По тревоге, кроме того, что мы видели. Из состава десантного взвода выслать наряды к стрелкам, выводящим на главный путь. Станция охраняется, но бережёного Бог бережёт. Проходя, бронепоезд их подберёт. Как только состав может дать ход - его следует выводить на главный путь. Встречать врага в движении. Ведь, насколько я успел ознакомиться, бронепоезд оснащён "флотскими" приборами управления огнём, позволяющими прицельно бить на ходу. Второй тепловоз должен быть в горячем состоянии, разумеется, в любом случае. По первым прикидкам так. Время и взаимодействие, конечно, надо прорабатывать и уточнять.
   - Да, я тоже, признаться, рассчитывал прокатиться до Тересполя и обратно...- прокомментировал я решение своего порученца. - Понятно, каких действий от вас ждёт Родина, товарищ капитан? Или вы думаете, что генерал-полковник Любимов приедет, прикажет, вы выполните и опять будете на хорошем счету у начальства? Конечно, ведь у генерал-полковника Любимова своих обязанностей нет! Знай себе, катайся по гостям к отличникам боевой и политической подготовки, которые без волшебного пенделя даже не почешутся, чтоб их первой же бомбой не накрыло! Заодно со всеми подчинёнными и даже их семьями! Вас хоть сто раз предупреди, что завтра война, всё равно враг нападёт, а защитнички со спущенными штанами! Будут потом сопли размазывать, что не ждали, не думали, не гадали, а вероломный враг как даст! Ждать, мать вашу, каждую минуту надо без понуканий и напоминаний! И думать! Думать за себя, за немца, сейчас нападать на нас больше некому! Всегда надо думать, как он придёт тебя, капитана Лямина, убивать! И не в смысле возбуждения священной пролетарской ненависти к завоевателям-империалистам! Как, когда, какими силами он зайдёт, с какого направления! Вы и ваш личный состав, знаете силуэты, тактико-технические характеристики самолётов противника, организацию, тактику его авиачастей? Своих от чужих отличить сможете? С истребителями взаимодействие у вас налажено? Чтоб в воздухе своих не расстрелять или подмогу вовремя вызвать? Неплохо бы вам и с бомбардировщиками, между прочим, тоже связи наладить. Чтоб спланировали пару тройку вариантов ударов по Бресту. Взглянуть на грешную землю их глазами. Желательно - в прямом смысле. С помощью аэрофотосъёмки. А ещё лучше - самому облетать. Не пытайся отвечать! Не время! В конце апреля отвечать будешь! А сейчас, бывай здоров, товарищ капитан! На квартиры ваши не пойду, не хочу смотреть на кандидатов в малолетние покойники! Старший лейтенант Сергеев! За мной!
  
  
   Эпизод 6.
  
  
   От души отчитав командира бронепоезда, сделав себе зарубку на память тряхнуть этих железнодорожных товарищей "в целом", я направил свои стопы к зданию вокзала, дабы разжиться у коменданта транспортом до крепости. Разумеется, не несчастный капитан Лямин со своим экипажем были настоящей причиной моей поездки в Брест. Мне нужен был штаб Брестского погранокруга, бывшего Белорусского. Конкретно - командующий округом генерал-лейтенант погранвойск Седых, мой первый командир в этом мире. Уж у него то, сидящего на самой границе с Германией, контролирующего треть её протяжённости, всю Западно-Белорусскую и две трети Польской Особой Республики, имеющему под рукой девять мотострелковых дивизий ЧОН НКВД, кроме, собственно, погранвойск, в том числе, на старом рубеже, у него должны быть самые точные данные, слухи, сплетни, веет ли с запада дымком войны или нет. Конечно, все сведения докладываются в центр, но... Но кое-что не докладывается. По разным причинам. Потому, что никак не связано с немцами и несущественно. Потому, что по линии НКВД проходит и кое-что военным знать необязательно. Да мало ли что ещё! А вот в личном разговоре, открытом и откровенном, можно многое себе прояснить и хоть на время унять изматывающее беспокойство. Уж скорее к какому-нибудь концу! Война - так война! Мир - так мир! А состояние "то ли будет, то ли нет" - хуже не придумаешь.
   В крепость, где базировалась целая дивизия НКВД, просто так попасть, разумеется, не получилось. Будь ты хоть десять раз изобретатель, герой, генерал-полковник, известный всей стране теоретик коммунизма и бывший чекист. Пришлось на КПП перед первым же мостом, ведущим на Северный остров, сперва объяснять цель прибытия, а потом стоять и ждать, пока дежурный по штабу погранокруга даст "добро" и пришлёт сопровождающего.
   Пройдя под валом через ворота, а потом и в цитадель, я, не стесняясь, крутил головой, расспрашивая присланного старшину-пограничника из комендантской роты и осматриваясь по сторонам. Брестская крепость производила странное впечатление. Укрепления были приведены в порядок, но не более того. Разрушения исправлены, но всё оставалось на уровне конца 19-го - начала 20-го века. Вместительные казармы были обжиты личным составом частей НКВД и семьями комсостава, но чувствовалось, что простора внутри ещё хватает. По холодному времени, как пояснил старшина, во дворах было много машин в парках. И боевых, и, особенно, обычных грузовиков ГАЗ-50 и -60. Летом дивизия из крепости, обычно, "разбредалась" в лагеря и на проведение операций. Зимой же это было редкостью, силы держались в кулаке, за исключением выставления кочующих застав на дорогах.
   - В основном - спокойно, - охотно поделился "взглядом снизу" в ответ на вопрос про обстановку старшина. - Такого, как на той стороне границы у нас нет. Бывает, конечно, и полками на облавы выезжаем, но ловим чаще одного-двух в целом лесу. Редко - до десятка бандитов. Тут больше следствию работы, чем войскам. Диверсии случаются, но куда больше - уголовщина да контрабанда. Нарушители границы тоже. Но эти, в большинстве, едва перейдя, сразу сдаются. По сути - беженцы. Баб с детьми много. Там то немцы, а здесь, хоть советские, но всё же свои поляки. И порядки - не в пример, хоть и тяжело им на новый, социалистический лад перестраиваться. Многие за несдержанный язык сразу по полгода срока, на первый раз, выхватывают. На второй раз - дураков мало. Да и те не скоро ещё вернутся. Там уж на полную катушку за антисоветскую агитацию и пропаганду.
   Я кивал, мотая на ус. Да, придержать пленных до поры, было разумным решением. К тому же поляки накрепко завязаны на англичан, вполне естественно, что эпицентр подрывной деятельности - на оккупированной немцами территории. Ведь это не РККА, а Вермахт, как только погода позволит, может форсировать Ла-Манш. Кригсмарине, а вовсе не РККФ давят блокадой, заставляя британцев голодать. Вполне естественно, что кураторы, которые подкармливают, в основном - байками, "заказывают музыку" на территории Генерал-губернаторства. Любопытно будет послушать, что на эту тему думает, глядя со своей колокольни, Седых.
   Генерал-лейтенант, несмотря на субботний день, на удивление, находился на службе. Даже вышел меня встретить на свежем воздухе. Конечно, не для доклада, скорее, как я понял, чтобы исключить моё излишнее общение с его подчинёнными по дороге к его кабинету. Нервы мои решил поберечь. Впрочем, шок мне и так был обеспечен вывернувшими из за угла двумя офицерами в немецких шинелях и чёрных эсесовских фуражках. Сопровождали их два погранца, капитан и старлей, понятно, для паритета. Вся группа, откозыряв генералам, молча прошла мимо к машине, немецкому армейскому кюбельвагену "Даймлер-Бенц". Провожая их взглядом, я увидел, что эсесовцы, сев в машину оба по левому борту, тоже посматривают на меня. Взгляды странные, холодно-равнодушные, всего лишь ответ на моё к ним внимание.
   На глазах у немцев, мы с Седых напоказ, по-уставному приветствовали друг друга и лишь затем пожали руки.
   - Что, товарищ генерал-лейтенант, враг не дремлет? Не даёт в отдохнуть в законный выходной? - спросил я для завязки разговора.
   - Враг, не враг, но из Кобрина меня предупредили, что в сторону Бреста направилась некая опасность, от которой не знаешь, чего ждать, - в тон мне отозвался Седых.
   - Вон оно что! Вам, товарищ генерал-лейтенант, случайно, сандалии 34-го размера не нужны?
   - Куда мне? Моему младшему в сапоги 43-го пора, не говоря о старших! - искренне удивился командующий погранокругом от столь резкого перехода на другую тему и, зыркнув на немцев, предложил. - Пойдём ко мне, чайку попьём, нечего здесь...
   В кабинете Седых я, первым делом, дал волю эмоциям:
   - Леший меня раздери! Немецкие офицеры в крепости, на крыльце штаба погранокруга - это в порядке вещей? Или я что-то не понимаю?!
   - А чего ты удивляешься? - пожал плечами Седых.- Контролёры. В соответствии с договором о ненападении. Заезжали пообедать. Сейчас броневик и полувзвод конвоя возьмут и айда дальше высматривать и вынюхивать. Или вы там, в Москве, об этом пункте договора забыли?
   - Не забыли...- немного растерянно отозвался я, находясь под впечатлением от неожиданной встречи. - Просто одно дело - пункт договора. Другое - когда вот так, нос к носу столкнёшься.
   - Я тоже не сразу привык, - с усмешкой сказал пограничник. - Коробит, когда кто-то чужой по советской земле шарится. Но, доклады наших контролёров, которые шарятся "у них", скрашивают жизнь.
   - Я, кстати, за этим и приехал...
   - То есть? За кордон решил прогуляться? Посмотреть, как живут в немецком Генерал-губернаторстве?
   - Идея хороша, но нет. Морду мою любая собака "срисовать" может, в какой форме и в каком звании не явись. Мало ли, как воспримут! Причём, и там, и здесь. Разве что, с воздуха попробовать?
   - Хорошо, что понимаешь, - с облегчением вздохнул Седых, уж было приготовившийся меня отговаривать любыми способами, вплоть до крайних мер. - С воздуха, кстати, тоже не выйдет. На контрольные облёты в экипаж двоих офицеров Люфтваффе берут. Даже на маршрутную съёмку.
   - Не понял! То есть, получается, немцы бывают на наших аэродромах? За линией ДМЗ? И, зная их точное местоположение, могут отбомбиться по заранее разведанным целям в случае войны? - не поверил я своим ушам.
   - Ты нас совсем то за дураков не держи, - обиделся Седых. - Ваши военные аэродромы тут вообще не причём. Они за линией и туда никаким немцам хода нет. А порядок авиаконтроля за режимом демилитаризованной зоны установлен на уровне Наркомата иностранных дел СССР и МИДа Германии. Работала особая комиссия, в которую и наши представители от НКВД входили. Вы, военные, никакого отношения к этому не имеете. Можете сколько угодно за линией окапываться, но всё, что между ней и границей - моё дело.
   - Ага, пограничные войска - щит Родины. Остальные - лишь гвозди, в него вбитые, - усмехнулся я, чувствуя, что накатывает. - Предлагаешь нам, военным, свой длинный нос в ДМЗ не совать, когда немец попрёт? Не наше ведь дело!
   - Не лезь в бутылку! - рассудительно и спокойно осадил меня пограничник. - Не маленький, понимать должен, что в мирное время один порядок, в военное - другой.
   - Ладно, забыли, - предпочёл я не обострять, хотя "феодализм" Седых меня почти взбесил. - Как тогда немецкие лётчики оказываются в наших самолётах.
   - Как-как! Просто! Контрольные полёты разрешены только разведчикам в особой, оранжевой окраске, с белыми надписями на русском и немецком на плоскостях "контроль" и белыми же номерами на фюзеляжах. Советские номера - нечётные. Все самолёты, сперва заявляются противоположной стороне, на них устанавливаются дополнительные радиостанции. На наших - немецкие и наоборот. Вылетать на проверку можно в любое время, но с соблюдением особого порядка. Сперва разведчик перелетает с одного из тыловых, находящихся за ДМЗ, аэродромов Особого авиаотряда погранвойск на приграничный аэродром, где дозаправляется при нужде и сообщает о прибытии на ту сторону. После этого перелетает на немецкий приграничный аэродром, где берёт штурмана и радиста от Люфтваффе. И всё, летай где хочешь. В пределах ДМЗ, конечно. Но если что, немцы предупредят, чтоб разворачивались. Они же и связь со своей "землёй" держат. На нашей территории - всё в обратном порядке.
   Хорошо, что я сидел, иначе у меня точно ноги бы подкосились. Вот те раз, оказывается, вдоль границы, по обеим её сторонам есть аэродромы, которых по договору, вроде бы, не должно быть! Ладно я, начальник ГАБТУ, об этом ни сном, ни духом... А знает ли Смушкевич, командующий ВВС КА? И вообще, Генштаб?! Ведь отсутствие аэродромов в ДМЗ - одно из ключевых расчётных условий, исходя из которых составлен план войны! Значит, мы думаем, что у немецких истребителей не хватит дальности, чтоб действовать на направлении Варшава-Брест, что Люфтваффе неминуемо вынуждено будет концентрировать свои силы в Восточной Пруссии и, после начала войны, в Словакии. А на самом деле всякие хартманы, или как их там, в первые же дни совершат прыжок на двести километров вперёд на заранее подготовленные площадки. По сравнению с этим фактом бледнело даже то, что немцы могут сколько угодно копаться в наших радиостанциях, установленных на их самолётах.
   - Я тебе сейчас задам один вопрос, - очень медленно, раздельно, сказал я пограничнику. - Задам, поскольку, вернувшись в Москву намерен поднять хай из-за этого самого "особого порядка авиаконтроля" в любом случае. В НКО кто-нибудь в курсе, что здесь, в твоей вотчине, творится? Или это только Берия с Молотовым будут иметь бледный вид?
   - Не понял! Что не так? - настал черёд напрягаться командующему погранокругом.
   - Как минимум то, что в ДМЗ аэродромов по договору быть не должно! - отрезал я. - А они есть! Уже одно это делает весь наш план войны уязвимым, если мы не учитываем такое важное обстоятельство! Не говоря уж о том, что вероятный противник, покопавшись в наших рациях, сможет не только эффективно вести радиоразведку, зная характеристики аппаратуры, но, при нужде, вообще забить нам связь помехами!
   - Радиостанции, между прочим, опечатываются! - возразил Седых, начав "с конца". - Никто в них, без нашего ведома копаться не может! - при этих словах я лишь тяжело вздохнул, безнадёжно махнув рукой. - А аэродромы... Я не знаю. Ставили НКО в известность или нет. Мне без Москвы забот хватает. Да и как иначе авиаконтроль ДМЗ организовать, если не брать сопровождающих? Эдак немцы куда угодно без присмотра летать будут! За линией пересадочные площадки не устроить по определению. Там наша земля без всяких "дней открытых дверей", официальным шпионам там делать нечего! К тому же, не мы такой порядок предложили, а та сторона.
   - Вот как? - тут мне стало интересно до зуда и я начал засыпать товарища вопросами, сводящимися к одному. - Не думаешь, что гитлеровцы так поступили, имея ввиду, как раз, поудобнее на нас напасть? Как тут вообще, под таким углом зрения? По твоей личной оценке? Ждать нам по весне сюрпризов с фейерверками, или обойдётся?
   - Как тебе сказать... - неопределённо начал говорить Седых, отхлёбывая из кружки и этим выигрывая время, чтобы собраться с мыслями. - Вроде бы, всё честно, как договаривались. И никаких признаков подготовки, тем паче, концентрации войск...
   - Положим, это не показатель. Сейчас у Гитлера основные группировки размещены по всему побережью Северного моря, в Дании и Норвегии, очевидно, с прицелом на десант в Англию, и, почему-то в Австрии, Чехии и на юге Германии. Подозреваю, на Балканы двинет, - выдал я "прогноз", целиком основанный на истории "эталонного мира" и ни на чём больше. - Но, с германским то транспортом, собрать войска - дело полутора-двух месяцев. Другое дело - запасы. Нет сведений?
   - Ничего особенного, что не согласовывалось бы с потребностями оккупационных войск. Даже разрешённые, договорные виды вооружения и боеприпасов - без излишеств.
   - Значит, нет подготовки? - настаивал я, улавливая какую-то недоговорённость.
   - Вроде бы нет, - не слишком уверенно согласился генерал-лейтенант.
   - Слушай, ты мне мозги тут не пудри! - не вытерпел я. - Как старому боевому товарищу можешь ты сказать, что на самом деле происходит?!
   - Да, понимаешь, какое дело... Вот, у меня, к примеру, девять дивизий ЧОН. Семь мотострелковых и две кавалерийские. В Прибалтийском погранокруге ещё три. Все мотострелковые. Да в Львовском погранокруге восемь дивизий. Пять мотострелковых и три кавалерийских. Итого двадцать. И у немцев, взаимно, тоже двадцать дивизий СС. Вроде бы, всё честно. Но у нас они размазаны от Балтики до словацкой границы. А у немцев - от Грауденца до словацкой границы. Плотность в два раза выше. Не говоря уж о любом возможном количестве войск в Восточной Пруссии. До поры, это беспокойства особого не вызывало, поскольку из этих дивизий лишь две были моторизованные, а остальные - пехотные. И все - двухполкового состава. Вооружение - трофейное. Польские и французские пушки 1897 года, миномёты батальонные, лёгкая полковая и противотанковая артиллерия. Зато все 18 пехотных дивизий СС были объединены в шесть корпусов. А я своими непосредственно командую. Но с конца осени СС-овские дивизии стали активно перевооружать современной артиллерией, пригодной для буксировки мехтягой, оснащать автотранспортом и бронетранспортёрами, в том числе, с установленными на них пушками до 75 миллиметров калибром. То есть, превращать пехотные дивизии СС, которые в таком числе и так всё Генерал-губернаторство контролировали, в моторизованные. Процесс пока не завершён, но к лету, думаю, уложатся. Но и это ещё не всё. По непроверенным сведениям, в течение зимы для проведения разовых акций в ДМЗ тайно заходили полки ещё четырёх дивизий СС. Причём, дивизий особенных. Начать хоть с того, что все они - танковые. И все - именные. До этого мы знали "Лейбштандарт" и "Адольф Гитлер", те, что были, в отличие от номерных, моторизованы с самого начала. Новая четвёрка носит названия "Данмарк", "Рагнар Лодброк", "Викинг" и "Нордланд"...
   - И они вовсе не немецкие... - забывшись, высказал я догадку вслух.
   - Точно! Откуда знаешь?!
   - Не знаю, просто предположил, - ответил я машинально, ожидая продолжения.
   - Дивизии, формально, не немецкие. Первые две - датские. Другие - норвежские. То есть, даже зафиксировав их присутствие, мы не смогли бы предъявить претензий, поскольку в "Договоре о ненападении" чётко указана недопустимость размещения именно немецких танковых войск ближе двухсот километров от советских границ. А про союзные Германии войска не упоминается. Такой вот способ обойти договор.
   - И? - поторопил я замолчавшего было пограничника.
   - Что "и"? Дивизии союзные только формально. Мои инспектора их видели, как я тебя сейчас вижу, и от "Лейбштандарта" с "Гитлером" отличить не смогли. Только потом поняли, кто был, когда агентурные сведения с инспекторскими отчётами сопоставили. Эти ухари входили только моторизованными полками, без лишней запрещённой тяжёлой артиллерии. Ночью. К утру останавливались в гарнизонах "Лейбштандарта" и "Гитлера", чтоб ему пусто было. В то время, как их собственные полки выезжали на операции. Маркировка, эмблемы, номера машин - всё одинаковое. Следующей ночью - ещё один марш ближе к границе. Во всех случаях на следующий день они зачищали местность от польского населения вблизи железнодорожных станций на Варшавском и Радомском направлениях. Потом таким же порядком возвращались. Я высылал инспекторов потом специально для проверки. Действительно, там теперь немецкие, так называемые, колонисты. Из организации Тодта, формально к Вермахту, или иным вооружённым формированиям, отношения не имеющие и под договор не подпадающие. Какое-то строительство затеяли прям посреди февраля. А население вывезено.
   - И? - опять воскликнул я нетерпеливо.
   - Доложил в Москву, что передо мной, по непроверенным сведениям, два танковых "именных" корпуса, поскольку "датчане" только "Лейбштандартом" пользовались, а "норвежцы" "Гитлером", есть такое обоснованное подозрение. Вдобавок - шесть моторизованных, как факт.
   - Странно, НКО, Генштаб, ни сном, ни духом. Уж мне-то точно сказали бы, если б такие важные новости пришли.
   - Вот-вот! Мне ответ знаешь какой прислали? Не паниковать и не поддаваться на провокации! А всё потому, что сдали датских да норвежских танкистов участники СВБ, польского "Союза вооружённой борьбы", которые известно на кого работают. Что верно, то верно, Черчилль спит и видит, чтобы мы с немцами сцепились. А у меня доказательств никаких, что эти танковые корпуса вообще существуют, что это не деза и провокация, - разволновавшись, пожаловался Седых.
   - Но сам-то ты этим СВБ-эшникам веришь? - испытующе взглянул я на товарища.
   - Полякам? Ни на грош! Это ж законченные контрики! Спят и видят нас в гробу! Но больно уж складно врут, такого на коленке не состряпаешь, фантазия нужна! Может оказаться правдой... - заключил командующий погранокругом.
   - И, тем не менее, связь с ними поддерживаешь и информацией пользуешься, - уличил я пограничника.
   - Знаешь, на нашей кухне такое меню, прямо скажу, из дерьма и крови, что без поллитра не разберёшься, - сокрушённо вздохнул Седых. - Да и с ним тоже не сразу. И первое блюдо хлебнёшь не единожды, и второе.
   - Сотрудничаете, значит, - утвердился я в мысли.
   - Как тебе сказать, - задумался Седых. - Не то, чтобы сотрудничаем, но за кое-какую плату пропускаем через свою территорию кое-кого. Да они и без всяких сделок лезут! С нового года уже второй "несун" с радиостанцией. А так, если просто посыльный, то до нейтральной границы путь открыт, под присмотром, конечно, и не бесплатно. Условие простое, они отвечают на наши вопросы. Честно. Потому, что если при проверке всплывает деза - лавочка прикрывается.
   - Ты же говоришь, что не веришь? - вернулся я немного назад.
   - Ай! - махнул рукой пограничник. - Всё, что к нам в руки приходит, мы и так знаем. Или узнаем чуть позже. От других перебежчиков. В смысле, настоящих беженцев из "немецкой Польши".
   - Дай угадаю? Кроме танковых дивизий СС?
   - Ага, эту информацию пока никак проверить не удаётся, - подтвердил командующий погранокругом.
   - Хочешь, идею подкину? - хитро прищурился я, глядя на собеседника.
   - Давай...
   - Вы завтра, на день РККА, да ещё в воскресенье, небось, полдня митинговать будете, а потом до глубокой ночи водку пьянствовать?
   - Ну, ты уж нас совсем... - возмутился Седых.
   - Но, в целом, верно? - улыбнулся я и повысил голос. - Да не мнись ты, как кандидат в партию, не на собрании!
   - Ладно, допустим, так.
   - Вот и немцы тоже, наверное, так подумают! А ты возьми и выгони всех, кого только можно, на контроль ДМЗ! С их точки зрения, если уж что сомнительное проворачивать, то времени лучше не выбрать!
   - Так, всё уж запланировано... Замполиты сожрут без соли!
   - Ну, ты уж сам думай, что тебе важнее, мирное сосуществование с комиссарами, или знать, не собираются ли немцы тебе по весне седалище поджечь! - расстроился я, понимая, что срыв политической работы - серьёзный аргумент. - В любом случае, я лично, на контроль полечу.
   - То есть как, вроде же договорились? - опешил Седых, понимая, что теперь ему придётся меня "не пущать" совсем недружескими способами, а властью командующего погранокругом.
   - Когда договаривались, я ещё о ваших безобразиях с аэродромами вдоль границы и танками в ДМЗ ещё ничего не знал! Подумай, докладывать мне придётся в любом случае, как есть. И, если я своими глазами не посмотрю, Смушкевич вынужден будет это дело в подробностях проверить со своей стороны. А проверки - сам знаешь, что такое. Если не нарыли дерьма - зря съездили.
   - А если узнают тебя? Что немцы решат, увидев генерал-полковника Любимова на границе? А наши в Москве как к этому отнесутся?!
   - А ты, чтоб не узнали, все, что есть, самолёты на контроль высылай. Глядишь, в толпе затеряюсь. Шут с тобой, усами, ради такого дела, пожертвую. Без них я такой квазимодо, что люди вообще в мою сторону смотреть избегают. Ушанку завяжу, или лётный шлем с очками, чтоб наверняка.
   - Авантюрист ты! И меня подбиваешь! - упрекнул меня пограничник.
   - Есть такое дело, но ты же понимаешь, что это не ради острых ощущений? Должны мы знать, что происходит и готовиться к худшему, или нет?! Потом, если ты немцев с танками за причинное место ухватишь - тебе большой плюс. А вот если проворонишь, несмотря на все эти патрули и облёты... Зачем ты, вы все, такие красивые, здесь вообще нужны?
   - Знаешь, уговорил! Если уж подворачивается такой случай, то надо пользоваться! Следующий такой праздник у нас только в мае, когда дёргаться уже поздно будет. Но тебе за кордоном погулять я помогать не буду! - тут генерал-лейтенант погранвойск хитро прищурился. - Хочешь - самолёт угоняй. Если не погоришь на этом деле, докладывать о твоих проделках наверх не буду.
   Вот как! Дружба-дружбой, но свою задницу прикроем, значит. Во всех смыслах. Если я попадусь, то командующий погранокругом, вроде, и ни при чём. Если кому и достанется, то рангом пониже. Болтать, что на немецкую территорию летал, в любом случае не смогу. А если стану на Брестский погранокруг "бочку катить" по поводу аэродромов у границы, то Седых в отместку мои художества в красках распишет. Ну что ж, я сам начал его пугать тем, как могу представить нарытое в Москве. Получается - всё честно. Ибо, как аукнется, так и откликнется.
   - И как же это я буду самолёт угонять? - вкрадчиво поинтересовался я.
   - Смотри, в "Стрекозу" или в СБ-фоторазведчика тебе, понятно, нельзя. Тесно и экипаж наперечёт вместе с немцами. Два штурмана, два радиста, сам понимаешь, для пассажиров места нет. А штурман из тебя никакой, да и радист с большой натяжкой. Но вариант подходящий всё-таки есть. Если уж все самолёты авиаотряда поднимать, то и "хозяйственные" тоже. Они по правилам зарегистрированы, но используются для перевозок людей и всякой всячины с базовых аэродромов на приграничные и обратно. Вот на СХ-2 тебе и лететь под легендой какого-нибудь корреспондента-фотографа. На аэродроме и экипажу прямо так и говори: "корреспондент майор Пупкин", а документы свои показывай. На меня и на секретность на словах ссылаться разрешаю.
   - А если не поверят?
   -Генерал-полковнику Любимову? С чего бы? - удивился Седых. - Я, например, сам всегда так делаю! Когда надо... В общем, если что, пусть сюда, в штаб округа выходят. Но сразу, без всяких там докладов по инстанциям. Есть у нас для этого волшебное слово "галлюцинация" для всех узлов связи погранокруга.
   - Ну и фантазия у погранцов...
   - Если правильно её направлять! Так и приказал, чтоб выбирали витиеватое, что в обиходе не используется и, вдобавок, с нами, с погранвойсками, никак не связать.
   - Шут с тобой! Согласен! - рассмеявшись, подписался я на это безнадёжное и гиблое дело, бросившись, словно в омут головой. Да, это против правил и в нарушение всех инструкций, воинской, партийной дисциплины и прочая, прочая... Но всему, что могло хоть как-то приподнять покров тайны о намерениях западного соседа, я был только рад. И рискнул бы, пожалуй, даже головой, а не только служебным положением или даже свободой.
   - Предлагаю наш маленький заговор обмыть! - не дожидаясь моего формального согласия, Седых полез в сейф и достал оттуда бутылку водки и пару стаканов. - А заодно под это дело уточним детали.
   Просидел я в штабе погранокруга ещё часа с полтора, пока водка не кончилась. Закончив с делами, мы постепенно перешли на общие воспоминания и новости о знакомых. Всё как обычно, в таких случаях, бывает. Только под вечер, на пограничном вездеходе ГАЗ-44, в сопровождении конвоя из броневика Ба-11 и грузовика с полувзводом бойцов, меня доставили в штаб 5-го танкового корпуса.
   Генералы Бойко, Кирпонос и Поппель, просидевшие весь день, как на иголках на службе, из-за ни с того, ни с сего взбесившегося начальника ГАБТУ, ожидая неприятных вестей из бригад и дивизий, в любую из которых он мог нагрянуть, встретили меня хмуро. Ещё больше подпортило им настроение то, что я успел где-то "посидеть", хоть за время пути почти весь алкоголь успел выветриться из головы. В этот раз, без лишних свидетелей, общались мы уже по-свойски. Разумеется, после того, как я провёл "разъяснительную" работу о панибратстве с начальством на глазах у подчинённых. Покивали, согласились, но было видно, что обида осталась. Конечно, забылись маленько, но зачем же так свирепствовать?
   - Что, полковники мои что-то нарыли? - спросил я ехидно.
   - Конечно! Например пробелы в боевой учёбе, - с готовностью выложил Бойко. - Из-за того, что приходится постоянно держать людей в многочисленных караулах! Ну, кто приказал расквартировать танковые войска побатальонно, мы все знаем! В ту же кучу - рвущаяся проводная связь, расход самих проводов и повышенный износ радиостанций!
   - Ну, допустим, подготовке экипажей, взводов и рот побатальонное базирование никак не мешает. А большего от вас никто пока и не требует. Вот, начиная с мая, гонять буду и в хвост, и в гриву. Но и здесь отговорки про выделение подразделений в караулы не помогут. Поскольку войны без потерь не бывает. Тем более с таким сильным вероятным, пока ещё, противником, как немцы. Должны уметь действовать в любых условиях. В том числе - неполным составом. Что же до проводов и станций - это хорошо. А то, знаю я вас, уселись бы в городах и гражданскими линиями пользовались. Как красиво! Ни, тебе, расхода проводов, ни головной боли с ремонтом линий! А то, что все гражданские коммуникации с началом войны легко могут накрыться, по разным причинам, от диверсий до внутреннего саботажа, так вы за них не отвечаете! Так? Вот только мне попробуйте управление войсками потерять! Радиостанции же, что поплоше, спишите и оформите в ГАБТУ заявку на замену. В утиль их сдавать, разумеется, пока работают, не надо. Да, ну что мне вас учить? Сами разберётесь!
   - Ага, товарищ генерал-полковник, а завтра на митинге и о боевой учёбе, и о сбережении матчасти совсем другие речи говорить будешь! - упрекнул меня командующий корпусом.
   - Ну, уж дудки! Сами завтра речи будете произносить! Без меня! Завтра мой путь лежит... - последние слова я пропел на мотив песни "Не для меня...", но вовремя спохватился. - Впрочем, не важно вам. Главное - не в части 5-го танкового корпуса. Можете вздохнуть свободно. Выделите с утра, к шести ноль-ноль машину с конвоем до Повитья, до аэродрома авиаотряда пограничников. Вечером обратно заберёте заберёте. Я по телефону вызывать буду.
   - То есть, как это так без тебя?! - взвился Поппель. - Явился сюда, зазнаёшься перед товарищами, политическую работу задвигаешь! Это не по-нашему! Не по-большевистски!
   - Если и перегнул палку насчёт субординации - так вы сами хороши! Не теряли б берега и не выставляли меня, как... - не смог подобрать я слова, заводясь снова. - В общем, понятно. А что до митинга, то партийная работа очень, очень важна, товарищ Поппель! Но есть ещё более важные вещи. И я точно был бы паршивым большевиком, если б задвинул их ради митинга. Так что, извини. А чтоб вы больше на меня не дулись, пойдёмте гостинцы, что Поля прислала, разбирать. Надеюсь, в искреннем и добром отношении к вам со стороны моей супруги, вы не сомневаетесь?
   Как и следовало ожидать, всё барахло, мною припёртое в Белоруссию, оказалось в руках замполита для раздачи остро нуждающимся в качестве поощрительных подарков. Эх, были ж времена, когда награждали красными революционными шароварами! Хорошо, что туда не угодил. Точно б прибили на следующий день не белые, так красные. Поскольку и те, и другие, и вообще, вся Гражданская война, мне глубоко не по душе.
   Попытку друзей-товарищей устроить посиделки, я твёрдо пресёк, сославшись, что мне ещё уточнить план проверки с моими полковниками нужно, в выпить, по-взрослому, мы завтра ещё успеем. Тем более - праздник. Выпроводив генералов, однако, полковников я тоже мучить не стал, объявив, что у них завтра выходной. На этом, собственно, "уточнение планов" и закончилось. Быстро и плотно поев, воспользовавшись тем, что "комиссия" дружно намылилась в баню, я со старлеем-порученцем принялся готовиться к завтрашнему дню.
   - Товарищ генерал-полковник, а куда это мы завтра? - спросил меня Сергеев, видя, что я достал из чемоданчика, собрал и проверил трёхстволку, подарок Михаиру Исибасу, пересчитал и переложил часть патронов из коробок в патронташ. - Охота?
   - Да, Ваня. На крупного зверя. Но ты на неё не пойдёшь.
   - Почему это? - привыкший уже везде и всюду быть со мной, старлей несказанно удивился, не сдержав чувств и высказавшись вслух.
   - Потому, что это, во всех отношениях, опасно.
   - Так тем более мне надо идти! Куда вы с этим коротким карамультуком?! Я хоть в комендантской роте нормальную СВШ возьму! Удовольствие портить не буду, но хоть подстрахую!
   - Стрелять я вовсе не собираюсь. Мне главное - посмотреть. Если повезёт - сфотографировать. А длинный ствол, который не спрячешь, там совсем ни к чему. Чтоб лесников не нервировать. А вот твой ТТ мне пригодится, - посмотрел я на вынутый из кобуры приметный "Браунинг" с орденом на рукояти.
   - Темните вы, товарищ генерал-полковник! И мне от этого не по себе! Как я оправдываться буду, если с вами что случится? Чёрт с ним, с ТТ, хоть и не имею я права своё оружие вам передавать! Что я вашей жене скажу? А в наркомате? Да, в конце концов, всему советскому народу? Нет! Как хотите, но я с вами пойду! И ещё генерал-лейтенанту Бойко доложу! Он с вами вообще целую дивизию отправит! А там - казните, как хотите, хоть голову снимайте!
   - А вот шума не надо! - напрягся я, испугавшись ретивости старлея. Чего доброго, сорвёт мне всё через свою чрезмерную заботу. - Я собираюсь участвовать в очень важном, секретном, но, скажем так, не совсем законном деле, по сравнению с которым твой эпический рейд в ДМЗ - детские шалости. У тебя и так залёт, поэтому останешься.
   Не на того напал! Ваня Сергеев - парень хваткий!
   - Вы, товарищ генерал-полковник, меня знаете, - почувствовав слабину с моей стороны, заявил он, вспомнив, видимо, беспризорное детство. - Я за любой кипеж, окромя голодовки. Пойду с вами - и точка!
   - Сам, дурак, напросился, - не сдерживая раздражения, ответил я порученцу. - Запасная гимнастёрка есть? Спарывай, к лешему, петлицы и вот, пограничные пришивай! Хорошо, что в Бресте с запасом на собственную криворукость взял. Потом раздобудешь нам пару полушубков и ушанку мне вместо папахи.
   Пока не пришли полковники, мы, занимаясь портняжничеством, проговорили легенду. По ней, с поправками, выходило, что мы корреспонденты журнала "Пограничник", в звании капитана и старлея погранвойск, прибыли писать репортаж о службе Брестского погранокруга. И далее, истинные цели, задачи и то, что нам за это будет в случае, если погорим на чём-нибудь. Даже не дослушав меня до конца, Иван хмыкнул, мотнув головой.
   - Ну вы, товарищи генералы, даёте! Куда нам, лейтенантам! Только и слышишь от вас про устав, дисциплину, субординацию... А сами?
   - А ты думаешь, товарищ старший лейтенант, почему лейтенантов много, а генералов мало? Потому, дорогой, что сорвиголов вообще нехватка. А тех, кто не попадается - ещё меньше. Победителей же не судят, а награждают. Вот, не попадись ты чекистам, а развали тягачом какой-нибудь мост, что инженерная разведка пометила как проходимый - был бы героем. А так... Но запомни, правило действует только в такое лихое время, как сейчас. В спокойные годы больше другие качества наверх служебной пирамиды возносят. Умение угодить начальству, например.
  
  
  
   Эпизод 7.
  
   Как ни странно, моя авантюра, на первых порах, пошла без сучка и без задоринки. На чекистский аэродром "корреспондентов", приехавших из Кобрина с конвоем мотострелков, пропустили вообще без лишних вопросов и проверки документов. Командующий погранокругом озаботился устно предупредить коменданта о визите прессы и создании всех условий для успешной работы. Побродив по стоянке самолётов, которые в темноте ещё готовили к взлёту, нашли "наш" борт. Командир экипажа, узнав, кого на самом деле и куда повезёт, тоже не стал умничать, вполне удовлетворившись "военной тайной". Раз зашли на аэродром - значит так надо.
   Биплан СХ-2 с движком М-62, заимствованным, вместе с винтом, с истребителя И-16 ( К-моторы считались секретными, хоть японцам и продали запорожский М-77), поднялся в небо одним из последних, дав нам шанс сделать пару снимков "Стрекоз" и СБ на фоне поднявшихся повыше облаков, не "рассекречивая", по инструкции особиста, расположение аэродрома. В самолёте в нашем распоряжении оказался весь салон, в котором имелись большие прямоугольные окна "автобусного типа", отделённый от кабины пилотов радиорубкой с глухой переборкой. Проблем с немецкими "попутчиками" быть не должно, поскольку рассматривать нас они могли лишь в короткое время посадки и высадки.
   Дозаправка на нашей "точке" неподалёку от Варшавы дала мне время оценить "договорной" аэродром на нашей стороне. Средние двухмоторные бомбардировщики пользовались им без каких-либо проблем, пожалуй, на мой взгляд, годился он и для тяжёлых машин. На краю поля имелись в достаточном количестве землянки для штурманов и радистов, летающих вместе с немцами над нашей частью ДМЗ. Топливный склад. К моему удивлению, цистерны-заправщики, легко и в минимальное время справились с целой эскадрильей. Автоцистерна, да ещё и с насосом, была большой редкостью и мне для своих танкистов подобные машины приходилось буквально выгрызать. А здесь, только чтоб пустить немцам пыль в глаза, их целый десяток! В общем - очень плохо. Какой-нибудь, тьфу-тьфу, гешвадер, наверное, спит и видит, чтобы летать отсюда. Ничуть не лучше была и картина по ту сторону кордона, поскольку тот фашистский аэродром был ещё больше.
   Как бы я ко всему этому не относился, но задачу увидеть всё собственными глазами, выполнил. И это уже можно было считать успехом. Немцы, штурман лейтенант Ягер и радист фельдфебель Хунд, вызвали у меня, прилагающего планомерные усилия ради овладения полноценной разговорной немецкой речью, улыбку. Конечно, я не мог думать на немецком и не знал, как воспринимают себя они сами, но пополнение экипажа Охотником с Собакой, с моей точки зрения, выглядело забавным. Судя по всему, либо немцы действительно не поняли причины моей улыбки, либо проигнорировали намеренно, чтоб избежать лишнего внимания к себе со стороны русских военных журналистов, которые, упомянув их, могли понаписать чего угодно. Вот так и получилось, что наоборот, лётный персонал Люфтваффе избегал общаться с нами, а не я с старшим лейтенантом Сергеевым от них прятался. Зря я только свои запорожские усы подрезал чуть короче "чапаевского стандарта", дабы только прикрывали шрамы верхней губы.
   Район, в который я попросил командующего погранокругом направить мой самолёт, один из двух "подозрительных", находился примерно в полусотне километров от Варшавы. Конкретно нас интересовала станция Есёнка на лодзинской магистрали, спрятавшаяся в относительно крупном для Польши лесном массиве, который, с небольшими перерывами, тянулся до самой границы у Вислы, охватывая Варшаву с юга. Перелёт к цели вызвал тяжёлые впечатления. Шли по "компасу Кагановича", или кто там у фашистов айзенбанами заведует, конечно не миновали и бывшую польскую столицу. Полтора года прошло со времени боёв за город, но он был совершенно пуст и мёртв. Если где и сохранились ещё стены, а не груды щебня, то крыш и перекрытий не осталось вовсе. Почерневшие от пожаров скелеты домов, припорошённые снегом, милосердно скрывавшим от глаз большинство ужасов разрушения, сиротливо стояли в абсолютно безлюдной пустыне. Нигде не виделось ни следа, ни дымка. Жизнь теплилась лишь у железной дороги, да у проходящих через громадный пустырь шоссе. Но дальше на юго-запад, где боёв или вовсе не было, или они были не столь упорны, картина менялась. Частые городки, селения, отдельные хутора курились дымками из печных труб, виднелись упряжки, машины и отдельные прохожие.
   Вот только за Жирардувом, как только начался лес, всё вернулось на круги своя. Станции Суха-Жирардовская, Есёнки, Радзивиллув-Мазовецкий были живы, но жизнь эта была, даже на взгляд с высоты птичьего полёта, сугубо казённая. Наши контролёры знали толк в своём деле и специально снижались, на мой оценочный взгляд, до пятидесяти метров, чтобы рассмотреть все подробности. Я, в каждой точке, успел сделать несколько снимков через окно салона, отметив высокие платформы с желтевшими свежеобработанным лесом съездами-пандусами. Пусть платформы старые. Но вот усовершенствования совсем свежие! Для чего, если не для разгрузки техники? Впрочем, это ещё ни о чём не говорит. Это могут быть вовсе не танки, а обычные грузовики или полугусеничные бронетранспортёры, которые немцы в ДМЗ широко использовали и по прямому назначению, и как самоходные пушки.
   Удача улыбнулась нам, когда мы, не долетая до Скверневице, изменили курс на девяносто градусов вправо, приступив к планомерному осмотру части лесного массива к северо-западу от железной дороги. Самолёт, немного набрав высоты для расширения кругозора, сперва летел ровно, но вскоре встал в вираж и одновременно начал снижаться. Я уж приказал было порученцу спросить у летунов в чём дело, как дверь радиорубки пинком распахнулась и наш радист, возбуждённый, будто он на футболе и любимая команда забила гол, проорал в нашу сторону одно-единственное слово:
   - Танки!!!
   Честно скажу - не поверил. Так просто? В первые полчаса после вылета с немецкой "точки"? Без долгих мучительных поисков и рассматривания сплошного белого до рези в глазах? Но, против фактов не попрёшь! Вместе с креном улучшился и наш обзор из салона вниз. Сергеев первый увидел пересекающую большую поляну колею и указал мне направление. С потерей высоты стали различаться чёткие следы гусениц и выровненный днищем между ними снег, а ещё чуть позже, когда, пролетев вдоль колеи назад, мы снова стали разворачиваться, стали видны и сами танки, пять штук, прижавшиеся в колонне к лесной опушке. Это как же наши контролёры их разглядели?! Уважаю и завидую! Молодцы!! Крутясь на минимально возможной высоте, пилот раз за разом предоставлял мне шикарные условия для фотосъёмки. Всё, как на ладнони! Сами боевые машины в белой зимней окраске с проглядывающими сквозь неё более тёмными пятнами, вытоптанный кругом снег... Вот только людей нигде не было видно. Попрятались, твари, услышав гул авиамотора? Страусы чёртовы! Что толку, если задница в виде пяти "панцерфир" торчит?!!
   Увлечённый, я на время отключился, слыша, но не воспринимая, как радисты, наперебой, на двух языках передают данные и координаты "цели", как немецкий штурман, приподнявшись со своего кресла, стоящего уступом к центу за местом нашего, твердит на хохдойче:
   - Никаких наших частей в этом районе нет! Никаких наших частей в этом районе нет!!
   В реальность меня вернул истеричный крик Ягера, который я, даже не осознав, счёл сигналом об опасности:
   - Хох!!! - ещё не отзвучало это короткое слово, как мы уже начали совершать какие-то действия. Самолёт резко дёрнулся влево и вверх, стремясь выйти из правого виража и одновременно набрать высоту, я потянулся к чемоданчику, а Сергеев - к парашютам, наряду с чехлами и прочим тряпьём, служившим пассажирскими сидениями в грузовой кабине. В следующее мгновение в носу раздался треск, мелькнули вспышки и наш СХ-2, резко дёрнувшись, потерял скорость и пошёл к земле. Двигатель обрезало, а через открытую дверь радиорубки внутрь грузового отсека ворвалось пламя. Я сперва почувствовал, что подошвы отрываются от пола, но гравитация победила и меня потащило в нос, навстречу огню. Влететь в него я не успел, поскольку пол и правая стенка салона со всей дури пнули меня и я воспарил в замкнутом пространстве отсека, пошедшего кувырком. Мелькнули удивлённые глаза Вани Сергеева, выброшенного в белый свет через распахнувшийся широкий грузовой люк на левом борту. Ещё через мгновение я врубился, собрав собой все тряпки, в хвостовую переборку внезапно остановившегося самолёта.
   Встать-то он встал, но в совершенно ненормальном положении, задрав шасси в небо. Всё вокруг было заполнено дымом и густым влажным паром, но пожар, кажется, прекратился или временно отступил. "Хорошо!", отметил я про себя, убедившись, что практически не пострадал, не считая ссадин, порванного кое-где и слегка закопчённого тулупа. И тут же сделал ошибку, встав на ноги. Тонкая, тряпочно-фанерная обшивка крыши фюзеляжа, по сути, аэродинамический обтекатель, не несущий силовой нагрузки, провалилась, а вместе с ней и мои ноги. Я оказался в дурацком положении - по колено в снегу и по пояс внутри самолёта. А всё, что между, то бишь, моя дражайшая задница, овевалась февральской позёмкой. Вернуться на исходные было невозможно, поскольку фанера, упруго изогнувшись, допускала движение лишь в одном направлении - вниз.
   - И что тебе ровно не сиделось, авантюрист хренов?! - с чувством спросил я сам у себя, глядя на выползающего из радиорубки обожжённого и поломанного, тонко воющего фельдфебеля и, одновременно, наклонившись, пытаясь дотянуться до валяющегося неподалёку чемоданчика и разбитого фотоаппарата. Вдобавок к уже случившимся неприятностям, с поля раздался встревоженный крик порученца:
   - Товарищ генерал-полковник! Товарищ генерал-полковник!! Вы целы?!!
   Если и так, то явно не надолго! Пуля, прошившая салон в оба борта насквозь прямо надо мной, не оставляла в этом никаких сомнений. Если б стоял столбом, то точно каюк! Бешено задёргавшись, выламывая фанерную щепу, я упал седалищем в снег и получил по башке чемоданчиком, ручку которого успел ухватить.
   - Ложись, дурак!!! - крикнул я явно ещё не пришедшему в себя старлею, стоящему в полный рост, после чего отполз за исходящий паром и дымом нос самолёта.
   Направление, откуда в меня стреляли, я успел понять по выбитым из бортов щепкам. Метров триста. Мне до опушки - около сотни. И ветер сносит "дымзавесу" в удобную мне сторону. Пожалуй, за ней можно попытаться добраться до леса, где есть укрытия и шанс уйти. Плохо только то, что спасительная опушка, и опушка, с которой в меня стреляли - та же самая. Разница в расстоянии. И дымзавеса, скрывшая меня от противника, играет в обе стороны. Те, кто решил подпортить наши шкуры, тоже могут ей воспользоваться. И, судя по пальбе из винтовок, их там не меньше пяти.
   Раз драки не избежать, то надо вступать в неё во всеоружии. Приведение в боевое состояние "Зауэра М30" не заняло у меня много времени. Патронташ на плечо, "ВИС" из под полушубка, из наплечной кобуры, сзади за пояс, "дежурные" индпакеты в карманы, чемодан с оставшимися в нём немногими тряпками отбросить подальше от вновь начавшего разгораться самолёта. Тем не менее, пока возился, ползком нарисовался "адьютант его превосходительства", оставив после себя целую траншею в снегу. Глаза шальные, но сам цел и невредим, с моим "Браунингом" в одной руке и парашютом в другой.
   - Меня как вынесло! А парашют в руках! Только подумал, что надо кольцо дёрнуть, как хлоп спиной в снег! Очухался, гляжу - валенки кверху носами торчат! А я весь внизу!!
   - Угомонись! - оборвал я словесный понос возбуждённого старлея. - Кого видел?
   - Да, там, - махнул он рукой, - двое прутся сюда. Но для пистолета далековато. Так, что я к вам.
   Сместившись на метров на пять в сторону, туда, где дым начинал слегка приподниматься, я с удивлением увидел двоих, бредущих напрямик к нам в глубоком снегу. Идут, поганцы, в полный рост! Значит, наверняка знают, что у экипажей дальнобойного оружия нет. Даже винтовки в нашу сторону не направили, держат на весу у пояса. Кто такие - в маскхалатах не понять. Одно ясно - пока есть шанс, надо их приземлить. Метров двести. Как раз то, что надо. Именно на эту дистанцию пристрелян нарезной ствол моего М30.
   Выстрел оказался более удачен, нежели я рассчитывал. Полуоболочечная 9,3-миллиметровая пуля буквально взорвала голову "чистильщика". Второй ожидаемо нырнул в снег, но то, что над полем пронёсся дикий, нечеловеческий визг, стало для меня сюрпризом. С кем воюем, леший вас раздери?!
   С опушки опять зачастили винтовки и на этот раз я уже чётко различал четыре ствола.
   Били "в сторону цели", не жалея патронов, зачем-то дырявя и так уже горящий вовсю самолёт.
   - Ваня, тихо за мной! - скомандовал я, дождавшись, когда все четверо стали менять обоймы. Конечно, пауза невелика и за неё никуда нам не успеть. Но перезарядка отвлекает от наблюдения. Был шанс, что не заметят, как мы выбрались из-за укрытия и он сработал. Двигаясь по-пластунски в рыхлом снегу, стараясь лишний раз не поднимать голову, мы благополучно достигли опушки. Пожалуй, ничуть не медленнее, чем идя в полный пост. Попробуй тут побегай, когда снега по пояс! Зато у леса - красота! Опушка потому опушкой и называется, что подлесок, на границе царств деревьев и трав, урывает своё, разрастаясь "пухом" густого кустарника. Иначе это был бы просто край леса.
   Под кустами ползти стало легче, но не быстрее, поскольку нельзя было задеть хоть за что-то, чтоб не вызвать "мини-лавину" с тонких веток и не раскрыть своё расположение. Впрочем, я с Сергеевым лишь нырнул под низкий "навес", спрятавшись в ямке у корневищ, чтобы осмотреться. Стрельба прекратилась довольно давно, стало быть противник нас потерял и тоже движется. Хорошо б он просто восвояси убрался, решив, что кусачая цель не оправдывает жертв, и оставил нас в покое. Мы тут полежим, подождём, позиция удобная. Вот только след от самолёта нас выдаёт.
   - Товарищ старший лейтенант, айда им навстречу немного. То, что мы здесь, не скроешь, но пусть напорются раньше, чем ожидают.
   Уловка сработала, Сергеев, поскольку был с многозарядным, скорострельным, коротким стволом, пополз первый, но метров через пятнадцать замер, показав мне два пальца. Действительно, когда ветер стихал, стали доноситься приглушенные голоса. Один тонкий, в котором проскальзывали просительные интонации, другой грубый, хриплый, отвечавший коротко и резко, но гораздо больше "цицкающий". Немного погодя, метрах в тридцати, показались из-за деревьев двое, один грузный, невысокий, шёл пригибаясь и с опаской посматривая через прогалины в кустах на поле, второй же, длинный, худой, просто плёлся в двух шагах за вожаком. Вот так "спецназ"! И где, мать вашу, спрашивается, танкисты?! Боясь, что старлей вспугнёт их, начав палить из пистолета и непременно кого-то упустит, я торопливо, один за другим, разрядил оба гладких, заряженных картечью ствола. Хватило и тому, и другому, дорабатывать не потребовалось.
   Нашумел я и положение наше теперь раскрыто. Наглядным доказательством тому была пара просвистевших над нами пуль. Определив направление, мы с Сергеевым, не сговариваясь, бросились под прикрытие деревьев, распластавшись у корневищ, пока стрелки дёргали затворы своих "маузеров". Следующий залп был точен, щепа полетела и от моей сосны, и от пня, за которым прятался старлей. Зато и мы, по вспышкам, засекли лёжки врагов. Мороженая древесина неплохо держала удар, несмотря на смешную дистанцию в 40-50 метров, но надо было что-то делать, ведь где-то был ещё один, которого я напугал в поле. Переглянувшись и поняв друг друга, мы принялись сокращать дистанцию, пользуясь перезарядками. Те сообразили и перестали палить, абы в нашу сторону, залпами. Стали страховать друг друга. Профи, мать их... Ничего, скоро у них обоймы так и так закончатся. Посмотрим тогда.
   Мы успели продвинуться метров на десять, когда настал момент для броска. Но, едва мы дёрнулись, в нас полетела граната! Я плюхнулся на пузо и прикрыл голову, надеясь, что снег и толстая одежда спасут, но... Гулкий деревянный стук, крик ужаса и взрыв! Гранатомётчик умудрился попасть в сосну перед собой и смерть отскочила обратно к неумехе. Жив, судя по протяжному стону, но явно не боец. Зато второй, пока мы приходили в себя, не веря, что уцелели, успел перезарядиться.
   - Не лезь, просто придержи его, - сказал я старлею, когда мы вновь скрылись за укрытиями неподалёку друг от друга. Пока тот постреливал, привлекая к себе внимание, я заменил в левом стволе картечь на дробь. Зачем? Хотел взять языка без лишнего риска. Люди часто употребляют выражение: "бьёт белку в глаз" описывая меткого стрелка. Большинство никогда не видели, как это происходит. А всё довольно просто. Белка, заметив охотника, убегает вверх по дереву. Достаточно поднявшись, она осторожно выглядывает из-за ствола, чтобы убедиться, что её не преследуют. И вот в этот момент, когда торчит только нос и глаз, и надо стрелять! Дробью! Большая часть уйдёт в древесину и в воздух, но хоть один свинцовый шарик найдёт тот самый глаз. Шкурка же будет цела.
   Вот так и здесь. Попасть пулей, выглядывая и тут же укрываясь - трудно. Выцеливать - страшно. Сноп дроби - реальный шанс. Но и здесь я не стал рисковать. Есть своя особая премудрость для стрельбы из-за угла, когда видишь лишь краешек цели, а ствол доворачиваешь чуть дальше, чем требуется. Иначе говоря, вовсе не требуется видеть лоб, чтобы навестись, достаточно краешка уха. Поскольку я был правее, чем Иван, то для врага являлся менее удобной мишенью. Мне пришлось дать ему знак укрыться и не отсвечивать. Стрелять, конечно, я собрался с левого плеча. Даже не так, приклад вовсе повис в воздухе. Мне нужен один-единственный выстрел, если ружьё отбросит - то не в меня. Дерево помешает. "Там" тоже в стволе последний патрон обоймы, значит, кто - кого. По миллиметру смещаясь, увидел краешек дула, направленного на лёжку Сергеева. Нет, скрылся, перевёлся на меня. Опять появился. Вражина водит стволом, думая, что контролирует обоих. Ага, щаззз! Работаю "по премудрости" когда на прицеле противника мой товарищ.
   Выстрел и тонкий протяжный вопль. "Зауэр", конечно, отбросило, но я был к этому готов и не пострадал. Вскочив, выхватывая оба пистолета, бросился вперёд и вправо. Первая реакция подстреленного - спрятаться, на что и был мой расчёт. Сперва в мои намерения входило лишь сократить дистанцию, но когда винтовочный ствол вновь поднялся в нашу сторону, он ходил ходуном, а из-за дерева слышался скулёж или сдерживаемый плач. Причём, я всё ещё не был замечен, смещаясь всё правее и правее. Так, по дуге, подошёл почти вплотную. Вражина задёргался, только услышав хруст снега по подошвами моих валенок. Но попробуй перебрось длинную винтовку, когда ствол дерева мешает, вставать и высовываться нельзя, да ещё, когда ранен!
   Застал в полностью беззащитном положении и навёл "ВИС" прямо в лоб.
   - Не убивай!!! - бабский, женский, девчачий отчаянный крик по-русски и полные слёз огромные голубые глаза в прорези между белыми шалью и шарфом, которыми была замотана вся голова.
   - Не буду, - буркнул я, почему-то устыдившись, - дай посмотрю, - протянул свободную руку к левому запястью "врагини", выше которого меховая варежка выглядела как пропитанные кровью лохмотья. Стянув рукавицу, присел и спрятал пистолет, предупредив:
   - Не дёргайся.
   Кисть левой руки была изорвана дробью, частично застрявшей в костях и мясе. Разорвав индпакет, наложил жгут, остановивший кровотечение, после чего облил водкой из фляги. Оказалось чуть лучше, чем на первый взгляд. Пострадали большой, указательный, средний пальцы и всё, что между ними. Причём, указательный сломан.
   - На, хлебни, - сунул я флягу пленнице. Та, видя, что я озаботился её здоровьем и не проявляю агрессии, послушно приняла и отхлебнула, тут же закашлявшись. И тут вновь началась перестрелка. Пару раз быстро бабахнул "Браунинг", сухо щёлкнул выстрел "Маузера" в ответ.
   - Понимаешь меня? Как её зовут? - быстро спросил я, припомнив давешний визг на поле.
   - Кася, Катажина... - поправилась пленница.
   Скажи ей, что война до ужина заканчивается! Ужин - за ваш счёт! Мы с вами не враждуем, если вы нас убить не пытаетесь! Но сами убиваем "на раз", как ты уже поняла! - сердито приказал я, достав нож и начав выковыривать из мяса дробинки.
   Это явно было ошибкой, поскольку Кася явно восприняла эмоциональную речь своей подруги так, будто её пытают. Треснул выстрел и пуля просвистела неподалёку.
   - Дура!!! - громко отозвался я, не прекращая своего занятия и стал рассуждать. - Вот убьёт она меня, некому будет вас от немцев спасти, которые со всех сторон сюда уже наверняка чешут. На что рассчитывали, сбивая наш самолёт?
   - Мы случайно, - всхлипнула пленница, - пан ксёндз сказал только напугать. Мы не целились совсем, так получилось.
   - Пан ксёндз? Это тот, что вон там, у кустов валяется?
   - Нет, там пан Вацлав. Пан ксёндз не может людей убивать, он у пушки остался.
   - А тебя-то как звать? - спросил я, слушая, как мимо пролетает очередная пуля.
   - Ядвига...
   - Яжка, стало быть? - улыбнувшись, переспросил я, отвлекая от причиняемой мной боли.
   - Можно и так...
   - Откуда русский знаешь?
   - Жила на кресах всходних.
   - А здесь как оказалась?
   - Родня решила, что лучше у немцев, чем у красных, - дерзко сверкнула она глазами.
   - И где родня?
   - Убили... - призналась Ядвига и заскулила, пытаясь сдержать слёзы.
   - Немцы?
   - Да...
   - Ну вот, а ты говоришь, здесь лучше, - вздохнул я, щедро посыпав кисть стрептоцидом и начав бинтовать, пристраивая оторванные куски мяса на их законное место.
   Между тем, стрельба-то стихла и вскоре послышались шаги.
   - Представляете, товарищ генерал-полковник, девка! - с возмущением сказал старший лейтенант Сергеев, держа захваченную им Касю за шиворот. Шаль с её головы была сорвана и висела на плечах, а поверх рассыпались длинные, прямые, золотистые волосы.
   - А то! Небось, красивая? - задал я неожиданный вопрос, продолжая заниматься Ядвигой.
   - Есть такое дело, - удивлённо дёрнул старлей завязки своей ушанки, увидев, что у меня тоже "приятная компания".
   - Ну, тогда ты их и пристрелишь, - сказал я жёстко, - а то у меня рука не поднимется!
   На меня с ужасом уставились все три наличные пары глаз, но я и не думал смягчать.
   - А если ещё раз, пока мы не пересечём границу, ты назовёшь меня генерал-полковником, я сам тебя пристрелю. Понял, Ваня?! Я - Родион! Заруби себе на носу! Кивни хоть, если понял!
   Старлей кивнул.
   - Да не тряситесь вы все так! Крайности отложим пока, - сказал я гораздо спокойнее. - Уж извините, девушки, но через границу, как вы говорите, к красным, вместе с нами вам придётся уйти. Никто из нас четверых к немцам попасть живым не должен! Все осознают?!
   Иван с Ядвигой кивнули, Катажина, что характерно, тоже.
  
  
  
   Эпизод 8.
  
   Ксёндз сидел на станине Флак 28 и нервно перебирал чётки, когда мы с Иваном, предварительно связав девчонок, вышли к нему. Пристрелил подстрекателя, пославшего на убой старика и четверых подростков 16-17 лет (тяжелораненого гранатомётчика, уже потерявшего сознание, пришлось по-тихому дорезать, избавив от мучений) двое из которых - слабого пола, без сожалений и угрызений совести. В других обстоятельствах я бы с большим интересом пообщался с "мозгом" всей этой операции. Это ж какую извращённую фантазию надо иметь, чтоб провести группу, в зачищенную от местных жителей зону, под видом похоронной процессии! Причём, они не только винтовки везли в массивном гробу, в которой была уложена сухонькая бабка. Сам "саркофаг" стоял на постаменте, под которым скрывалась 20-миллиметровая зенитка! Всё это дело взгромоздили на массивные, прочные сани, задрапировали. Даже балдахин установили сверху! И вперёд! То ли графиня, то ли княгиня едет к последнему пристанищу в фамильном склепе в сопровождении ксёндза, служки и хора мальчиков-девочек для заупокойной службы, или как оно там в католичестве называется. Причём зенитку они умыкнули у немцев по дороге, специально напав крупной бандой на охрану моста. Мост разрушили, банда ушла в одну сторону, уводя погоню, а скорбная процессия - в другую. Хорошо, что патронов у них оказалось с гулькин нос, на одну хорошую очередь.
   Мало того, собрали уже здесь, на месте, из привезённых на вторых санях запчастей одноосную повозку на шестёрку лошадей. Утяжелив её короткими брёвнами срубленных сосен, прикрепив к ободьям танковые траки с подбитых ещё в 39-м "четвёрок", замаскировав конский след бороной и скребком, ксёндз добился полной иллюзии "пацерштрассе", танковой дороги. Ну, а сами танки... Снеговиков мы все в детстве лепили, эскимосы иглу из снежных кирпичей строят, а поляки, выходит, макеты боевой техники. Хобби такое - моделизм в натуральную величину. И ведь как аккуратно, достоверно (пачку фоток немецких панцеров у служителя культа нашёл), где палочками, где угольком, все колёсики, лючки, радиаторные решётки, даже смотровые приборы обозначены. Стволы не только вырублены по форме, но и доработаны ножами, натёрты мелом, дульная часть - зачернена. Всё это - вшестером за двое суток, считая первые подготовительные.
   Понятно, чьи здесь уши торчат. План продуман идеально, показать, пугнуть, сломать макеты и уйти. Пусть немцы с русскими грызутся. К счастью, как всегда, когда "англичанка гадит", подкачало исполнение. Возьми и влепи местные "робин-гуды" прямо в самолёт без прицела и пристрелки. Тут уж выбора не оставалось - только зачищать, чтоб всё не раскрылось. Да, крайне интересным человеком ксёндз был. Но у нас теперь другие проблемы. Скоро здесь будет не продохнуть от эсесманов, а генерал-полковнику Любимову к ним никак нельзя. Нет меня здесь! От слова "вообще"! Ни для наших, ни для немцев. Последние могут на голубом глазу врать, что никого не видели, а с нами делать что угодно и сколько угодно. Зная Гестапо, с уверенностью можно утверждать, что на тот свет, попади я в их руки, отправлюсь анатомической загадкой, поскольку своей былой осведомлённости в германских делах рационально объяснить не смогу. Остальным тоже мало радости будет. В лучшем случае - шлёпнут быстро. В худшем...
   Минут сорок потратили на заметание следов, в том числе, в буквальном смысле. Чтоб картину и участников происшедшего в подробностях было крайне сложно установить. Кто в кого стрелял и почему. Я в уме прикинул, что из немцев, нас, кроме Ягера и Хунда, никто не видел и, возможно, о "корреспондентах" никто не знает. Если повезёт, наши тоже не будут спешить поднимать панику, пока подробностей не установят. Вот пусть полицаи себе голову поломают, кто воевал и куда делся. Я им ещё и сюрприз оставил в виде пары польских "эфок", то бишь О-23, на покойниках. Пущай, как говорил Иван Васильевич, полетают. С собой, захватили патроны, оставив лишь по обойме-другой мертвецам, три гранаты, "маузер-98" польского образца, да ещё один пистолет "ВИС", нашедшийся у "деда".
   На всё про всё, с момента, когда наш СХ-2 был сбит, ушло не более полутора часов, а мы уж уходили на двух санях, которые вели переодетые в своё обычное платье пленницы. Мы с Сергеевым, прячась под балдахином, с комфортом ехали, сидя на гробу, в передних, которые тянула четвёрка лошадей. В задних, гружёных только "маскировочным" овсом и сеном, запряжённых такой же четвёркой, путешествовал дохлый ксёндз. В случае проверки со стороны немцев, мы должны были бы прятаться в постаменте, там, где раньше везли зенитку. А легенда девчонок была проста - обстреляли из леса, они с санями убежали, а мужики там остались. Насчёт того, что пленницы фашистам нас не сдадут, я был уверен. А при встрече с местными решил, что действовать будем по обстоятельствам. Но советские звёзды с шапок мы, на всякий случай, пока сняли.
   Первый авиаразведчик, причём - немецкая "рама", прошёл над нами лишь спустя ещё час. Видимо, радисты передать о факте обстрела с земли не успели, а на "точке" ждали, пока не выйдут все сроки по топливу. И лишь потом послали на поиски к месту, откуда в последний раз шла передача. Да, пожалуй так. Немцы сами о себе знают, что их танков здесь нет, беспокоиться нечего. Нашим тоже надо опираться на что-то существеннее радиограмм, чтоб скандал поднимать. А ещё спустя час пошёл снег, спасший нас от присмотра с воздуха и ещё более скрывший следы.
   Двигались мы по захваченной карте, поскольку все наши сгорели, но она оказалась очень хорошей, с пометками проходимых для нас путей. Отдельно - "немецкие" дороги, по которым могли идти моторизованные подразделения карателей. Конечно, хочешь, или не хочешь, порой приходилось выходить и на них, например, при переезде железной дороги, но, в основном, шли лесом, просёлками. На переезде, который охранялся, прошла проверку наша маскировка. Эсесовцы обоз остановили, но перетряхивать не стали, ограничившись поверхностным осмотром. Зато, выслушав объяснения Катажины, более-менее владевшей немецким, по телефону минут двадцать докладывали и ждали ответа. Благодаря этому, увидели мы и поисковую группу именно "по нашу душу", как мы поняли из разговоров остановившихся эсесовцев. Всего три малых полугусеничных БТР и пара мотоциклов с коляской. Что-то вроде разведвзвода? И то не тянет. Не густо. Во всяком случае, об оцеплении и облаве речь пока не идёт. Резонно. Самолёт мог упасть и сам по себе. По техническим, так сказать, причинам, или по вине лётчика. Но вот когда эти разведчики увидят пепелище, место боя, спёртую у них зенитку и остатки лагеря, где двое суток стояли диверсанты - вот тогда держись! Прикинув в уме время, я решил, что раньше завтрашнего дня немцы вряд ли что сумеют предпринять. Пока доедут, пока осмотрятся, доложат, командование примет решение... Нет, не успеют до темноты. А вот утром наш обоз станет уже "приоритетной целью". Ну сколько путников могло пересекать зачищенную от местных жителей зону? Наверняка немного. И все под подозрением.
   Надо сказать, что на карте окрестные населённые пункты были помечены или могилкой с крестом, или свечкой. Подозвав Ядвигу, я подтвердил своё подозрение. Первые были просто вырезаны, а вторые - сожжены. Гарнизоны оккупантов же, видно было без всяких пояснений. "СС" они и в Африке...
   - Это точно? - спросил я у пленницы.
   - Я здесь жила, пока язычники не пришли и не убили всех! - ткнула он пальцем в хутор чуть в стороне от нашего маршрута на восток.
   - Почему язычники? - уточнил я.
   - Дивизия "Рагнар Лодброк"! Они отцу спину топором разрубили и лёгкие вынули! Это у них "польский орёл" называется! - с ненавистью в голосе сказала шестнадцатилетняя девчонка. - Ксёндз говорил, что так только язычники делали! В другой раз, в другие сёла и хутора, дивизия "Данмарк" приходила. Так те хоть иногда крестятся и просто расстреливают и вешают! А эти, из "Лодброка", любители живьём сжигать!
   - А твой хутор почему не сожгли?
   - Людей, видимо, мало. Одна семья всего, да меня ещё дома не оказалось. Вручную быстро справились. Сжигают они сёла, особенно если костёл есть. Загоняют всех внутрь, запирают и подпаливают.
   Я слушал и не верил своим ушам. Прям Белоруссия-43 "эталонного мира"! Видимо, Лондон всеми силами толкает поляков в спину, чтоб хоть как-то навредить Гитлеру. А фашистам только повод дай! Однако, Ядвига не тот человек, чтобы, держа камень за пазухой, впаривать заведомую "дезу". Рассказывает, как о самых обыденных, всем известных вещах! Ну, не верю, что она Мата Хари прожжёная! Стало быть, по крайней мере, "датские" дивизии реально существуют.
   - Не против, если у тебя погостим? - спросил я Ядвигу.
   - Против! - ответила она не сердито, но хмуро. - Но разве вам откажешь?
   Через пять часов и двадцать километров мы, никем не замеченные, вошли на заметённый снегом, безлюдный хутор. Деревянный дом, обычная хата, два длинных сарая и глухой забор с воротами, обрамляли двор. Везде - глубокий снег. До ближайшего леса здесь было метров двести, а до села - километра три через поле и небольшой перелесок. В доме беспорядок, всё перевёрнуто вверх дном, бросилась в глаза корявая надпись углём на внутренней стороне двери: "Ragnar Lodbrok". Впечатление полное, что хозяйничали уголовники-отморозки, причём подросткового возраста. Разве станет нормальный, взрослый человек ломать, к примеру, лавку, сбитую из толстых досок. Грязные следы сапог на ней говорили, что специально прыгали, несколько раз. Кому-то энергию девать было некуда.
   - Родня приютила, землю дала. Сбережения у нас кое-какие были, отец хотел на будущий год настоящую усадьбу начать строить. Говорил, немцы - цивилизованный народ, жизнь продолжается, - огляделась вокруг Ядвига и, с присущим юности оптимизмом, заявила. - Ничего, вот вышвырнем непрошенных хозяев, отстрою всем на зависть!
   - А эта усадьба тебе чем плоха? - не понял Сергеев. - У нас по деревням такие только у кулаков были!
   - У кулаков... Не видел ты нашей усадьбы там, за Вислой! Дома каменные, гараж, машины, трактора! - с гордостью, подбоченясь, заявила Ядвига.
   - Может, как раз, видел! - обидевшись, подпустил шпильку Иван, намекая, кому всё досталось. - А ты из этих? Из помещиков-эксплуататоров что ли? Так тогда вам и надо!
   - Отставить! - оборвал я старлея. - Думай, что говоришь! Кем бы кто ни был, никого не позволено казнить без суда и следствия изуверским способом!! Пришёл в дом - имей уважение!!!
   Сергеев и так уже, наверное, корил себя за язык, поскольку Ядвига скуксилась и, пустив слезу, захлюпала носом. А тут и я ещё с выговором.
   - Прости, дурь с языка слетела, - сказал он девчонке и, коротко взглянув на сердитую Катажину, приобнял нашу плаксу, пытаясь успокоить.
   - А-атставить, - уже мягко прекратил я процедуру, акцентируя всеобщее внимание на процессах, далёких от классовой борьбы. - знаю я ваши обнимашки. А ты, Ваня, мог бы и поинтереснее способ придумать, нежели сперва до слёз довести!
   - Товарищ... - начал было возмущённо старлей.
   - Пристрелю!
   - ...Родион...
   - Молодец! Шагом марш лошадей выпрягать! А я с барышнями пока в хоромах приберусь, - сказал я, в уме намечая распределение задач в единственной наличной комнате с печью.
   Ну, да ладно. На пятизвёздочный отель я и не рассчитывал. Главное, что в стороне от "немецких" дорог и под крышей. Да в тепле, хоть дом и вымерз. Подходы, опять же, с чердака во все стороны просматриваются. Сани старлей загнал под примыкавший к забору навес, лошадей - в пустую конюшню. Следы замёл. Мы вообще по лесу шли, привязав лапник к задним саням. С воздуха, буде погода наладится, не найдут. А по следу... За нами, разве что, мотоцикл протиснется по лесу, но толкать его по сугробам - сомнительное удовольствие. Оккупанты увели со двора всю живность и подчистили амбары-погреба, но кое-что осталось. Какой шляхтич, да без вина? Вот и у папаши Ядвиги имелся секретный погребок, где, кроме спиртного, нашёлся сыр и копчёности. Хлеба тоже пока хватало, поскольку ксёндз-то рассчитывал на шестерых, а нас четверо всего. На крайний случай - лошадиный овёс есть, чтоб одним мясом не питаться. Чай, сахар, немцы тоже пограбили, но травки, висящие в пучках на чердаке, не тронули. Тоже не пустой кипяток хлебать, а душистый, даже, если секрет знать, с "допингом". С ночёвкой тоже, вроде бы, неплохо. Кровать широкая уцелела, а вместо вспоротой перины подойдут несколько охапок сена, накрытых парой овчинных тулупов. Увидев их, я подивился, что никому не приглянулись. Какие, однако, фашисты неопытные! Сразу видно - ни под Москвой, ни в Сталинграде не бывали. И, даст Бог, никогда не будут. Тут же большая печка с лежанкой, постелив тряпки, можно спать вдвоём. Но тут мне преподнесла сюрприз Ядвига. Схватив "постель" пошла вон, сказав, очевидно, имея в виду меня и Ивана:
   - Вам я в бане постелю!
   - Нет, стой! Ляжем все здесь! - притормозил я её.
   - Мы с вами в одной комнате ночевать не будем! - упёрлась она, молчаливо поддерживаемая Катажиной, упёршей руки в боки.
   - Ещё как будете! - рассердился я.
   - Я здесь хозяйка! - повысила девчонка голос, наверное, вдохновлённая тем, что я недавно сказал Сергееву.
   - Слушайте вы, обе! - меня внезапно накрыло. - Вы мои со всеми потрохами! Ляжете, где скажу!! И не только в одной комнате, но и в одной постели!! И спать будете во всех смыслах и способами, о которых ещё не догадываетесь!!! Ясно?!!
   Ответом мне были две пары перепуганных глаз и одна - удивлённых. Последняя принадлежала очень кстати вошедшему Ивану. Приступ ярости прошёл с его появлением. И хорошо.
   - Так, сели все за стол! - скомандовал я гораздо спокойнее.
   - Вы, русские, такие же, как немцы, захватчики и поработители! Напали на нас и теперь мучаете!! А теперь - хоть убивай!!! Мне - всё равно!!! - вместо того, чтобы подчиниться, выпалила Ядвига.
   - Во-первых, это вы на нас напали, - уточнил я, садясь на принесённую со двора плаху, подавая тем самым пример желаемых мной действий. - И сегодня. И в прошедшей войне. И в историческом смысле. Или, может, это мы в вас бомбы бросали? Или всё же вы из зенитки шарахнули? Да если б не ваш хитромудрый ксёндз, я б с Ваней сейчас в Кобрине чаи гонял, а не по лесам с двумя соплюхами шатался! Или мы, может, пытались, ценою Польши, спровоцировать советско-немецкую войну? Ведь всем в мире после Маньчжурии было понятно, что такое Красная Армия! Тем более, что ещё за год до того СССР объявил, что чужой земли ему не надо, наоборот, на свою землю пригласил всех желающих! Нет! Приспичило панам повоевать! На что рассчитывали? Что немцы за вас сражаться будут? Или это киевский князь припёрся в Краков и лупил там мечом по воротам, а вовсе не польский король в Киев? Что выпрашивали, то и получили!
   Речь моя вызвала интерес и, сперва девчонки, а за ними и лейтенант, заняли место за столом.
   - Во-вторых, насчёт мучений. Если вы не знаете, то там, за Вислой, Польская Республика. Там действуют польские законы. Там, в Люблине, сидит Польское правительство. Да, коммунисты. Но ваши же поляки! Там открываются, благодаря всему СССР, новые школы, больницы, работают ветеринары и агрономы. А ваши, так называемые, борцы, между прочим, их исподтишка постреливают. Хотят они, видите ли, так Польшу освободить! Ага, от врачей и учителей! Но, видно, невдомёк, что если СССР плюнет на дураков и уйдёт, то придёт Германия с Гитлером. Ибо несостоятельность самостийной Польши, треснувшей, как гнилой орех, всем, кроме вас, ясна! Вот тогда поймёте разницу между мучениями!
   Ядвига с Катажиной, которая, видимо, понимала таки по-русски, обиженно сопели, но помалкивали.
   - В третьих, убить вас мы могли ещё там, в лесу. И нам за это ничего бы не было! Попрятались бы от немцев немного в лесу, дождались бы, когда советские "контролёры" приедут, и вышли бы. Даже сейчас мне прямой резон вас шлёпнуть. Сани ваши со всем маскарадом больше не нужны. Снаружи я две пары лыж у сарая видел. Вдвоём с Иваном, без обузы, мы за сутки лесами к Висле выйдем. Зачем мне с вами нянчиться, рискуя, что однажды вы запрёте дверь в баньку, да и подпалите с четырёх сторон? А затем, что я не ваш ксёндз, который по указке англичан детей на убой бросает, даже девок, отсиживаясь позади и прикрываясь саном! Хочешь знать, ради чего весь этот цирк со снеговиками вы устраивали? Ради Польши? Как бы не так! Ради того, чтоб Польша, и эта её часть, и та, за Вислой, в поле боя превратилось! Видели Варшаву? А ведь это единственный город, где в 39-м война шла по-настоящему! Так вот, и мы, и немцы - вояки серьёзные, не то, что ваши паны. Если между нами драка приключится, то все города окрест, как Варшава будут! Про сёла уж и не говорю! Хотите превратить Польшу в пепелище? Что будет с народом вашим, если большая война по этой земле туда-сюда шататься будет? Выходит, я, русский, забочусь о том, чтоб сберечь то, что ещё от Польши осталось. А вы прям в пекло, как умалишённые, лезете! Всё это - в большом и малом. В старые времена, когда, наверное, ещё охотой жили и каждый лишний рот в семье был обузой, у наших общих предков был закон-обычай. Если ты выбрал стезю воина, то должен либо сражаться, защищая род, или, сражаясь, умереть. Если пощады просишь, в плен сдаёшься - ты уже не воин, сам отказался от этого звания, от своей воли, подчиняясь воле чужой. Победитель может убить, не давая пощады. Но если пощадит, то пленника, невольника, раба, придётся кормить, приняв в свой род, защищать, учить, воспитывать точно так же, как своих родных детей. Такая вот цена жалости. Не случайно слово "ребёнок" всего лишь уменьшительно-ласкательная форма слова "раб". Разница всего лишь в возрасте. Меньше тысячи лет назад среди княжеских дружинников были дети и при этом - уже почти взрослые мужики. То есть ученики воинов, не прошедшие посвящения, не бывшие в бою. А цитадель называлась "детинец". Потому, что князь, при приближении противника обязан был выйти в поле и сражаться. Стены города не зазорно было оборонять жителям, крестьянам-ополченцам и ремесленникам. И уж только когда все пали, дело доходило до защиты детинца "детьми". Потому, что ополченцы и ремесленники - вольные люди, сами главы семей и родов, отвечающие за свои поступки, но не воины, а выбравшие другую стезю люди. Отголоски обычаев мы ещё помним. У викингов, к примеру, раб, защищавший род хозяина с оружием в руках и выживший - получал волю. Раз проявил себя, как воин, то прошёл посвящение и достоин равного отношения. До сих пор от вызова на поединок бесчестно отказываться. Если не вышел в поле - значит не воин, а раб, нет чести. Средневековые подмастерья могли бесправно горбатиться на учителя до старости, прежде чем самим стать мастерами. Конечно, позже из обычаев кочевых народов пришло отношение к рабам, как к скотине, а не сыновьям и дочерям. Но старый закон, по которому наши предки жили во много раз дольше, нежели по Библии, крепко сидит у нас в крови, хоть мы это часто не осознаём. В каких-то народах больше, в каких-то меньше.
   Я, наконец, увидел, что взор слушателей помутился и застыл, они будто впали в транс, размышляя о своём. Эффект, которого я своими пространными речами и добивался. Плевать, что малопонятно, для женщин главное эмоции и общий настрой.
   - Так, к чему я всё веду. Оружие вы в руки взяли? Ответственность, с этим связанную, приняли? Напали на нас? В плен сдались? Вот и слушайтесь меня теперь, как отца родного. А моя обязанность из вас нормальных людей сделать. Единственный шанс вас спасти - увести через Вислу. Здесь, если от меня убежите, всё равно сгинете, не через день, так через месяц. Просто потому, что в немецком будущем никаких, так называемых, "низших рас", вроде поляков, не существует. И этот дом служит лучшим тому доказательством. А в советской Польше сразу получите гражданство, выучитесь, замуж повыскакиваете. Ядвиге, вот, руку нормальные хирурги подлечат, чтоб калекой не осталась. Это только ради вас я весь этот рейд по захваченной немцами земле устроил, хотя мог бы легко уже у своих быть. А вам следует подумать, кто ваши настоящие друзья, а кто враги. Англичане, которым прислуживал ваш ксёндз, или настоящий поляк, командующий Киевским военным округом генерал Рокоссовский, войска которого стоят на страже Польской республики. И не надо думать, будто русские вас захватили. Сдались вы нам, вас захватывать! Да сейчас СССР начал море копать, размером больше Балтийского. Столько земли затопим, что на ней пять Польш уместилось бы! И, благодаря этому, пустим воду в пустыни, превратив их в цветущий край, размером со всю Европу! Вот и думайте, нужна ли нам была ваша земля! И, между прочим, СССР - это союз. Ещё посмотрим, лет через двадцать, принимать ли туда Польскую республику окончательно, или не стоит. А в союзе все республики равноправны, что Российская, что две Белорусских, что пара Украинских, что Закавказская, что Туркменская, Таджикская или Киргизская. И любая, если ей не по нраву, по конституции СССР, может из союза выйти. Вот и получается, что даже по бумажкам, формально, русские и поляки - союзники. Причём у русских в этом союзе пока обязанностей даже больше. Хотите сами по себе - скатертью дорога! Вот, только, кто вас тогда от немцев защитит? Потому и не выходите, что среди поляков-коммунистов, настоящих патриотов, дураков нет! Хорошо ли вы поняли меня, девочки?
   - Поняли, - сказала, насупившись, Яжка.
   - Хорошо, - с сильным акцентом выдавила из себя Кася.
   - Будете слушаться, как отца родного?
   Два молчаливых кивка были мне ответом.
   - А вот я проверю. Там, на улице у сарая видел пару лыж. Ещё есть?
   - Это отца, - сказала Яжка. - Есть ещё пара брата.
   - Всё?
   - Больше нет. Если только в село сходить, там по пустым домам поискать.
   - Вот и хорошо. Мы с Иваном, пойдём в село, а вы здесь пока ужин соберите. Оставляю вам своё ружьё, винтовку, ТТ и "ВИС", пару гранат. Продержитесь, в случае чего, пока мы на подмогу не придём. Обращаться умеете?
   С винтовкой и гранатой справимся...
   - Кася, давай тебя научу, а Яжка пока Ивану вторую пару лыж покажет, - предложил я. - подруге своей потом объяснишь...
   Спустя пятнадцать минут я с порученцем, вооружившись "маузерами", выходили в ночь и метель со двора.
   - Вы, товарищ... Родион, конечно, командир, но у меня мурашки по хребту, - обеспокоенно сказал Сергеев. - А ну, как влепят они нам сейчас промеж лопаток?
   - Много от них хочешь! Кася в меня в лесу два раза стреляла и ни разу не попала. Я даже не прятался, так, присел только, - усмехнулся я. - А если серьёзно... Завтра трудный день. Мы сегодня ехали, так, только спрыгивали пробежаться-согреться. А девчонки пешком да по сугробам. Им отдохнуть надо. Стало быть, нам ночью на страже стоять. Один на чердаке, один в хате спит. С ними. Хочешь всю ночь глаз не сомкнуть, ожидая, что тебя по-тихому прирежут? Лучше уж сейчас их проверить, шансов выкрутиться больше, чем потом трястись и себе нервы накручивать.
   Иван только вздохнул, но главное, в расход пленниц, ради собственного спокойствия, пустить не предложил. Такие вот мы, русские, кровожадные звери. Впрочем, уже через минуту разглядеть нас среди тьмы и летящей белой мути было уже невозможно. Мы и село-то целое, отмахав по компасу три километра, разглядели только в упор, чуть с разгону не заехав по наметённому сугробу на крышу сарая. Жуть, я вам скажу, жуткая. Снегу намело по середину окон, дверей, разумеется, не открыть. Вдоль улицы - длинные виселицы с болтающимися на ветру покойниками. Когда вешали, ещё не так замело. А теперь они почти касались ногами наста. Сергеев, врезавшись в одного, упал и заорал от испуга, хорошо, что не выстрелил. Хотя...Кто тут услышит? Две пары лыж мы нашли. Повезло, даже в хаты заглядывать не пришлось. Так же, как на хуторе Ядвиги, стояли прислонённые к стенам снаружи. Откопав искомое, мы, как можно скорее, покинули жуткое место, которое ужасало тем, что сама смерть стала здесь обыденностью. Через двадцать минут, пережив ещё один острый момент на подходе, мы были уже в тепле.
   За час, что мы отсутствовали, Ядвига с Катажиной не только собрали стол, но и затопили баню. Я удивился, ибо через день-два, по моим рассчётам, мы должны были быть у своих, но против помывки девушек возражать не стал, хотя работы впереди было ещё много. Надо было подготовиться к лыжному марш-броску. Парашют, с которым Ивана выбросило из самолёта, надо было пустить в дело. Раскроить и сшить мужчинам маскхалаты, "забинтовать" длинноствольное оружие, из нашедшихся в хозяйстве Ядвиги мешков, изобразить, с помощью строп, сидоры и покрыть их тоже белой ХБ тканью. А ещё чехол на детские санки, которые я собирался взять с собой, чтобы не тащить лишнего на плечах. Ядвиге и Касе, мягко говоря, начинающим лыжницам, нужны были палки, на которые я пустил "элитные" хозяйские бамбуковые удилища.
   Работы не впроворот. К тому же, когда из бани вышла Яжка, пришлось отвлечься. Повязку не уберегла, бинт намок. Пришлось перевязывать по-новой, осмотрев, заодно, раны. Ничего, антисептик и холод сделали своё дело, нагноения нет. А там, даст Бог, срастётся, как надо. А она ничего, держится. Днём, понятно, не до страданий напоказ. Но и сейчас всё вытерпела молча, не ойкнула даже. Хотя, может, виной тому красное вино, которого мы выпили за ужином чуть больше, чем надо. Если на четверых считать. Индивидуально - девчонки перестарались. Жалко им, видите ли, оставлять. А в завтрашнем "багаже" много не утащишь. Что поделать, разрешил им вторые санки взять, с условием, что сами тащить будут, чтоб всю провизию из панской заначки деликатесов, забрать. А это значит - работы прибавилось. Потом им в голову взбрела блажь насчёт палатки, парашюта, видите-ли, ещё много осталось. В общем, на моих часах было одиннадцать, когда я объявил отбой.
   Ночью в карауле стоять только нам с Ваней. Вечером-то большую часть времени на чердаке дежурила "однорукая" Яжка, которую мы меняли, чтоб погрелась. Толку от неё, как от работницы, немного. А ещё, расслабившись, девчонки взяли моду шептаться между собой по-польски и хихикать, что меня очень настораживало. Своему же порученцу я полностью доверял, о том, чтоб лично стоять "собачью вахту" с полтретьего до шести, речи не шло. Поэтому, отправив всех в люлю, сам я расположился этажом выше. Старый хозяин хотел здесь устроить что-то вроде личного кабинета с двумя балконами, успел врезать в прежнюю обычную крышу ещё два поперечных ската, но внутренние стены были только черновые, со щелями в палец, а от дверей - лишь проёмы. Зато нам теперь хорошо! Обзор на все четыре стороны (хотя, что там ночью, да в пургу, разглядишь). Главное, самое опасное направление - от села. Только оттуда могла появиться техника. Второе - от леса, с которого пришли мы с повозками.
   Вот так, посидев три-пять минут у одного чуть приоткрытого окна, прислушиваясь к тому, как завывает ветер и шуршит соломой по нижнему краю крыши, переходил к другому, думая о своём. Мысли, укладывая в голове впечатления трудного дня, плавно перетекали одна в другую и, в какой-то момент я вдруг понял, что излечился. Я больше не боюсь неизвестности. Я, всем сердцем, ХОЧУ этой войны! Я ХОЧУ, чтоб Гитлер напал, чтоб только дал мне повод! Да, война, жертвы, убитые и искалеченные, но как иначе стереть с лица земли тех, кто вырезает сёла до последнего человека? Я не хочу ждать, пока нацисты разберутся на западе, укрепятся, соберутся с силами! Атомная эпоха на носу, ждать нельзя! Хоть, стараниями разведки и пропаганды, мы изрядно проредили это направление немецкой науки, переманив ведущих специалистов, но где гарантии, что те, кто до сих пор были на вторых ролях, менее талантливы? Что будет, если нацисты обретут атомное оружие? Ведь применят, с них станется! Если нет, то "холодная война" с этими людоедами - тоже мало радости. Несмотря на все душеспасительные беседы с девчонками, которым я наплёл всякой всячины с три короба, лишь бы заручиться их доверием и представить себя в выгодном свете, сейчас я жалел, что провокация ксёндза, читай - англичан, провалилась. Зацепившись за неё, я мог бы что-то сделать в смысле обострения отношений. И совесть моя была бы чиста. Ибо не я придумал таскать в ДМЗ части "союзных" танковых дивизий СС для "притравки" на "унтерменшей". Молодняк, значит, повязали кровью. Дали почувствовать, каково это - власть над жизнью и смертью, власть над низшими расами. Эти уже никогда не вернутся домой, чтоб добывать себе хлеб в поте лица. Они видят себя лишь повелителями рабов. А моё святое дело - пустить сих повелителей в перегной. Так пусть же свершится скорее!
   Отстояв своё на посту, уж собрался спускаться, как Иван сам поднялся ко мне.
   Неужто хозяйский будильник нашёл? - удивился я, хотя никаких звонков снизу не слышал.
   Да, нет, я сам... - сбивчиво отбрехался старлей, но мне не с руки было разбираться, хотелось спать.
   Сам, так сам...- сказал я, смирившись с его ответом, и полез по лестнице вниз. Там в моём полном распоряжении широкая кровать с парой тулупов, хотя мне и одного хватило б, чтоб завернуться. В хате, несмотря на то, что было жарко натоплено, я скинул только валенки, портянки, поставив их сохнуть, да полушубок с шапкой, оставшись одетым, по зимней моде РККА после Финнской, в ватных штанах и гимнастёрке, под которыми было ещё тёплое шерстяное бельё. Уложил к себе в постель ружьё и пистолет, после чего задул свечу на столе и накрылся тулупом, закрыв глаза и предвкушая долгожданный отдых. Но, едва только воцарилась тьма, на печи кто-то тихо зашебуршался, а потом и слез.
   Разбудил таки, - подумал я с сожалением и, что удивительно, даже не насторожился. - Видно, до ветру приспичило, сами разберутся, не маленькие.
   На сколько большие, я понял уже в следующую минуту, когда девичье тело гибко нырнуло ко мне под тулуп и, наверное, попыталось прижаться. Был бы я помоложе, да с мозгами, не отягощёнными жизненным опытом и инстинктом самосохранения, возможно, всё бы получилось. Но сейчас я воспринял хитрый манёвр как нападение и принял контрмеры, прижав телом к постели и перехватив обе руки.
   -У-уййй! - невольно вскрикнула девчонка и по голосу я опознал Ядвигу, сообразив, что надавил на раненую кисть.
   - Какого чёрта?! - мой вопрос был явным выражением крайнего возмущения.
   - Дурак! Я думала, ты хороший и с тобой хотела...
   - Хотеть не вредно! Но я женат, а тебе ещё до совершеннолетия год-два года в куклы играть! Вот стукнет восемнадцать, тогда и переведёшь свои желания в практическую горизонтальную плоскость! Если голова есть, то после замужества. А сейчас марш на печь! И чтоб ни звука! Не хватало ещё Касю разбудить...
   С печи раздалось ехидное хихиканье, в ответ на который Яжка, вставая, сердито зашипела что-то по-польски и, видно не утерпев, бросила мне:
   - А вот Иван - парень не промах! Сразу с Касей сообразил!
   - Всем спать, я сказал! - рявкнул я в голос, признаюсь, оскорблённый тем, что невысоко оценили мою предприимчивость. Ну куда? Она ребёнок! В два с половиной раза моложе! Конечно, симпатичная, блондинка, фигура - отпад... Ё-моё, о чём я думаю?! Полина точно теперь своим шестым чувством учует и голову снимет. А старлею будет от меня на орехи! Иш, решительный какой! Девка сама к нему в штаны залезла и тут он, конечно, не растерялся! Теперь, если живы будем, я не я, если жениться не заставлю. Любишь, как говорится, кататься, люби и подмываться! К чему это я? А, так вот зачем им баня понадобилась! Ведь подумал тогда про подвох, но ТАКОГО я даже предположить не мог! Нашли время! И место! И кого! И сами! Тьфу!
   С подобными мыслями я, мучимый выброшенными в кровь гормонами, провалялся добрых полчаса, прежде, чем заснуть. Конечно, уже не мальчик. Но желание-то есть! Не к кому-то там конкретно, а вообще! Чтоб его героически побороть, нужно время. А завтра у нас будет трудный день, который некоторые несознательные личности уже сделали ещё труднее.
  
  
   Эпизод 9.
  
   Утром, плотно поев, вышли ещё затемно. Поначалу наш путь шёл через поля, где нет опасности наткнуться на сучок, но когда просветлело мы вновь углубились в лес. Снегопад всё ещё не прекратился, но ветер стих, метель закончилась и идти на лыжах было относительно легко. На прочный наст легла за время бурана плотная крупа, хорошо держащая вес, а её, в свою очередь, сейчас накрывал пушистый снежок, быстро скрывающий наши следы. Идя первым, торить лыжню мне было легко, но скорости развить не получалось из-за постоянно заваливающихся девчонок. Постепенно, спустя час, мы набрали темп, но вскоре пришлось притормозить. Обходя Мщонув с юга мы должны были пересечь автомобильную и железную дорогу, по которым постоянно кто-то проезжал. В том числе, явно патрули. Иначе, зачем двум-трём мотоциклам с колясками мотаться туда и обратно? Немцы закрыли район, во всяком случае, это они так думали.
   Шоссейку перешли в лесу, благо фашисты пока не имели дел с нашими партизанами и не вырубали деревья на триста метров от дорог, всего в ста метрах от стационарного поста. В том месте на карте была обозначен просёлок, выходящий из леса и, вдоль кромки поля, пересекавший главную дорогу. Хоть сейчас всё так замело, что даже намёка на колею не видно, но орднунг, стоит грузовик, над тентом вьётся дымок буржуйки в тентованном кузове, а вокруг расхаживает, съёжившись и спрятав руки в рукава, часовой в шинели, сапогах и каске. Бедняга явно больше думает, как побыстрей оказаться в тепле, хоть сильного мороза и нет, не больше пятнадцати градусов, чем смотрит по сторонам. Вот и мы, дождавшись, когда мотоциклисты, доехав до поста, развернулись и потрещали обратно, дав нам и снегопаду максимум времени на маскировку лыжни, быстренько перескочили, изменив диспозицию в колонне. Я, командир, переходил первый. За мной Яжка и Иван с санками. А замыкала Кася с метлой. Прям сказка. Царевич с царевной, злой серый волк и баба Яга, все здесь.
   С железной дорогой сложностей было больше, ибо насыпь. Но и интервалы в движении поездов тоже велики. Поэтому мне со старлеем удалось и санки по очереди перетащить, и девчонок. Следы замели, с проходящего поезда не разглядеть. А обходчик когда здесь ещё будет.
   В целом, у меня сложилось стойкое впечатление, что ловить кого-то зимой в полях и лесах, немцам крайне непривычно. Фактически, я здесь, без обузы, мог ходить где и как угодно. Не воевали они ещё с "генералом Морозом", на которого в "эталонном" мире свои зимние поражения сваливали. Пообщавшись на коротких привалах с польками, я выяснил, что местные партизаны все "городские". Это, скорее, подпольщики. Действуют мелкими группами, устраивая нападения и диверсии. Потому СС-овцы и зенитку свою у моста профукали, что такая наглая, массированная атака, была исключительным случаем. А это значит, что? Что нам бы лето продержаться, а зима нашей в любом случае будет. Ведь отступать до Москвы, как в "том" 41-м году, я не собирался. Даже если и будет так, то, сохранив боеспособность частей, всё вернём в холодное время года. На передний план, стало быть, "кутузовская" стратегия выходит. Поймав себя на мысли, что рассуждаю, будто мы с фашистами уже воюем, усмехнулся. Бытие определяет сознание! О чём ещё думать, если, фактически, находишься в тылу противника? Всякая блажь, вроде того, чтоб устроить подляну мотоциклистам, натянув между деревьями стропы поперёк дороги, захватить пулемёты и посечь очередями грузовик, пока СС-овцы под тентом сидят, сама в голову лезет. Эх, будь моя воля, я б здесь развернулся!
   Примечательно, что старлей на привале тем же самым со мной поделился.
   - Ты б такой умный ночью с Касей был! - упрекнул я его со злостью. - Носом клюёшь на ходу, герой-любовник!
   Сергеев, виновато промолчал, осознавая мою правоту, как и девчонки, которые прекрасно меня слышали. Действительно, за день одолеть удалось всего двадцать километров, хоть я рассчитывал на вдвое большее. Лишь только стало смеркаться, встали в заросшем овраге на ночёвку. Вот и палатка пригодилась. Выкопали яму до самой земли, набросали наломанного лапника, натянули стропу между деревцами и перекинули через неё полотнище крыши, закрепив кольями по углам. Внутрь бросили тулупы и зажгли сразу десяток свечей. Чтоб было теплее, закидали снегом с трёх сторон, оставив лишь продух под "коньком". Сугроб сугробом получился. Позже, когда совсем стемнело, развели в яме перед входом небольшой костёр и приготовили горячий ужин. Эх, жизнь! Романтика! Лыжный спорт, обильная жратва, красное вино и длительный здоровый сон. Благо от отбоя до подъёма целых двенадцать часов и в карауле стоять теперь будем вчетвером. А то поблажки прямо к противоположному результату приводят.
   На следующий день, 25 февраля, втянувшись, мы прошли уже ставшим привычным порядком, последние двадцать километров до Вислы севернее Гура-Кальвария. Заблудиться тут было решительно невозможно, поскольку по правую руку тянулась отлично слышимая "железка" на Раву-Мазовецкую. Поразительно, но границу немцы патрулировали тоже мотоциклистами по дороге, проходящей по высокому левому берегу реки. Раздолье для котрабандистов, если б не советские пограничники на правобережье. На прощанье, из хулиганских побуждений и под одобрительными взглядами полек, я подвесил таки стропу "на байкера", не пожалев туда же всех трёх гранат. Провисшую верёвку как раз зацепит, а уж она выдернет из снега "эфки", которые повиснут на полуметровой высоте. Уцелеть в таком переплёте, прямо скажем, сложновато.
   На нашей стороне, переехав идущую по пойме пограничную лыжню, углубились в ближайший лесок, лишь бы нас не было видно с немецкой стороны, где и устроили пикник. До оставленного "сюрприза" там было чуть больше километра, так что хлопок и затихший треск мотоциклетного мотора мы вскоре услышали отчётливо. Сами же, составив винтовки и ружьё в пирамиду, совершенно не озаботившись караулом, стали предаваться обжорству и безделью в ожидании, когда нас "поймают". Маскировочные банданы с ушанок мы сняли, звёздочки обратно прицепили, наряд с ходу пристрелить нас, вроде бы, не должен. Так и получилось, хотя наблюдали за нами, в ожидании подмоги, довольно долго.
   "Поймавший" нас лейтенант-пограничник, командир группы захвата, оказался парень не промах. Во-первых, он меня узнал в лицо, но трепаться при подчинённых не стал. Во-вторых, сумел организовать передачу по команде "привета" от двух корреспондентов журнала "Пограничник" самому командующему округом с помощью "галлюцинации". Оттуда, сверху, раздался, видимо, такой рык, что нас, мимо заставы, перевезли в крытом грузовике сперва в Прагу, восточное "советское" предместье Варшавы на нашей стороне Вислы, а затем, на десантной бронедрезине, прицепленной к проходящему поезду, в Брест, куда мы прибыли к раннему утру. На станции наша бронедрезина, отцепившись, ушла своим ходом в тупик, где уже поджидал "Газик"- вездеход. Десять минут и я с группой уже предстал пред светлыми очами генерал-лейтенанта погранвойск Седых.
   - У меня приказ отправить тебя в Москву. Немедленно! - не здороваясь, явно на нервах, выпалил мой первый в этом мире командир. - Сам тебя вызывает!
   - Берия приказал? - уточнил я, прищурившись.
   - Именно!
   - Ну, тогда у нас ещё есть время, - улыбнулся я. - Всё ж я старше тебя рангом и другого наркомата. Пока со своим наркомом свяжусь, пока от него приказ получу, пока соберусь вылететь своим, военным бортом, пока этот самый борт найдут... Думаю, завтра где-то, как раз, и выйдет.
   - С огнём играешь... - грозно начал было Седых, но я его перебил.
   - Брось! Раз ареста нет, то ты всё, что мог, сделал. Остальное - будет моя вина. Суетиться же мне смысла нет. Вон, у девчонки моей, - кивнул я на стоящую поодаль, по прежнему в маскхалате, но уже без оружия, Ядвигу, - ранение. Её хирургам показать надо, а лететь без неё я не могу, ибо свидетель и важный источник информации. И вообще, я устал. Можно по-человечески понять! Три дня с немецкой территории лесами выбирался! А тут, вместо заслуженного отдыха, дёргать меня начинаете. К тому же, понимаем, что в Кремль меня зовут не чаи гонять с баранками. Так куда мне торопиться?
   Пограничный генерал, поняв, что я упёрся, а повлиять на меня он никак не в состоянии, только вздохнул и сказал с упрёком:
   - Все твои беды через упрямство и неуважение к начальству. Сам кашу заварил, меня втянул, а теперь ещё и перцу в котелок сыпешь... Кто расхлёбывать это варево будет, подумал? Мне-то точно на орехи достанется. Не за себя, сам прикрылся. За авиаотряд погранокруга. Это ж надо было тебе в такую катавасию попасть!
   - Кстати, расскажи, что у вас здесь слышно об этом инциденте?
   - Пойдём в кабинет, - пригласил Седых, - а твоих пока опросят, снимут показания.
   - Нет уж! Сперва между собой поговорим! - воспротивился я. - А вон ту, Ядвигой зовут, надо срочно в госпиталь, врачу показать! Потом показания снимите, когда договоримся, как нам соврать складнее!
   Один на один, командующий округом стал расписывать мне историю в ретроспективе. Когда от радистов нашего самолёта-разведчика пришёл доклад об обнаружении танков, сразу сделали запрос на "ту сторону", в штаб генерал-губернатора. Сделали и ждали ответа до тех пор, пока не стало ясно, что самолёт пропал. Так как все наши только-только вернулись на приграничные базы и были не заправлены, на поиск своих вылетели немцы. И то повезло, что у них самолёт нашёлся, который можно было более-менее быстро подготовить к вылету. Причём на аэродроме севернее Модлина, а не у Варшавы. Как пришло донесение от воздушного разведчика об обнаружении места крушения - отправили наземные группы. Причём, наших контролёров немцы ждать не стали. Наши туда позже добрались. Первое донесение от немцев гласило, что вместо танков макеты, а самолёт разбился. Экипаж в полном составе, все пять человек, погибли. Тут и стало понятно, что о пассажирах на немецкой стороне не знают. С приездом контролёров картина яснее не стала, потому, как наши поняли, что самолёт был сбит. Многое сгорело, но черепа пилота и штурмана, один из которых был попросту наполовину снесён болванкой, а второй пробит осколками, бросались в глаза. При внимательном изучении оставшихся обугленных обломков, удалось увидеть и другие следы от попаданий в носовую часть. На месте никаких объяснений получить не удалось. Послали проклятые фашисты аж к генерал-губернатору! Вот и вся история в изложении командующего погранокругом. Потом ему только оставалось ждать, когда мы объявимся.
   - Не понял, а Лаврентий как узнал?
   - А ты как думаешь? Особый отдел 5-го танкового корпуса тревогу забил после того, как ты выехал из штаба утром, но за целый день так никуда и не приехал! Шутка ли, на территории Западнобелорусской Особой, Особой, обращаю твоё внимание, Республики, в непосредственной близости от границы Польской Особой Республики, пропал генерал-полковник Любимов! Стали рыть и быстро выяснили, что ты улетел на том самом самолёте, который сбили над немецкой территорией! Представляю, что тут началось в Москве! Самолёт - уже ЧП межгосударственного уровня, а тут ещё ты! Уж, извини, вынужден был обо всём докладывать! И о твоём выходе через границу, в том числе!
   - Та-ак! Что ещё в Москву сообщил? - стал уточнять я.
   - Да всё, как есть! Что СХ-2 сбит после обнаружения танков, которые, на поверку, оказались муляжами. Что экипаж погиб. А тебя с порученцем не нашли.
   - Всё?
   - Всё!
   Интересная картина получается. Стало быть, немцы зенитку, трупы, вообще все следы боя, успели прибрать. Мысль, как обернуть это к моему личному интересу, родилась мгновенно.
   - Мне надо поговорить со своими людьми, - сказал я твёрдо.
   - Врать правильно научишь?
   - Да, как и сказал раньше, но всё на пользу Советской власти, диктатуре пролетариата и народу СССР. Ты меня знаешь, - ответил я твёрдо. - Просто не хочу в это политическое дело личные отношения впутывать. А то мой старлей к одной партизанке неровно дышит.
   - Ладно, будь по твоему, - вопреки всему, разрешил мне Седых.
   Своих бойцов обоего пола я вывел из штаба на улицу, на открытое место, где уж точно никто не мог незамеченным приблизиться и подслушать.
   Значит так. Запоминайте крепко то, что скажу, а то, что было - забудьте. Старший лейтенант Сергеев. Всё, как есть. Но! Мы с воздуха обнаружили движущуюся колонну из четырёх танков и бронетранспортёра с зениткой. И эта зенитка нас и сбила! Нас с тобой выбросило из самолёта в снег. Немцы остановились не заметили и уехали. Вы теперь, девочки. После карательного рейда дивизии "Рагнар Лодброк" вам повезло выжить, вас не оказалось дома. Прятались в лесу. Видели, как немецкая колонна, четыре танка и БТР, сбила самолёт. Заметили, что двое выпали и поспешили на помощь. Никакого ксёндза и прочих глупостей, если не хотите отвечать за, минимум, соучастии в убийстве троих граждан СССР. К тому же - пограничников и при исполнении. Всем всё ясно?! Танки настоящие! Четыре!! БТР один!!!
   - А почему правду... - начал было старлей, но я его оборвал.
   - Невесту под расстрел подвести хочешь и увильнуть от свадьбы?! Раньше надо было думать головой, а не тем, что ты, когда не надо, куда не надо, запихиваешь! Уточним детали... - не дал я ни малейшего шанса возразить и стал, рисуя прямо на снегу схему места падения самолёта, совершенствовать легенду. - Имейте в виду, будут о мелочах спрашивать, о которых не сговаривались, говорите, что не помните. Мол, сильное волнение и всё такое. И ещё, если врать, то напропалую. Ксёндза с похоронщиками тоже немецкая колонна постреляла, а мы только воспользовались, чтоб до усадьбы добраться. Дальше всё, как было. Про интересную ночь помалкивайте.
   Отдаю ли я себе отчёт в том, что творю? Вполне! Немцы всё равно нападут. Рано или поздно. Так пусть это случится быстрее, пока мы в сибирские стройки не влезли всеми конечностями по самые уши. Поработаю в интересах Великобритании, которые, к моему удивлению, в данном случае совпадают с интересами СССР. Иначе дождёмся, когда у Гитлера всё будет. И ближневосточная нефть, и японский никель из Новой Каледонии. В том, "эталонном" мире, одолели зверя с огромным трудом, благодаря, в частности, скудости его ресурсов. А когда их будет в достатке? Даже думать не хочу!
  
  
   Эпизод 10.
  
   В Кобрин я вернулся только вечером. Там ждали, самолёт стоял наготове, но в ночь лететь было уже поздно. Кася и Яжка, после того, как дали показания в Бресте, тоже ехали со мной в Москву. Предлог - важные свидетели. А ещё я опасался, как бы малолетки по неопытности не сболтнули чего лишнего. Пусть уж будут под присмотром. И, раз уж имелось время, то не грех было подвести итоги работы проверочной комиссии, которая почти целиком прошла без меня. Собрались в штабе 5-го корпуса. Причём не только командир, генералы и офицеры управления, командиры дивизий и их заместители, но и командиры "пехотных" и "тяжёлых" танковых бригад, самоходных артполков стрелковых дивизий, а также ближайшего дивизиона бронепоездов.
   В целом, результаты проверки были "выше среднего" по танковым войскам в целом, но, кое в чём, ниже ожидаемого. Например, тыл корпуса не смог поднять возимых грузов в нормативный срок. Исключительно из-за плохой организации процесса. Машины подавались с опозданием, погрузочных команд не хватало, а попытка ими маневрировать только привела к неразберихе. И это, несмотря на то, что автотранспорта в корпусе оказался сверхкомплект.
   Это вскрыла проверка наличия и состояния матчасти. Не только "лишние" командирские танки оказались у Бойко (и комдивов), но ещё почти сотня пятитонных грузовиков, "Польских ФИАТов" восстановленных силами АТРБ корпуса. Ну, тут понятно. Партия выгребает из РККА грузовики, оставляя древние полуторки, а РККА, не будь дурой, сперва снимает движки с трофеев "в запас", предъявляя несамоходные шасси, а потом обратно "ремонтирует". Впрочем, наших ЗИЛовских движков на тех ФИАТах тоже хватает, благо, после "расшивания" узкого места с плунжерами ТНВД, их много больше, нежели самих грузовиков. Что касается штатных машин корпуса, то часть из них претерпела модификацию, сделав шаг к выходу из категории транспортных. Особенно это касалось гусеничных тягачей ЗИЛ-5Т.
   В РККА подвижная пехота имела сразу несколько наименований по назначению и используемой для передвижения техники. Это танкодесантные штурмовые батальоны танковых бригад, идущие в бой на БТР-126 или БТР-34М, это механизированные полки на лёгких БТР-5, и, наконец, это обычные мотострелковые полки на грузовиках. Первые и вторые имели особый штат, а третьи, в целом, соответствовали полкам стрелковым.
   Корпус генерал-лейтенанта Бойко в этом отношении являлся уникальным. Ещё перед Польской я начал оснащать его БТР-5, потом процесс продолжился, несмотря на то, что штатные машины (например плавающие БТР в разведбаты) тоже были "дополучены" со временем. Сформированный летом 39-го корпус, "усвоил" в себе все танки БТ-5 обоих прежних корпусов БелВО, все 900 штук. Этого хватило, по 60 БТР-5 на батальон, чтобы сделать пять из шести "пехотных" полков корпуса механизированными.
   Но один полк вываливался из этого строя, делая корпус неоднородным и требуя к себе особого отношения при совершении маршей. Именно из-за него Бойко конфликтовал с бывшим начальником ГАБТУ Павловым, добиваясь единообразия. С моим приходом на должность вопрос решился положительно. 5-й корпус теперь состоял из механизированных дивизий целиком.
   При этом, надо иметь в виду, что на его укомплектование, с учётом полковых подразделений, дивизионных частей, ушло целых три прежних корпусных комплекта танков БТ-5. По корпусному комплекту на танковую дивизию в составе двух механизированных полков и одной танковой бригады. Поэтому во всех других наших танковых корпусах "образца 1938 года" "механизированной" была лишь одна из трёх дивизий. Больше запаса лёгких БТР, точнее устаревших танков, из которых эти БТР можно было бы получить, в СССР не было. Но, как говорится, не БТРами едиными... В дивизии ещё масса иных машин, которые ими не заменишь. Дабы иметь единую "гусеничную" подвижность и проходимость, где это было возможно и разумно, колёсные грузовики менялись на гусеничные тягачи ЗИЛ-5Т. Например в тяжёлом буксируемом артполку любой дивизии их всего 12, в дивизионе М-10. А в механизированной - 36. Поскольку ими там, вместо ГАЗ-61, 107-мм гаубицы-пушки тоже таскают. И взвод обеспечения любого механизированного батальона также имеет ЗИЛ-5Т вместо грузовиков. Они появляются только в тылах полков.
   Вот эти-то машины, второй-третьей линии, ремонтники Бойко принялись потихоньку подтягивать по бронированию, используя, поначалу, щиты разбитых польских орудий и корпуса негодных никуда танков ФТ-17, танкеток ТК-3 и ТК-S. Потом, когда свалилось счастье от НКЧМ, процесс значительно ускорился и, к настоящему моменту, весь запас самой дефицитной, тонкой брони до 15 мм толщиной, АТРБ уже успела "переварить". Где это было возможно, пускали в ход 30-ти и даже 45-миллиметровые (на некоторых ЯГ-10Т) бронеплиты. Отдельные тягачи, в частности, с штабными радиостанциями, с полным правом можно было именовать "БТР", поскольку защищены были не только кабина и моторный отсек, но и кузов, на уровне, не уступающем БТР-5.
   За это Бойко следовало только похвалить. Тем более, что ГАБТУ, испытав на полигоне различные варианты допзащиты тягачей и грузовиков, само рассылало схемы по войскам, требуя доработок собственными силами. Но в 5-м корпусе нашлось нечто, что от ГАБТУ и ГАУ скрывалось намеренно. Причём, имелись в наличии признаки сознательных махинаций с фондом запчастей, а также факт использования трофейного оружия. Так уж получилось, что АТРБ 5-го ТК обосновалась в Барановичах, в одном из немногих пунктов сортировки польских трофеев. Те, что были боеготовы, сразу отправлялись в тыл на центральные склады. Но "металлолома" тоже хватало. Завладев таким богатством "очумелые ручки" превзошли сами себя.
   Вскрылось дело, когда мой проверяющий обнаружил выносную пулемётную установку с БТР-126 на крышах всех до единого БТР-34М двух танкодесантных штурмовых батальонов. Штатно эти машины вооружались пулемётом в лобовом листе и, вдобавок, десантники могли использовать бойницы в бортах и корме рубки. Для штурмовых машин, идущих в одном строю с танками, важнее защита, пулемёт, не слишком мощное оружие, вторичен. Главное - довезти и выбросить десант в заданной точке. Так считалось официально, поскольку у конструкторов в Харькове не получилось впихнуть в тесную рубку и ВПУ с Максимом, и восемь бойцов десанта.
   Парадоксально, но неизвестный мне пока гений решил проблему, по заветам Микеланжело. В десантном отделении БТР-34М, фактически бывшем СУ-34 без орудия со сплошной лобовой плитой, бойцы десанта сидели на двух четырёхместных лавках-ящиках лицом друг другу так, что ноги едва помещались. Одна лавка шла вдоль стенки МТО, вторая - сразу за сидениями мехвода и командира-стрелка. Чтобы обеспечить их выход через главный десантный люк в корме рубки ( а иных и нет ), её спинка складывалась одним движением рычага из отделения управления. "Люк героев" также находился между сидениями десантников по центру днища. Понятно, что ВПУ на крышу при такой компоновке не впихнуть, поскольку негде разместить самого стрелка, крутящегося, к тому же, из стороны в сторону. Только ценой сокращения десанта до четырёх человек. Не годится.
   Что же придумал местный гений? Он подумал, что раз стрелок не помещается, то надо вовсе от него отказаться! Пусть из ВПУ стреляют сами десантники! Любой из четырёх, ближайших к прицелу и спуску. А после их выхода из машины, к ВПУ может переместиться командир. Построили деревянный макет, разместив БК и лентосборник в ящиках под потолком. Задние люки большие, во всю ширину рубки, ВПУ легко обойти стороной при посадке-высадке. Попробовали, побегали, убедились, что укладываются в норматив. Из пулемёта на крыше, при всём честном народе, удобно стрелять вперёд и назад в секторах по 90 градусов. В стороны неудобно, но вполне возможно. Один же командир-стрелок, когда ему не мешали десантники, мог бить по всему горизонту, особенно с места. Где сидя, где на полусогнутых. Как говорится, вуаля! От установки на БТР-126 в худшую сторону отличается лишь явно недостаточным обзором только через призменный оптический прицел. Но какой-никакой круговой обзор всё же лучше, чем оригинальный БТР-34М, поскольку там командир и мехвод, вдвоём, могли смотреть лишь вперёд и в стороны через триплексы в бортах и лобовой плите.
   Почему же ГАБТУ ни сном, ни духом о столь полезной "рацухе"? А потому, что Максимы на "кустарных" ВПУ, выполненных в АТРБ на столь высоком уровне, что от заводских практически не отличаются, за исключением триплексов кругового обзора, польские! Не желая связываться с ГАУ, выбивать пулемёты через центр, попросту восстановили оружие из "металлолома", что был под рукой. Но тут вылезли некоторые неприятные нюансы. Максимы польские - бывшие русские. Перестволенные на маузеровский патрон путём замены деталей. Чтобы проделать обратный финт, пришлось "понарошку" сломать в 5-м корпусе едва ли не все наличные ЗПУ-4 и получить на них нужные запчасти. С одной стороны хорошо. Ведь "лёгким движением руки" теперь можно менять используемые патроны, что может оказаться полезным на войне с немцами. С другой стороны - махинация. То же самое касается оптических прицелов, каждый из которых в единственном батальоне на БТР-126 пришлось сломать аж два раза и, соответственно, получить на замену новый. При нашей неповоротливой бюрократии всё по-отдельности прошло незамеченным, но вкупе получалось чуть ли не мошенничество! Ну неужели нельзя было всё сделать законным порядком, облагодетельствовав своими открытиями всю РККА?!
   К тому же, восстанавливать "утильные" пулемёты ремонтникам так понравилось, что в корпусе нашлось немало Максимов, МГ-08, 08/15, "Гочиссов", "Браунингов" на другой, в том числе, "полубоевой" технике. Ладно первый, но для других в Барановичах наладили собственное производство стволов под патрон 7,62х54! Это уж вообще ни в какие рамки! Думаете, невозможно из 7,92 сделать 7,62? В АТРБ 5-го ТК всё возможно! Изобретатели, чтоб их... Брали совсем негодные стволы, расстрелянные, погнутые, или вовсе винтовочные, выпрямляли, проковывали на оправке, раскатывали, натягивали один на другой, в общем, как только не изгалялись, благо станочный парк позволял, потом заново рассверливали и нарезали. При этом умудрились не только не потерять в качестве, точности, износостойкости, но и превзойти исходники. Сказалось происхождение спецов с московского автозавода. Ставились на полубронированные тягачи и грузовики (как правило, на турелях с бронещитком над кабиной) и наши родные Максимы из разобранных установок ЗПУ-4. А вместо них зенитчикам выдавались самодельные установки спаренных 20-мм пушек, изъятых из разбитых польских танкеток.
   После этого "особо точные" винтовки в снайперских ротах дивизий корпуса меня уже совсем не удивили. На каждую такую фузею шло 2-3 "утильных", нигде не учтённых, маузера, или бывших русских мосинок. Новый, длинный и тяжёлый ствол, отлаженный механизм, сделанная заново ложа под конкретного стрелка. Одним словом - сказка. Вообще, в РККА после демобилизации снайперские роты остались лишь в танковых дивизиях и они по прежнему пользовались привилегией самостоятельного выбора оружия. В линейных войсках ротные (у мотострелков - взводные) снайпера уже давно были перевооружены стандартными СВШ. "Японский эффект" винтовок "Арисака", бывших популярными за отсутствие дульного пламени, был в них достигнут съёмным "полуглушителем", навинчиваемым на ствол вместо ДТК.
   Всё бы ничего, но активность изобретателей одним лишь оружием не ограничивалась. В корпусе нашлось немало трофейных боеприпасов, собранных сапёрами россыпью на местах боёв. Их, вообще-то, по всем инструкциям полагалось на месте взрывать. Во избежание. Но жаба, оказывается, страшный зверь! Вот ещё, толовые шашки и детонаторы тратить, когда, наоборот, взрывчаткой можно разжиться! А наказание за нарушение инструкций не кажется таким уж серьёзным по сравнению с опасностью подрыва при разряжании. Получилось - герой! Не получилось - ругать уж некого. Справедливости ради, надо отметить, что до сих пор сапёры потерь не несли. И, скорее всего, не понесут, поскольку собирать после войны уж нечего почти. Это раньше пущенный под откос воинский эшелон был Клондайком для крохоборов. А сейчас по заявкам выезжать приходится, когда, к примеру, местные неразорвавшуюся бомбу или снаряд найдут.
   Из боеприпасов, прошедших мимо трофейщиков ГАУ, поначалу просто извлекали взрывчатку для собственных нужд с подачи ремонтников АТРБ. По иронии судьбы, те, занимавшиеся экранированием танков, первыми теоретически ознакомились с кумулятивным принципом. Ознакомились... и тут же смекнули, как приспособить эффект для собственных нужд. Вот ещё, ацетилен и абразивные круги на резку толстенных бронеплит тратить! А мы их рванём! Так и стали "рубить" броню самодельными удлинёнными кумулятивными зарядами. Потом нашли и более интересное применение трофейным снарядам, нежели простое "потрошение". Сперва, вдохновлённые примером М-28, экспериментировали с 15,8-кг пушечными 105-мм снарядами и движками от М-8, выцыганенными у лётчиков (в сухопутных войсках имелись исключительно М-13). Первая попытка создать лёгкую РСЗО дала обнадёживающие результаты. Да, дальность стрельбы всего лишь в 1250 м вместо 5,5 км, конечно, не впечатляла. Но и установка, деревянный ящик с шестнадцатью ракетами внутри в стволах квадратного сечения, была одноразовой. Тихо установить в направлении противника, дать нужный угол возвышения, влепить залп по первой-второй траншее во время артподготовки, после чего просто смотать провод пускового устройства.
   Подспорье мотопехоте, которой не надо таскать тяжести на своём собственном горбу, закономерно стало известно и в танкодесантных штурмовых батальонах, которым, собственно, на острие атаки и идти. И вот тут идея получила развитие. Хорошо, когда атака спланирована и подготовлена огнём, но в глубине обороны противника, когда наступающие танковые части, прорвав фронт, уже ушли в прорыв, такое случается не всегда. Сплошь и рядом в маневренной войне противники сталкиваются внезапно, многое решает скорость, когда на организацию взаимодействия может попросту не оказаться времени. Нарвавшись на засаду, отдельный заслон, опорный пункт, хорошо бы сразу подавить их огнём. Танкистам с их пушками хорошо. А танкодесантникам-штурмовикам, чьи БТР вооружены одними пулемётами? Вот и взгромоздили новую, уже многоразовую, двенадцатизарядную, металлическую пусковую, с внешними стенками из 30-мм брони, с электрическим приводом вертикального наведения с углами от плюс 20 до максимальных 90 градусов, поверх МТО БТР-34М под защитой рубки со стороны лба и, отчасти, бортов. Выходу десантников, спрыгивавших вбок, она не мешала. Зато могла накрыть залпом позицию какой-нибудь противотанковой пушки.
   Аппетит, как известно, приходит во время еды. Попробовали вращающийся РС и цилиндрические направляющие ради лучшей кучности. Решили не усложнять 105-мм ради унификации с "деревяшками", но реализовать наработки в 155-мм калибре тяжёлых гаубичных гранат. Теперь направляющих в пакете было лишь восемь. Зато и снаряд 45 кг. Чтобы закинуть его на 1200 метров применили закрученный относительно оси симметрии пакет из трёх реактивных двигателей М-8. Раскладывающееся оперение, трубчатые направляющие со спиральным пазом под штифт - всё как в "настоящих" М-28. В результате, штурмовая рота в атаке, имеющая по штату 15 БТР-34М, могла за пять секунд выложить прямой наводкой 120 снарядов тяжёлых гаубиц, что равнялось и даже превосходило одновременный залп целой артиллерийской дивизии, если бы такие существовали. Одно плохо. Снаряды М-8 приходилось, буквально, в сговоре с лётчиками, которые их, якобы, отстреливали в учебных вылетах, воровать. Да и самих трофейных 155-мм снарядов в корпусе набиралось меньше, чем на пять полных залпов двумя батальонами на БТР-34М. Если учитывать озвученное желание генерал-лейтенанта Бойко, взбесившее меня окончательно, довооружить реактивными миномётами также батальоны штурмовых орудий СУ-34-107 (96 машин на корпус), то совсем не густо получается.
   Орал я, не стесняясь в выражениях, описывающих противоестественную половую связь изобретателей с их изделиями, добрых полчаса.
   - Неужели так трудно сделать всё тоже самое законным порядком? Без сомнительных махинаций?! Как вы вообще думали дальше быть?!! Ведь скрыть ваши фокусы совершенно невозможно!!! Не мы сегодня, так другой через неделю-месяц всё равно удивится! И обидно ведь! Многое из сделанного может быть полезным всей РККА, не только 5-му танковому корпусу! А вы? Нашкодили и припрятать пытаетесь!! Было бы всё по-уму, так награждать вас надо! А теперь получите по выговору в личное дело! Каждый! А некоторыми - военная прокуратура займётся! Докажет личную выгоду - трибунал! И чтоб в кратчайшие сроки всё оформили официально, зарегистрировали, привели документы в соответствии с реальным состоянием матчасти! Пришлю комиссию для повторной проверки и всесторонних испытаний! Две недели даю! А там решим, принимать на вооружение или нет!
   На этом я иссяк, подумав про себя с грустью, что это только один танковый корпус из семи, одна АТРБ из тридцати пяти... Жуков, понятно, совсем с другой стороны на войска смотрит. Ему, где на танке поставлен пулемёт и откуда он взят - без разницы. Главное - чтоб метко стреляли, толково водили, слаженно маневрировали в составе взводов, рот, батальонов и так далее, чтоб было взаимодействие родов войск. В нашем тандеме "железо" - именно моя прерогатива. И то, что я девять месяцев из Москвы носа не казал - целиком моя вина. Времени хватило, чтоб нарожать втихаря всевозможных квазимод. Решено, если меня не погонят поганой метлой за художества за рубежами Родины, устрою во всей РККА полную инвентаризацию. До последней гайки! Чтоб никакой мне экзотики, как та, одна-единственная польская опытная дальнобойная (27,5 км!) 155-мм пушка с полигона под Брестом, которую разведчики Бойко чисто случайно нашли полуутопленной в болоте. По всем канонам 15-тонную дуру следовало в центр для изучения отправить, а не включать явочным порядком в состав корпусного артполка! Мало мне Сталина и Берии, ещё и с Куликом объясняться. Сбежал из столицы, называется, развеяться... К Георгию под Гродно на охоту хотел съездить... А вместо этого сам чуть дичью не стал. И в Москву повезу проблем больше, чем было до сих пор всех, вместе взятых.
  
  
  
  
   Эпизод 11.
  
   Старею. Раньше, бывало, Лаврентий сам встречал на аэродроме, когда мне случалось чего-нибудь начудить. А теперь? Один чекист в звании лейтенанта, если, конечно, водителя НКВД-шного ГАЗ-40 не считать. Девчонок хотели было увезти отдельно, но я прицепил к ним Сергеева, как непосредственного участника, с приказом проследить, чтобы вежливо и культурно обращались, а заодно и за устройством на новом месте. В камеру внутренней лубянской тюрьмы их, наверное, не бросят, но у Лаврентия Павловича ведь и комфортабельные апартаменты имеются, по глубинной сути своей ничем от "застенков кровавой гебни" не отличающиеся. Будем надеяться, что чуть позже я сам о новых подопечных позаботиться смогу.
   В Кремле тоже промурыжили в приёмной целый час. Видно, что бы я там ни натворил, по сравнению с иными заботами Предсовнаркома товарища Сталина, было вопросом второстепенным. Пока ждал своего часа, в кабинет вошёл и вышел нарком НКИД Молотов, потом, один за другим зашли Киров, Берия, Тимошенко и Мехлис. Все, как один, были спокойны, деловиты, никто из них не старался продемонстрировать мне своё "фи". Странно и даже как то обидно. Старею. Бывало раньше, вся Москва гудела... Эх, да что там...
   Наконец, Поскрёбышев пригласил меня. Зашёл, после обычных приветствий, сел, как всегда, подальше с краю. И тут началось. Ладно бы меня ругали, был к этому морально готов, но головомойку устроили наркому обороны Тимошенко, "главполитруку" Мехлису и наркому внутренних дел Берии. А я сидел и слушал, как Сталин и Киров, попеременно, "топтались", то про бардак в войсках, где даже генералы понятия о дисциплине не имеют, то про слабую политическую работу с личным составом, из-за которой отдельные личности совершают нечто, прямо противоположное линии партии. Вывалили всё, до последнего. Любое лыко в строку. Вплоть до того, что я, будучи в 5-м танковом корпусе, не участвовал в митинге 23 февраля. Пренебрёг, стало быть, оторвался от коллектива.
   - Какие меры должны быть предприняты для исправления создавшегося положения? - через полчаса выволочки, прикурив папиросу, спросил Сталин. - Как считаете, товарищ Любимов?
   Я уж смирился со своей ролью притравки, которую разорвут позже. Ан нет, товарищи хотят, чтобы я сам себе наказание назначил. Помолчав чуток, решив, что двум смертям не бывать, решил гнуть своё.
   - С приграничными "контрольными" аэродромами, в большой мере обесценившими ДМЗ, как препятствие для авиации вероятного противника, не поделать ничего. Придётся командующему ВВС пересмотреть военные планы и выделить силы для ударов по ним в первые дни войны...
   - Не пытайтесь увильнуть, товарищ Любимов, вы прекрасно понимаете, о чём вас спрашивают! - Сталин не имел обыкновения перебивать, но Сергея Мироновича это никак не касалось, Генсек ВКП(б) в партийных делах был непримирим к нарушителям дисциплины и "уклонистам".
   - Конечно, товарищ Киров, я прекрасно понимаю, о чём меня спрашивают. Но я человек военный и по должности обязан думать о безопасности страны, независимо от линии партии на концентрацию коммунизма, великих сибирских строек и пропаганды нашего неучастия в любых войнах. Так вот, товарищи, предпринятые мной по собственной инициативе действия, а именно, тайная рекогносцировка немецкой части ДМЗ, выявили, что закончить проект Сибирского моря, на которое сейчас работает вся экономика СССР, нам не дадут. Боюсь, не дадут даже всерьёз начать. Вот что надо обсуждать! О чём надо думать! А не о том, не слишком ли много взял на себя генерал-полковник Любимов, отправившись под видом корреспондента на воздушный контроль ДМЗ!
   - Вины своей не чувствуете и не признаёте... - не спросил, а констатировал факт Сталин, обведя взглядом "судей".
   - Военачальник обязан иметь максимум информации о вероятном противнике и поле боя. Личная рекогносцировка - один из приёмов получения такой информации. Территорию СССР я покидать не собирался. Вопиющий факт сбития советского самолёта над ДМЗ - целиком на совести немцев. Из-за кордона ушёл без лишнего шума, нигде не засветившись. В чём вы меня обвиняете? В ответственном, инициативном подходе к выполнению своих служебных обязанностей? Вас бы больше устроил начальник ГАБТУ, механически выполняющий свою работу? Могу подать в отставку в любой момент, если желаете! Но имейте в виду, чтобы возглавлять такой молодой, развивающийся род войск, как автобронетанковые, надо фантазию иметь, чтобы уже сегодня понимать, что нам будет нужно завтра!
   - Ваша фантазия, товарищ Любимов, почему-то направлена на провоцирование войны между Германией и СССР, - спокойно заметил Сталин. - Вы это явно понимаете и раскаяния не испытываете. Как нам с товарищами оценить этот факт?
   - Как бы вы там мои действия не оценивали, факты остаются фактами. Немцы зачищают местность от жителей в 50 километрах от границы, на наиболее удобной дистанции для размещения подвижных войск. Причём, формально, войск союзников, не подпадающих под договор о ненападении. Со всеми танками и тяжёлой артиллерией. Попутно натаскивают на кровь своих щенков, устраивая расправы над беззащитными поляками. Уже одно это говорит, что возврата нет. Этих убийц нельзя вернуть к мирной жизни, они уже никогда не станут обычными бюргерами, они уже представляют себя повелителями унтерменшей. Немцы обратили все пехотные дивизии СС в моторизованные, все два десятка. Это явное формирование ударного кулака. Почему мы решили, что вероятный противник нанесёт удар из Восточной Пруссии? Да потому, что это наиболее вероятно! А разве немцы в ходе текущей войны на западе хоть раз воспользовались наиболее очевидными решениями? Сделали хоть раз предсказуемый, ожидаемый ход? Ни разу! Что делать будем, если немцы решат играть не по-нашему, а по-своему? Если нанесут удар сильной механизированной армией на Брест и далее на восток? Времени, чтобы расправиться с конно-механизированной группой, основу которой составляет 5-й танковый корпус, им хватит до того, как мы сможем подбросить на поле сражения адекватные угрозе подкрепления из Прибалтики или Украины. А дальше, прикрываясь обороной то на одном фланге, то на другом, последовательно расправиться и с ними. Как вам такой, вполне возможный, ход событий? Каково, имея на данный момент, общее превосходство в количестве танков, в решающем месте, в решающее время, всегда оставаться в меньшинстве? Каково лишиться, не за понюх табаку, больше половины всех танковых корпусов ещё в приграничном сражении? Даже до окончания мобилизации? Триандафиллова нет! Хотел бы я узнать, что вот по этому поводу думает Генеральный штаб! По сравнению с моим вопросом, товарищи, ваши кажутся, скажу по-большевистски прямо, несущественными!
   Ох, как сверкнули глаза Сталина! Зацепило!
   - В вашей компетенции, товарищ Любимов, боеспособность танковых войск, которую вы никак не подтянете хотя бы до твёрдой оценки "удовлетворительно"! Со своими задачами справьтесь, прежде, чем совать нос в чужие! Для них в СССР есть НКИД, НКО, Совнарком в целом, Генштаб и весь ЦК ВКП(б)! Научитесь за себя отвечать, а не лезть в вопросы войны и мира!
   - Положим, низкий уровень подготовки танкистов - факт неизбежный после демобилизации и перетряски штатов. В силах ГАБТУ было лишь провести процессы, особенно назревшего переформирования, с наименьшим ущербом. Но также является фактом, что и в 38-м при развёртывании по "Закону о всеобщей воинской обязанности", и в 39-м при развёртывании по мобилизации, средний уровень подготовки также был далеко не блестящим. Тем не менее, боеспособность танковых войск в целом, оказалась достаточной для победы. Благодаря чему? Благодаря в качественному техническому превосходству наших танков над средствами противотанковой обороны противника, раз! Не будь его, первые же бои наших экипажей стали бы для них и последними. Благодаря надёжности наших машин, конструкция которых эволюционно развивалась в течение четырёх-шести лет. Благодаря унификации с гражданской техникой. Конечно, на КВ и на массовом тракторе СХТЗ моторы и трансмиссии разные, но регламент обслуживания один! Только сроки соблюдай! Любой механик, работающий в МТС, или даже выпускник техникума, в МТО нашего танка не растеряется. Это два! Не хочу бахвалиться, но я, как вам известно, в завоевании СССР качественного превосходства, в создании лучших в мире, на текущий момент, танков, сыграл далеко не последнюю роль. Даже не будучи начальником ГАБТУ. Но что теперь? С уровнем подготовки мы до, минимум, середины лета ничего поделать не можем. Нужно хотя бы пару месяцев самых интенсивных тренировок, чтобы сколотить экипажи, роты, батальоны. А важнейшую составляющую боеспособности наших танковых войск, ту самую лошадку, которая вывезла в 38-м и 39-м, зарезал Совнарком, бросив все силы конструкторов на решение задач сибирской стройки! Так что, начнись по весне война, ответственность за состояние БТВ РККА ляжет на его плечи даже в большей степени, чем на мои. Поскольку я борюсь с неизбежным, а Совнарком жертвует танкистами совершенно сознательно. Я всегда возражал, возражаю и буду возражать против такого подхода! Имейте в виду, "за бугром" не спят и технику свою совершенствуют! Боюсь только, что пока жареный петух в пятую точку не клюнет, мой голос так и не услышат! Как и опасений моих по поводу войны, которая может начаться уже в этом году!
   - Хватит уже, товарищ генерал-полковник, валить с больной головы на здоровую! - неожиданно высказался Мехлис, состроив крайне недовольное лицо. - Совнарком у него виноват! Какая может быть боеготовность у танкистов, если даже начальник ГАБТУ, который пример подавать должен, плюёт на партийную дисциплину и политическую работу?! Считаю, товарищ маршал, - посмотрел он в упор на Тимошенко, - Политуправлению надо провести общую проверку во всех танковых частях без исключения.
   - Если б Политуправление такой лозунг придумало, чтоб от него снаряды отскакивали - цены б ему не было! - зло огрызнулся я в ответ, чем явно перегнул палку.
   Ох, как сверкнули глаза Сталина! Каким-каким, а таким раздражённым я его не видел никогда. Иосиф Виссарионович, что меня до глубины души поразило, даже не смог найти русских слов, буквально выпалив тираду по-грузински, сопроводив её резкой жестикуляцией обеими руками, что тоже было исключительным случаем. Берия, при этом, не упустил случая поддакнуть что-то также на родном языке. Дружба дружбой, а разделить секунды эмоциональной близости с Самим - дорогого стоит!
   - Мальчишка! - перейдя на русский, Предсовнаркома сделал "залётчику", разменявшему пятый десяток, невольный комплимент. - Ставить под угрозу страну! Жизни миллионов советских людей! Ничего лучше не придумал! Острить будешь здесь, перед старшими товарищами?! Над партией насмехаться?!!
   - Да, буду острить! - принял я вызов, поднявшись со своего места. - Именно так!! Решили собраться, как нашкодившего кутёнка носом меня натыкать?! Только мне это ваше всё словоблудие ни к чему, я его не понимаю! Я понимаю железо, которое ни матюками, ни лестью, само по себе коваться не заставишь! Железные факты!! И то, что страна, независимо от того, что я хочу, не хочу, делаю, не делаю, уже находится под угрозой - железный факт!!! Более того, этот факт вообще ни от кого в СССР не зависит! Только от Гитлера и его прихвостней! Не хотите этого видеть?! Страус, говорят, тоже, в минуту опасности, голову в песок суёт!
   Столкнувшись с яростным отпором, тоже привставший было Иосиф Виссарионович, медленно сел, тихо и удивительно спокойно сказал:
   - Не пойму вашей позиции, товарищ Любимов. Летом, когда некоторые товарищи в НКО составляли заговоры с целью войны с Германией, вы выступали резко против. Тогда мы были в более благоприятном положении, чем сейчас. Что изменилось? Почему вы пересмотрели своё мнение?
   - Никакое мнение я не пересматривал! - излишне резко, всё ещё на эмоциях, отозвался я, тоже садясь. - Я против объявления войны Германии. Против нападения на немцев. Но если Гитлер, что для меня очевидно, вынашивает планы напасть на нас, так пусть это произойдёт скорее! Пока мы не влезли в сибирскую стройку по самые уши, а он не добрался до иранской нефти и японского никеля. Впрочем, судя по событиям на Ближнем Востоке, это так и так произойдёт в течение весны.
   - Не вижу логики! - подал голос нарком обороны. - Когда мы во всеоружии - воевать нельзя. А когда армия демобилизована, стало быть, можно и нужно?
   - Нельзя нападать! СССР миролюбивое государство с мирной доктриной развития. Я бы сам, товарищи, хотел бы больше всего на свете, чтобы эти, там, за кордоном, рвали друг дружку, а нас не трогали. Мы сделали для этого всё возможное и совесть наша чиста. Но не всё зависит только от СССР! После польской экскурсии мне очевидно, что Гитлер, подписав временно выгодный по тактическим соображениям договор, сейчас ищет пути его обхода. Зачем? Какова цель? Только война! Будьте уверены, что как вы ни будете себя блюсти, стараться не давать повода, фашисты всё равно нападут, даже не утруждая себя изобретением предлогов. Весь вопрос в том, насколько они будут готовы к войне с нами, а мы с ними. Сейчас, несмотря на демобилизацию, мы готовы, в отношении танковых войск, основной ударной силы сухопутных армий, лучше. В 42-м году у немцев уже будут длинноствольные танковые и противотанковые 75-миллиметровые пушки, которые они разрабатывают с прошлого года, очень опасные для наших машин. Преимущество нивелируется. Ещё через год, если не почешемся, перейдёт к вероятному противнику. Конечно, за это время мы подтянем боевую подготовку, но превзойти в ней гитлеровцев можно, только если они сами вдруг воевать разучатся, что следует считать невероятным. Нет, они будут тоже натаскивать своих панцерманнов! Причём, именно на нас!
   - То есть, Гитлера надо спровоцировать? - верно вычленил мой основной посыл Мехлис и немало этому сам же и удивился.
   - Как вариант, - кивнул я. - Причём, наиболее рабочий. Или показать, что война с нами будет стоить большой крови, без гарантий победы. И в том и в другом случае, придётся вкладывать средства в оборону по всем направлениям, а не только во флот и авиацию. Что автоматически означает растягивание проекта Зарадносибирского моря, минимум, на две пятилетки вместо одной. Зато, если фашисты нападут, мы освободим всё и вся, что они успели завоевать и проблема, которую СССР пытается решить с помощью Западносибирского моря, отпадёт сама собой или станет значительно менее острой. То есть, мы возвращаемся к логике тех товарищей, которые выступали за нападение на Германию. Та же война, но начатая не нами, а немцами, что снимает с нас идеологические издержки.
   - Вариант мира, Семён Петрович, - задумавшись, назвал меня по имени-отчеству Киров, - ты даже не рассматриваешь?
   - Не верю, что нам дадут семь лет, чтобы достроить Андринскую плотину и Тургайский канал. Слишком большой срок. Ставлю на вторжение уже в этом году. И в связи с этим прошу срочного возобновления работ по танкам. Чтоб в 42-м и 43-м было чем немцам ответить. Поскольку быстро война с таким противником не закончится.
   Сказанные мною обыденным тоном, страшные по своей сути слова, будто повисли в воздухе. Все молчали. Здесь наверняка не было ни одного человека, кто бы хоть раз не допустил подобных мыслей наедине с самим собой, но озвученные, они произвели угнетающий эффект. Никто из нас не хочет войны. Даже Тимошенко, хоть и маршал. Тем более противна трудящемуся человеку (никто не посмеет упрекнуть участников действия в тунеядстве) перспектива самолично спровоцировать нападение на собственную страну. Но кто-то должен был высказать это вслух. Кто, если не вечный возмутитель спокойствия товарищ Любимов?
   - Изложите ваши доводы и предложения на бумаге, - переглянувшись с Кировым, сказал наконец Сталин, - мы обсудим с товарищами. Идите.
   На бумаге - так тому и быть. От ответственности бегать не собираюсь и от мнения своего отказываться тоже. Говорить или писать прямо - какая разница? А Иосифа Виссарионовича, откладывающего таким нехитрым способом принятие трудного решения, тоже понять можно.
   - Вы, товарищ Сталин, верно забыли, что собирались меня наказать, - улыбнулся я в попытке разрядить обстановку. - Уж объявите сразу, чтоб я впредь лишний раз вас не отвлекал.
   - Я займусь этим вопросом, мало не покажется, - одевая пенсне, которое только что протирал, скрывая за этим действием эмоции, сказал Берия, метнув мгновенный взгляд на Предсовнаркома.
   Сталину уже было не до меня, не до нас. Отвернувшись от всех, повесив голову, он сгорбился в тяжёлом раздумье с давно потухшей папиросой в руке. Один за одним, стараясь не шуметь и не тревожить хозяина кабинета, мы вышли в приёмную, где я прямо спросил у наркома внутренних дел:
   - Ну что, арест? Или сразу пять лет непрерывного расстрела?
   - Отправляйтесь домой, товарищ Любимов, - не приняв шутки, отмахнулся на ходу Лаврентий Павлович и проворчал удаляясь и едва слышно. - Это тебе похуже и ареста и расстрела будет...
  
  
  
   Эпизод 12.
  
   Мингрелы - самый коварный народ! Когда-то я уже приходил к такому выводу, но сейчас опять поразился изощрённости Берии. Этот товарищ, явно недостойный такого звания в отношении меня, не придумал ничего лучше, чем оформить польских девок после допроса, чин по чину, как кандидаток на получение гражданства СССР, выдать справки и отправить с моим же адьютантом ко мне домой. Мол, сам притащил из-за кордона, сам с ними и разбирайся. Вдобавок, самый паскудный момент подгадал. Старший лейтенант Сергеев заявился с польками аккурат, как я едва успел развеять подозрения вернувшейся с работы жены, которая, как всегда, "почуяла", якобы, мои амурные похождения вдали от её бдительного ока. Поля, увидев гостей, смерила меня взглядом, ничего не сказала и ушла за печку на кухню, принявшись там нарочито громко греметь посудой.
   - Ваня, старший ты лейтенант, ты за каким лядом сам сюда припёрся во внеслужебное время и ещё полек притащил? - спросил я голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
   - Так, товарищ генерал-полковник, товарищ Берия, народный комиссар госбезопасности лично мне приказал! И ещё сказал, что вы теперь за этих несовершеннолетних несёте полную ответственность! Да и куда мне с ними? У меня самого только койка в общежитии! - резонно возразил мне Сергеев.
   Вот она, ирония судьбы. Распускал язык о древних обычаях? Получи! У меня уж не дом, а гарем какой-то получается! Одна невеста у меня живёт, хорошо хоть певица, бывает, уезжает на гастроли. Теперь вот ещё две малолетки. А женихи все как один - без жилплощади.
   Поля! Полина!! - позвал я. - Выходи, знакомиться будем.
   Супруга появилась, тихо ступая в обрезанных мягких валенках и вытирая руки льняным полотенцем. Как будто и не было минуту назад того грозного взгляда. Наоборот, её лицо излучало искреннее радушие.
   - Это Ядвига, это Катажина, польские беженки, перешли границу, когда мы со старшим лейтенантом там, гм... были. Мы им немного, гм... помогли к нам перебраться. Вот товарищи по партии и поручили, гм... шефство над ними взять. Поскольку несовершеннолетние, - на последних словах я сделал особый нажим. - Знакомьтесь девочки, это моя жена Полина. Прошу вас всех друг друга любить и уважать.
   - Очень приятно, - с мягким акцентом вежливо, но слегка боязливо, подала голос Яжка, а Кася, не владея языком, сдержанно кивнула, стараясь держать при этом независимый вид.
   - Ну и славно. Будет с кем женский день, восьмое марта, справлять, - нашла позитив Поля. - А то всё мужики и мужики у нас дома собираются. Вот мы им покажем, как веселиться надо, да девочки?
   Кася с Яжкой, чувствуя какой-то подвох, робко улыбнулись, косясь на меня, а Полина продолжала:
   - Сейчас Лида с репетиции придёт, ужинать будем, с ней познакомитесь. Она тоже из ваших краёв, из под Гродно. Будете с ней по-польски секретничать. Уж Лида-то про жизнь молодую вам расскажет, где нам старикам, - подойдя сзади и сбоку, дорогая жёнушка не упустила случая ущипнуть меня за бок, так, что я дёрнулся. - А как в школу вас определим, так и другие друзья-подружки появятся.
   - Я, пожалуй, пойду, - чувствуя себя не в своей тарелке, попытался улизнуть адьютант, - Разрешите, товарищ генерал-полковник?
   - Куда это ты? - не дав мне рта раскрыть, остановила старлея Поля. - А ну, за мешками и на сеновал! Пока ночлег девочкам в лидиной комнате не устроишь, даже думать не моги сбегать! Иш, ты! Пойдёт он! А о невесте кто заботиться будет?
   - Так я... - растерялся Иван.
   - Что ты? - усмехнулась Поля, которой я заграничные похождения, конечно же, не описывал. - Сумел покататься, сумей и повозить!
   К моему удивлению, взяв нас всех в оборот и закружив домашней суетой, Полина была радушна и гостеприимна настолько, что от общей настороженности не осталась и следа. С девчонками она вообще удивительно быстро нашла общий язык. В буквальном смысле, поскольку даже вечно отмалчивающаяся Кася, смеясь, пыталась ей что-то по-русски рассказать забавного из своей жизни. И я, видя такую картину, успокоился. Была только тревога, как Лида отнесётся к соседкам, но и она быстро развеялась, поскольку дочь Георгия, едва познакомившись, сразу радостно объявила, что берёт шефство над землячками. Что показательно, все трое между собой сразу же принялись "пшекать" по-польски. И лишь когда кто-нибудь приближался, из вежливости переходили на русскую речь. Эдак у меня, зная бабскую болтливость и скорость, с которой ребятня впитывает всё новое, дети тоже шипеть между собой начнут, скрывая от родителей секреты. Хороший способ, поскольку в школе-то преподают немецкий, который папка сам уже хорошо знает и постоянно подучивает. В общем, вечер, обещавший семейные неприятности, на удивление, удался.
   Гром грянул утром, когда я, проснувшись, едва успел добежать до сортира. Выполз оттуда весь в холодном поту после приступа жесточайшего поноса. Через двадцать минут, с намыленной рожей, поскольку днище начало вышибать прямо во время бритья, я уже бежал обратно. Пожаловался Поле, попросив у неё какую-нибудь волшебную травку, но супруга не приняла всерьёз и заявив, что само пройдёт, быстренько собралась и сбежала на работу. Я же так и продолжал устраивать стремительные забеги в сторону туалета, на смех домашним. Не поехал на службу, вызвал врача. Тот, осведомившись о пище, которую я употреблял, ничего опасного не усмотрел. Ещё бы! Жрали все, а мучаюсь я один. Дал несколько вполне бесполезных советов. Предложил поехать в фельдшерский пункт сдать анализы и выписал больничный. Легко сказать - поехать! Как, если на сто метров от спасительного места отойти не можешь?! Всё, что попадает в рот, даже простая вода, через короткое время вылетает с обратной стороны!
   Ладно, зато с порученцем сколотили девочкам двухярусные нары, чтоб устроить их по-людски. Трудился над ними, конечно, в основном Иван, у которого по столярному мастерству оказались золотые руки. А я, вынужденно, осуществлял "общее руководство", слишком часто уединяясь, чтоб успеть сделать что-либо путное.
   К вечеру будто бы утихло. Поля, придя с работы, ехидно напомнила свои слова, что всё само собой образуется без лекарств. Я успокоился. Но с утра всё понеслось, в прямом смысле, с новой силой! Ругая, на чём свет стоит хворь, которая ко мне прицепилась, остался дома ещё на один день. Времени, чтобы подумать, было достаточно. Как так, страдаю я один? А у остальных, стало быть, здоровье железное? Шалишь! Что-то здесь, в прямом смысле, нечисто!
   - Не уймёшься, лягу в больницу! - прямо сказал я Полине вечером. - Буду там, с медсёстрами, восьмое марта отмечать!
   - Ещё раз притащишь какую-нибудь девку из похода, я тебе, кроме поноса, устрою, что и ноги отнимутся! - не стала отрицать жена свою прямую причастность.
   - Вот, значит, как? С этим меня здесь ждут? Хорошо, буду иметь ввиду! Если в следующий раз ко мне кто-нибудь прицепится, то домой вовсе не пойду! - отрезал я, хлопнул дверью и вышел из спальни.
   Ничего себе! Ещё не известно, что страшнее, гестаповцам попасться, или вернуться к собственной жене!
   - Ну Сём, я же пошутила, - вышла вслед за мной Поля и обняла со спины, прижавшись всем телом.
   - Мне не до смеха, - всё ещё сердито, отозвался я, налив в кружку воды и начав пить. Вот оторва, пить хочется, будто после попойки. А как попьёшь... - Противоядие давай!
   - Сейчас, сделаю, - напоказ недовольно пошла на попятный жена.
   Пока она возилась, заваривая какую-то травку, я подумал, что, может, оно и к лучшему. Раз я заболел, то и дёргать не будут, отвлекать текучкой. Самое время доклад на имя Сталина писать. Заодно и поглядим, как Жуков без меня справляется.
  
  
  
   Эпизод 13.
  
   Написать доклад. Помнится, что-то я уже писал, опираясь во многом на "послезнание". И во многом же пролетел. Кто мог подумать, что немцы смогут захватить Исландию? И превратить войну с атлантическими союзниками, в основном, в морскую? Тогда мне поверили на слово. Сейчас, когда мой "пророческий дар" несколько померк, получить нужные мне результаты будет значительно труднее.
   Понимая это, я не стал выпячивать сугубо своё мнение и впечатления, как в разговоре в сталинском кабинете, а стал опираться на голые факты. А они, по справкам, полученным по запросам в разведупре НКО и Главном штабе РККФ, говорили следующее:
   1. 90 процентов сухопутных сил Германии и её союзников в активных действиях не участвует, но сохраняется в полностью развёрнутом виде.
   2. Эти силы избыточны для десантной операции непосредственно на Британские острова.
   3. В 1941 году Германия, вероятно, оккупирует Британскую метрополию и полностью развяжет себе руки в Европе.
   4. После этого война на западе потеряет смысл для всех сторон. Но если будет продолжена, то также потребует в большей степени военно-морских сил, нежели сухопутных. Потенциал Вермахта и армий союзников Гитлера для неё избыточен.
   5. Великую сибирскую стройку (Андринскую плотину и Тургайский канал), требующую полного напряжения всех сил страны, СССР планирует завершить к 1947 году.
   Сопоставить перечисленное я оставил читателям. Пусть сами сделают вывод. Конечно, можно себе вообразить, что Алоизыч вдруг распустит камрадов по домам и заживёт мирно, да припеваючи. Вот только полагаться на это... В делах государственных надо действовать наверняка! Посмотрим, сколько в сталинском "ближнем кругу" пацифистов.
   Основную часть доклада, вооружившись текстом "Договора о ненападении", я посвятил мерам, которые СССР мог бы противопоставить вторжению (или спровоцировать его как можно раньше). То, что Гитлер, ставя своих эсесовцев под союзные флаги, пытается товарища Сталина обмануть, развязывает и нам руки. Договор строго оговаривает количество дивизий в ДМЗ? Отлично! Пусть тогда наши мотострелковые дивизии НКВД, состоящие ныне из двух полков и бригады БА, будут бригадной организации, как в годы Гражданской. Две бригады мотострелков, по два полка каждая, да бригада БА. Были б у нас лишние броневики, можно было б каждой бригаде их по полку дать и вообще, три мотострелковых бригады в дивизии иметь. И по лёгкому артполку каждой бригаде! А в дивизию - 76-мм зенитный самоходный артполк, эдак в 54 ствола! И ещё РС им! А то в РККА только 132-мм и 280-мм есть. Пусть в войсках НКВД 82-мм будут. Что-нибудь вроде БМ-8-48 или, ещё лучше БМ-8-72. Да кумулятивно-осколочную БЧ им! В общем, принцип понятен - под видом дивизии развёртываем целый корпус.
   Второе, за что зацепился взгляд, был запрет на строительство укреплений. Строить, положим, нельзя. Но у нас там куча старых крепостей от Модлина до Бреста. Ремонтировать и модернизировать укрепления формального запрета нет! Эдак мы можем, не нарушая букву договора, найти в летописях упоминания о городище ХI века, провести "археологические раскопки", после чего модернизировать его до уровня узла обороны с парой-тройкой пулемётно-артиллерийских ДОТов. Жаль, что идея этого, а не прошлого года. Времени остаётся очень мало. Но его хватит, чтобы кое-где, в ключевых местах, создать "пробки", запирающие немецкое наступление. Конечно, расположение позиций будет известно "контролёрам". Но всё равно их придётся брать, платя кровью, а не мчаться с ветерком по дорогам восточной Польши. Вот тут, кстати, нам 120-мм и 75-мм бронеплиты, которые практически не востребованы при модернизации танков, очень пригодятся!
   Третьим "пунктиком" был запрет минирования. Минировать нельзя, но склады с минами и ПМЗ не запрещены. Это понятно, но мало. Этого может хватить ЧОНовцам при обороне от эсесовцев, но не нашим лётчикам. Проконсультировавшись со Смушкевичем по телефону, понял, что реально он против "контрольных" аэродромов, особенно севернее широты Бреста, может перенацелить в первом ударе, относительно имеющегося плана, только часть тяжёлых Ту-2, по звену или эскадрилье на одну цель, которые предполагалось использовать днём против тыловых оперативных и стратегических целей. Это означало, что "стратеги" покидают на лётные поля с заоблачных высот 500-кг фугаски, перепахав их. Никаких прицельных ударов по стоянкам самолётов. И никакой гарантии нанесения реального ущерба. Воронки можно засыпать, между ними могут остаться чистые "взлётки". Так не пойдёт!
   Нам нужно сделать следующий шаг в искусстве минной войны и создать системы дистанционного минирования! Причём, сейчас не конец 20-го века, на носу тотальная война, поэтому оружие должно быть простым и дешёвым, как взрыватель МУВ или чем-то подобным, без всяких там батареек. Закруглив не слишком объёмный свой доклад на теме оружия, основанного на новых принципах применения (у кого фантазии хватит, что лётчики могут быть сапёрами?), я с головой погрузился в изобретение этого самого оружия. Это было мне по душе, интересно, захватывающе, корпя над эскизами и схемами, я просто наслаждался и отдыхал, лучше, чем во время отпуска. Да, всё-таки любимое моё дело - что-то ваять из железок. Лучше всего, безусловно, в мирных целях. Но и взрывоопасные игрушки имели свою магию и притягательность. Очень скоро к моему "творчеству" присоединились и соседи с "острова", к которым я обратился за помощью, когда своих мозгов стало не хватать.
   Самое простое, что пришло мне в голову - кассетная бомба с суббоеприпасами, оснащёнными простейшими дистанционными взрывателями с металлоэлементами в качестве замедлителя. При простой цилиндрической форме и оптимальных габаритах, в РБК 500-килограммового калибра удавалось запихнуть целых 160 2,5-кг суббоеприпасов, оснащённых тормозами-стабилизаторами в виде матерчатых лент, сшитых кое-где по длине в капюшоны и обёрнутых в транспортном положении вокруг боевой части. При интервале подрыва 5-10 секунд, одной кассеты хватало на 20 минут. Ту-2 мог нести шесть и, сбросив их залпом, "воспретить" участок местности на целых два часа. Или на час с двойным перекрытием. Тут был расчёт, что на приграничные аэродромы перелетят вражеские машины с ограниченной дальностью полёта, одномоторные истребители и бомбардировщики. У "мессера", мы знали, запас топлива всего на сорок минут. Хватит ли немцам духу садиться или взлетать с поля, на котором постоянно что-то рвётся?
   Чтобы "добавить жару" мы, уже совместно с соседями, добавили четырёхлапый пружинный прибор установки суббоеприпаса в вертикальное положение и гильзу отстрела. Теперь 1,8-кг БЧ перед подрывом выбрасывалась на полтора метра (в среднем) вверх, что было эффективней (по опыту парашютных ШАБ), чем взрыв прежней 2,5-кг БЧ на земле. Вспомнив о штурмовиках и подумав, что такие мины будут хороши против пехотных, кавалерийских и артиллерийских колонн на конной тяге, мы придумали и парашютную кассету со взрывателем разгрузочного типа, срабатывающую на 10-метровой высоте. Для обеспечения рассеивания суббоеприпасов раскручивать её предположили с помощью пороховых реактивных двигателей. Из-за их веса, а также парашюта и длинного троса с грузиком, количество мин в кассете сократилось до восьмидесяти штук. Уж лучше, как ПТАБ, возить суббоеприпасы навалом на створках бомболюков! Но, с другой стороны, готовить штурмовик к вылету - врагу не позавидуешь. Значит - одноразовые, заранее снаряжённые, кассеты в бомболюках
   Вдобавок, когда я позвонил Смушкевичу и рассказал о своих потугах, тот лишь рассмеялся.
   - Что ржёшь, как конь? Для тебя же стараюсь! - оскорбился я в лучших чувствах.
   - Семён Петрович, дорогой, пукалки эти самолёту существенный вред могут нанести только путём прямого попадания, - едва сдерживаясь, сказал главком ВВС КА. - Вероятность, сам понимаешь, какая. Предлагаешь мне устроить для немцев фейерверк? Так хоть бы начинкой озаботился, чтоб взрывы цветные были, да с искрами! Авось впечатлятся, возрадуются и воевать с нами не будут!
   - Хорошо, - принял я аргумент, тоже зажав чувство в кулак, правда, совсем другое. - Какой, по твоему, должен быть вес БЧ?
   - Чтоб на приличном расстоянии всё разворотило? Да раз в десять больше! Самое малое!
   - Хм, раз в десять! Губа не дура, - подумал я про себя, повесив трубку на рычаг и забыв попрощаться, - это вес пушечного снаряда 122-мм калибра!
   Тут явно количеством не возьмёшь, подрывать надо строго по цели. Значит, нужен датчик этой самой цели, минный взрыватель. И без всяких электромагнитных штучек. Мозговой штурм, предпринятый с соседями, увенчался успехом. Возможно потому, что предпринят был вечером именно 8-го марта. Да, женский день, ну и что? У нас всегда первым делом - самолёты! Но штурмовать соседи пришли вместе с жёнами, дочерьми и прочими отпрысками, чей праздник уже прошёл 23-го февраля. Успели и выпить, и закусить, и песен попеть, и поплясать под гармошку. А с чаем слабый пол занялся своими сплетнями, сильный же, попытался что-то изобразить, но разговор постоянно почему-то съезжал "на баб". Ничего не поделаешь, день такой, да ещё алкоголь.
   - Значит так, смотрим, в полутонную кассету у нас 25-килограммовок больше дюжины не влезет, значит наобум их рвать нельзя, только после касания...
   - Вообще рвать нельзя, касаться надо так уметь, чтоб сама сняла! Эх, молодёжь...
   - Тьфу, Митрич, сосредоточься!
   - А вы о чём?
   - О бомбе!
   - А... Ну, так, это... Чем касаться будем и чего? Где, так сказать, самое чувствительное место? Вот Матрёна...
   - Угомонись! Касаться будем самолёта! Вернее, он будет касаться!
   - Правильно! Мужик завсегда должен силу свою первым показать...
   - Тьфу, замолчи, ради Бога, не доводи до греха...
   - Ладно, ладно, пойду кого покрасивше до греха доведу, - пьяно усмехнулся возмутитель спокойствия и полез в другой угол гостинной, откуда был вскоре изгнан с позором обратно.
   - Не пойдёт, у самолёта колёсики маленькие, это тебе не танк, - слышалось, между тем, в мужском кругу. - Мало шансов, что наедет.
   - Зато крылья широкие! Если штырь какой поднять?
   - Да ты что? Он метра два длиной тогда! Представляешь, как его в кассету запихивать!
   - ДВА МЕТРА?! В касету?!! О-оо!!!
   - Митрич, угомонись!
   - К тому же, чтоб штырь правильно стоял, нужно его вверх принудительно ориентировать. Стало быть, пружинный механизм с лапами потребуется.
   - Слабаки! Сам по себе должен правильно стоять, а не принудительно, да ещё и через механизм с лапами! Хорошо, что девки не слышат, а то б заревновали...
   - И ты туда же!
   - Да я что? Просто пошутил!
   - 25 кило - это вам не два с половиной. Грохнется так, что все механизмы расплющит и поломает...
   - Стало быть, плюс парашют и штурмовой взрыватель, чтоб его отстрелить.
   - Да, видно без тряпок не обойтись...
   - Конечно, бомба же женского рода, а они все без тряпок обойтись не могут...
   - Ещё один шутник...
   - А если тряпки прямо к штырю приспособить...
   - Ага, "кондом" называется, но не слыхал, чтоб их из тряпок шили...
   - Митрич!!!
   - Всё, молчу, молчу... Но дело это вредное, потому как наоборот, чтоб ничего правильно не сработало, придумано!
   - Тьфу, язва!
   - Идея хороша... От самолётного винта ветрище вполне может и наклонить.
   - Тю-ю, какие мы хлипкие! Вот у некоторых, не побоюсь сказать, пудовую гирю вешать можно. Не шелохнётся!
   - Некоторые этим "не шелохнётся" только и думают!
   - Да ладно... Кстати, может видели, когда самолёт по полю бежит, как трава под крыльями ложится? Тут главное правильное усилие срабатывания подобрать. Чтоб не от лёгкого ветерка рвануло.
   - Так, значит, всё-так штырь...
   - Мужику без него никуда...
   - Штырь. На конце что-то навроде парусов раскладных на усиках...
   - Ну вы и извращенцы...
   - Зато штырь совсем короткий можно сделать.
   - Короткий - во всех смыслах плохо! К тому же, как не короти, всё равно в кассету не поместится!
   - Значит надо что то по живому образцу сделать! Чтоб сперва расслабленный был а потом, когда надо, вставал. Что вы на меня все так смотрите?!
   - Штырь, как антенна, из роликов с осевой струной. Мина выпадает из кассеты, спускается на парашюте, срабатывает штурмовой взрыватель, тряпки отстреливаются и улетают, падает на землю, срабатывает пружинный механизм, мина принимает вертикальное положение и, вдобавок, от той же пружины, эрекция штыря с парусами. Так?
   - Мне в горизонтальном положении больше нравится, но то дело вкуса... Если серьёзно, то, кажется, модель рабочая. Надо бы сварганить да испытать. Хоть на земле только сам штыревой механизм. Усилие срабатывания подобрать и длину прикинуть, чтоб в глаза не бросался.
   Да уж, мину, срабатывающую от дуновения ветра, видел в своей жизни, в прошлой, только одну - противовертолётную "вьетнамку". Тоже никаких высоких технологий. Граната Ф-1, шпагат да вертушка на вертикальном штыре, на который этот шпагат и наматывается. Вертолёт подлетает, зависает для высадки десанта, воздух отбрасывает вниз, вертушка крутится, сматывая шпагат и выдёргивая чеку, взрыв на радость рейнджерам. Наша-то, пожалуй, от взрывной волны будет страдать. Но, с другой стороны, абы чем взрывным методом тоже разминировать не выйдет. Аэродром всё-таки, перепахивать его воронками нежелательно.
   Возьмётесь? - спросил я у "островитян" - Сразу скажу - дело хлебное. Потому, как я эту штуку и против танков уже знаю, как приспособить. Только там 25-килограммовый калибр - избыток. Надо бы полегче, а мин в кассете побольше.
   Решив, теоретически, а потом, до конца марта месяца, проверив практически, проблему штыревого взрывателя для СДМ, я так увлёкся этой темой, что даже не поинтересовался судьбой собственного доклада, сданного Поскрёбышеву 10-го числа. Развивая теоретический успех, я запихнул в РБК-250 целых тридцать шесть 4-кг противотанковых кумулятивных мин, полностью, без остатка, заполнявших внутреннее пространство кассеты. Собственно, боевая часть её из шести 200-граммовых и двух 50-граммовых "стартовых" тротиловых шашек, в деревянном корпусе и с боковым штыревым взрывателем, была уже отработана в инженерных войсках. Она была лёгкой, но требовала только ручной установки в грунт. Мне оставалось изобразить новый корпус и автоматику. Поскольку БЧ изначально не имела конической воронки для образования струи, а была двускатной, по принципу "топора", то естественным решением было разбить полость РБК 250-кг веса на 60-градусные сектора. По длине мины помещались в пять рядов. Совпадение калибра с РС-28 навело на мысль создать кассетную БЧ и для него. Правда, туда влезло лишь 18 мин. Зато СДМ получила и артиллерийскую составляющую. Сама мина представляла собой в сечении 60-градусный сектор окружности и имела длину 170 миллиметров в транспортном положении с тормозным парашютом. Корпус металлический сварной, с внешними рёбрами жёсткости. Две боковые лапы, устанавливающие мину в правильное боевое положение, приводились в действие торсионами. От них же взводился штыревой взрыватель, антенна которого при транспортировке укладывалась в кумулятивную выемку. Чтобы в последнюю не попадал посторонний мусор и вода, мной была предусмотрена предохранительная крышка. Чтобы уж совсем довести эту идею до логического конца, прикинул переносную метательную установку в виде мортиры, установленной на переносной лафет-носилки под фиксированным углом в 45 градусов и беспарашютный вариант мины. Начальная скорость всего то 25 метров в секунду, повреждений при ударе о "средний" грунт можно не бояться. Зато сапёры, при нужде, отстреливая по 6 мин, получали возможность, оставаясь в укрытии, например, в траншее, установить минное поле. Или быстро залатать прорехи в обороне. Конечно, мина СДМ раз в пять сложнее обычной, много дороже, исключительно заводского изготовления, но в критический момент боя, когда противник наседает, это хороший способ усилить оборону. А с самолёта обычную мину вообще не сбросишь и РС-ом не выстрелишь.
   Задачу прикрытия противотанковых и противоаэродромных мин от банального снятия обходом территории, мы с "островитянами" решали по отдельности. Они сваяли противопехотку в стиле старшей сестры, но с натяжным взрывателем и шпагатом на отбрасываемом в сторону якоре, я же припомнил "лепесток". Полиэтиленовый корпус и ЖВВ, разумеется, были мне недоступны, пришлось обходиться механикой. Небольшой заряд из 75-граммовой шашки, одно крыло и спусковой механизм в его основании. При выбросе из кассеты из мины удалялась первая чека и начинал работать первый дистанционный замедлитель. Его хватало до раскрутки "кленового семечка", далее уже включался центробежный предохранитель. При падении и остановке вращения, он освобождал резак, перекусывавший свинцовую заклёпку-фиксатор спусковой педали, имеющей такой же размер, как и вся боевая часть. Педаль поднималась, отслаивалась от корпуса под воздействием пружины, мина вставала в боевое положение. Конечно, такая конструкция создавала опасность попадания между педалью и корпусом мусора, что могло сделать мину небоеспособной, но, с другой стороны, была устойчива к приходящей сбоку взрывной волне. И ещё этот проект очень понравился Смушкевичу.
   - Сколько, говоришь, в полутонку влезет? Двести - триста штук? И любой из них хватит, чтоб колесо пробить? Вот это дело! На мессере-то с исправным шасси каждый раз думаешь, как бы аварии не вышло, а если одну ногу "разуть" на пробеге или разбеге - гарантированный каюк.
   На этом я, в общем, выдохся. Осталось только распихать "концепты" по коллективам, которые потянут детальную проработку конструкции и технологии, выпуск чертежей и сопровождение производства. Ну, да с этим то, как раз, проблем нет. Большую часть сразу же захапали "островитяне", а "кленовое семечко" сбагрил студентам ЗИЛовского ВТУЗа.
  
  
  
   Эпизод 14.
  
   Жизнь, хочешь не хочешь, возьмёт своё, как ни убегай от неё в любимое "хобби". Как ни подстраховывал увлёкшегося начальника зам, генерал-майор Жуков, но пришлось возвращаться к прямым обязанностям. Да, обсуждение моего доклада прошло без меня. Не пригласили, а напрашиваться не хотелось. Да и к чему? Ничего нового к тому, что сказал и написал, мне было не прибавить. Тем более, что похоже, так ничего и не решили. Во всяком случае, в ответ на мой интерес, сведущие люди лишь неопределённо пожимали плечами или говорили, что время терпит. Из видимого, только БМ-8-72 на шасси ГАЗ 60-й серии, с тремя рядами направляющих, проходили испытания стрельбой на Красноармейском полигоне наряду с ПУ М-8(13) на СУ-34-107. И изобретение АТРБ 5-го ТК, и новую БМ для войск НКВД сварганили, на промышленном, а не "кустарном" уровне, быстро. Благо основные элементы либо были давно освоены в производстве, либо просты до примитивности.
   Гром грянул первого апреля, когда на совместном совещании НКО, НКВД, НК ВМФ, Штаба погранвойск, Генштаба и Главного штаба ВМФ, маршал Тимошенко объявил о стратегической игре на картах. Первое с чего начал - секретности, напомнив, что всё связанное с ней не должно выходить за пределы специально отведённых для этого помещений. Только после этого принялся нарезать задачи. Немудрено, поскольку легенда игры - отражение нападения фашисткой Германии. За "красных", то бишь за советскую сторону, выступали штабы западного направления, от штаба СФ и Архангельского ВО до штабов Каспийской флотилии и Группы войск в Иране, то бишь Туркестанского фронта, поскольку Роммель, фактически, уже вошёл в соприкосновение с ним на месопотамском напавлении, захватив Палестину и утвердившись в Сирии. За "синих" играли штабы внутренних и восточных округов по плану, разработанному Особой группой при Генштабе под руководством срочно призванного с пенсии "ветерана" маршала Шапошникова. Операторы ГШ выступали в качестве посредников, а от управлений родов войск, служб тыла и инспекций требовалось дать им "опорные данные", например, по соотношению сил дивизий "противников", процентам потерь в тех или иных условиях, скорости маршей и так далее. Начало игры было назначено на 14-е апреля. Я же должен был дать Оперативному Управлению ГШ необходимые сведения за неделю, седьмого.
   Тут уж без справок ГРУ было не обойтись. Его начальника, генерал-полковника Артузова, я вытряс до донышка. И в отношении штатов и укомплектованности немецких дивизий, и в отношении их количества. Здесь у разведчиков всё было, более-менее, схвачено. А вот по средствам усиления, кое в чём, пришлось оперативно уточнять. Немцы явно не сидели сложа руки зимой и, главное, внимательно следили за восточным соседом. Не слишком, при этом, раздувая свою армию, но совершенствуя её качественно. Если в "эталонном мире" у Гитлера на восточном фронте в 1941 году было семнадцать или восемнадцать танковых дивизий, то сейчас их уже насчитывалось двадцать пять, три из которых воевали в Африке. Но сюда следовало ещё прибавить четыре датских и норвежских эсесовских дивизии. Итого, против нас могло быть брошено 26 ТД. Каждая из них имела полностью укомплектованный танковый полк трёхбатальонного состава, вооружённый исключительно "панцерфир", командирскими, зенитными и инженерными машинами на его базе. Всего 260 единиц, включая три взвода 20-мм и батарею 37-мм ЗСУ. Причём, частью - электрогатлингов. Четвёртые взводы рот, считавшиеся разведывательными, разведвзводы батальонов и полков, танки управлений, всего 66 машин на полк, вооружались длинноствольными 50-мм пушками. Вдобавок к этому, 22 огнемётных "четвёрки" входили в состав танковой роты пионирбатальона, наряду с пятью мостоукладчиками. То, что немцы выбрали один основной танк, а не два, как в "эталонном мире", явно пошло им на пользу. Только по штату в своих и союзных ТД они имели свыше восьми тысяч трёхсот танков против менее чем четырёх тысяч, включая сюда также "единички" и двойки", в "эталонном" 41-м году. Что-то ещё явно оставалось в загашнике, не на виду. Плюс многочисленные отдельные батальоны и роты трофейных танков, приданные пехотным дивизиям.
   Картину дополняли штурмовые, самоходные орудия и ягдпанцеры, все выполненные на чешском шасси. В мотопехотных бригадах всех танковых дивизий Вермахта и большинства моторизованных, в полковом звене имелся, вместо буксируемых орудий, смешанный дивизион из батареи ШтуГов (7 единиц), батареи ягдпанцеров 38т (5) и взвода из двух 150-мм самоходных мортир. Противотанковый дивизион уровнем выше полностью комплектовался ягдпанцерами (22 шт) и ещё один дивизион 105-мм лёгких самоходных гаубиц был введён в состав артполка дивизии. Таким образом, буксируемые противотанковые орудия остались лишь в составе мотопехотных батальонов (по 3 37-мм) и разведбата (3 50-мм). А сама мотопехотная бригада ТД, или мотопехотная дивизия двухполкового состава, могла, имея, в общей сложности, 46 тяжелобронированных САУ и 16 легкобронированных, решать многие задачи самостоятельно, без танкового полка.
   В качестве усиления пехотных дивизий вермахта имелось семнадцать дивизионов штурмовых орудий, по две роты ШтуГов (14 шт)и роте ягдпанцеров каждый, всего 22 машины, из которых 8 были вооружены 50-мм пушками. Кроме них, на чешских и, отчасти, французских шасси, ставились трофейные польские и французские же 75-мм пушки, которыми вооружали отдельные самоходные артполки, имеющие, как я подозревал, противотанковую направленность. Точное количество их оставалось неизвестным, но, по сведениям ГРУ, более двадцати. То есть, ещё, минимум, 720 самоходных орудий.
   Отдельно стояли 20 дивизий СС, которые укомплектовали автотранспортом, как я предполагал, обездолив по этой части пехоту Вермахта. В них единственных имелись полугусеничные бронетранспортёры. Немного, около полутора тысяч всех вместе взятых, лёгких, на 4 человека десанта, и средних, на десять. То есть примерно по 75 штук на дивизию. А вот распределение их по частям было показательным. Лёгкие, понятно, достались разведбатам, в том числе, в виде самоходных 37-мм пушек у машин командиров взводов мотопехотной роты. Ещё 3 буксируемых БТРами 50-мм пушки и 2 75-мм полковых орудия было в подчинении командира батальона. Командирские, связные машины, этим, в общем, исчерпывался лимит из 40 лёгких БТР на дивизию. Другое дело - средние. Почти все они были обращены в носители 75-мм французских пушек. Из четырёх дивизионов артполка, два были вооружены САО на БТР, а остальные - немецкими 75-мм буксируемыми пушками образа 18 года. Прочие числились за противотанковым дивизионом, причём девять, также несли французские пушки. Остальные три батареи ПТДН вооружались орудиями ПАК 38 или ПАК 38/97, то бишь теми же 75-миллиметровками, наложенными на лафет 50-мм ПАКа. Причём, последних было явно больше. В некоторых дивизиях числились исключительно 75-миллиметровки. То есть, в обороне моторизованные эсесовцы могли выставить на прямую наводку до 87, по нынешним временам, тяжёлых ПТП, стреляющих, в том числе, кумулятивными снарядами.
   Что касается средств ПТО немецких пехотных дивизий, то по сведениям, нарытым Артузовым, выпуск буксируемых 50-миллиметровок составил на апрель месяц всего-то около тысячи двухсот. А вот лафетов к ним - ещё втрое больше. Куда они пошли - видно по моторизованным дивизиям СС. Так что следовало считаться с тем, что на апрель месяц все немецкие дивизии имели тяжёлые ПТП 50-мм или 75-мм калибра хотя бы по дюжине. В эту же кучу следовало кинуть кумулятивы для 105-мм гаубиц, тяжёлые 105-мм пушки, отдельные дивизионы Люфтваффе, вооружённые 88-мм зенитками. Да и 37-миллиметровки, имевшие какие-то шансы пробить наши средние танки в борт подкалиберными снарядами, сбрасывать со счетов я не собирался.
   ГАБТУ учло всё, что можно и нельзя, пушки, мины, высокую тактическую подготовку войск вероятного противника, благодаря которой, мы посчитали, две трети попаданий придутся в борта. Единственное, что мне не удалось по-максимуму "натянуть" в пользу немцев - эффективность авиаударов. Уж больно пренебрежительно ВВС КА оценили вероятность прямого попадания тяжёлой бомбой, даже с вертикального пикирования, в движущийся танк. А вот наши средства ПВО - наоборот, высоко. С одной стороны, это вызывало у меня чувство глубокого удовлетворения от проделанной работы. Но с другой, мешало получить нужный мне эффект от игры, в которой "синяя" сторона должна была выступить максимально успешно.
   Вот незадача, за "красных" играть должны были лучшие наши военачальники, проявившие себя в командовании фронтами во время прошедших войн. А вот за "синих" выступали второразрядные генералы. Например Северной Польской группировкой, которую, с моей лёгкой руки обозвали Группа Армий "Центр", рулить должен был Павлов. Что-то мне не очень верилось, что он со штабом УрВО, набитом его выдвиженцами, сможет побить Рокоссовского, командующего ЮЗФ, Конева, со штабом БелВО, или Штерна, возглавляющего "красный" Прибалтийский фронт. Надо было что-то делать, чтобы спасти положение. Допустим, "немецкий" командующий у меня был - Жуков. Но где взять штаб, чтобы заменить "павловских"?
   Едва только я стал выдумывать "хитрый план", планируя вовлечь в него Берию и, особенно, ветеран-маршала Ворошилова, как меня, в тот же день, как я сдал "опорные данные", вызвал нарком обороны Тимошенко.
   - Товарищ генерал-полковник, вам поручено возглавить "синих" в ходе стратегической игры, - огорошил он меня с ходу, в лоб, едва только я доложил о прибытии по приказу.
   - Но почему я? - сам собой вырвался вопрос. - Я в бою ничем более батальона, причём, в специфических условиях, не командовал! А вы, фактически, ставите меня главкомом!
   - Ну не я же грозился товарищу Сталину по очереди "съесть" все наши танковые корпуса! - ехидно ухмыльнулся нарком. - Вот и покажи всем, как ты этот финт провернёшь! Штаб "синих" возглавляет, как ты знаешь, маршал Шапошников, он развёрнут в Академии имени Фрунзе. Выезжай туда прямо сейчас и начинай готовиться.
   - Вы поручаете главное командование "синих" человеку, который заведомо не может с ним справиться! Для чего вообще эта стратегическая игра? Что она может дать? Ложную уверенность в безопасности СССР? - возмутился я открыто.
   - Товарищ Любимов! - повысил голос нарком. - Вы генерал-полковник РККА! В соответствии с вашим званием, вам в любой момент может быть поручено командование армией или даже фронтом! Будьте добры подтвердить, что соответствуете предъявляемым званию генерал-полковника требованиям! Приказы в армии сперва выполняются, свои соображения выскажете потом, по окончании игры! Если необходима какая-либо помощь, посредники готовы рассмотреть поставленные вами вопросы и, если это не противоречит условиям игры, оказать её. Всё! Идите, принимайте командование над "синими"!
   Поняв, что здесь и сейчас ничего не добьюсь, я молча развернулся и вышел из кабинета. Вот так так! А я ещё переживал, что Павлов не справится! И что делать теперь? Явно "большие товарищи", наслушавшись от меня дерзостей, закусили удила и твёрдо намерены макнуть меня физиономией в фекалии. Значит, увильнуть не дадут и Гитлера из себя изображать всё равно заставят. Ну и шут с ними! Алоизыч тоже только ефрейтор, а в "эталонном мире" до Сталинграда допёр! Правда, кончил плохо, так ведь и у меня игра не на годы, а лишь на первый, до окончания нашей мобилизации, период войны.
  
  
   Эпизод 15.
  
   Дорога со Знаменки до Девичьего Поля не заняла много времени. Уже через двадцать минут, сопровождая меня по выделенным "особой группе" помещениям, маршал Шапошников представлял мне штаб "синих". Странное он производил впечатление, лица, в большинстве своём, довольно молодые. Спросив Бориса Михайловича, получил ответ, что ГШ из своего состава выделил всего несколько человек, знакомых с обстановкой по обе стороны западной границы. Прочие набраны из преподавателей и слушателей Академии. Час от часу не легче! Не могли для "Гитлера" выделить сколоченный штаб МВО? Или не захотели? Скорее второе. Ладно, будем "воевать" тем, кого дали, "старпёрами" и "сопляками". Благо у меня поблажка. За "красных" полностью отрабатывают и окружные, и армейские штабы, и штабы танковых и кавалерийских корпусов окружного подчинения, а войсках НКВД даже штабы дивизий. А у меня всё заканчивается на уровне Групп армий и Танковых групп, что значительно сокращает обмен информацией и экономит время.
   Силы "синих" составляли 160 дивизий, из них 26 танковых и 28 (20 СС) моторизованных, объединённых в 13 танковых и 5 моторизованных корпусов (СС) в составе трёх танковых групп, руководимых штабами Дальневосточного, Забайкальского и Сибирского округов. Между ТГ корпуса распределялись в соответствии с объективными данными разведки по дислокации войск вероятного противника в мирное время. Так, Чешско-Австрийская группировка пошла, в основном, на формирование ГА "Юг" (штаб Приволжского ВО) и 3-й ТГр. Датско-Норвежская - на формирование ГА "Север"(Орловский округ) и 1-й ТГр. ГА "Центр"(УрВо) и 2-я ТГр составлялись из "отщепенцев", пехоты с восточной части Германии и эсесовцев. Пока Шапошников мне это доводил, прилетела весточка от Артузова о "проявлении" ещё двух отдельных танковых полков СС в Чехословакии, частью, на чешских же танках 35т, что послужило поводом немедленного обращения к посредникам для изменения состава сил "синих". Теперь у меня под рукой было уже 28 танковых (6 СС) и 26 моторизованных дивизий в 14 танковых (3 СС) и 5 моторизованных корпусах СС.
   С севера на юг на карте всё выглядело следующим образом: Балтфлот "синих", представленный лёгкими силами и подлодками под управлением штаба ТОФ; в Восточной Пруссии ГА "Север" 36 пехотных дивизий в 1-й, 2-й и 3-й армиях по четыре армейских корпуса каждая, 1-я ТГр в составе пяти танковых корпусов; в Центральной Польше, от восточно-прусской границы до устья реки Вепж, ГА "Центр" 33 пехотных дивизии в 11 корпусах 4-й, 5-й и 6-й (3 корпуса) армий, 2-я ТГр в составе 4-х танковых (3 СС, один армейский) и двух моторизованных корпусов; в Южной Польше ГА "Юг" 36 пехотных дивизий поровну в 7-й, 8-й и 9-й армиях, 3-я ТГр в составе 3-х танковых корпусов и 3-х моторизованных корпусов СС. Резерв составляли, таким образом, одна пехотная дивизия и целых три танковых корпуса. С воздуха всю эту толпу поддерживали три воздушных флота, имевшие приблизительно одинаковую численность и примерно равные силы с противостоящими им армиями ВВС КА.
   - Борис Михайлович, я не вижу на карте даже намёка на замысел, - высказал я первое, что бросилось в глаза. - Войска "синих" размазаны вдоль госграницы и восточной границы ДМЗ ровным слоем. Где, собственно, компактные ударные группировки? Почему целых три танковых корпуса, тянущих на полноценную 4-ю ТГр, оставлены в тылу, вместо того, чтобы участвовать в первом внезапном ударе? Ведь и без того войска ГА "Центр" и "Юг" должны преодолеть свою часть ДМЗ, прежде чем вступить в дело!
   - Вы, Семён Петрович, гляжу, хотите победить? - хитро улыбнулся в усы старый маршал. - Не забывайте, что цель игры - потренировать наши штабы фронтового и армейского уровня. Для этого им всем нужны сильные "мальчики для битья". Посмотрите, против Северо-западного и Западного фронтов развёрнуто девять танковых корпусов по 600 танков и САУ, не считая моторизованных. А у нас там, как вам известно, лишь три, да кавалерийский. А вы говорите, что ударных группировок нет! Как тогда назвать тройное превосходство?
   - Положим, у "красных" ещё куча танковых бригад, усиленных импровизированной мотопехотой, артиллерией, сапёрами. И два десятка мотострелковых дивизий НКВД. Впрочем, неважно... Так мы можем, до начала игры, изменить состав группировок?
   - Попробуйте...- пожал плечами маршал.
   - Мне бы ещё одну танковую группу...
   - Вряд ли вам дадут, - "всепропащим" тоном отозвался Борис Михайлович, - это ведь окружной штаб нужен. Не задействован напрямую только Харьковский, поскольку там идёт смена командующих. Ерёменко дела принимает.
   - Ничего не скажешь, уважительная причина! - возмутился я. - Значит, мне моим, так называемым, "штабом", общее командование "синими" по плечу. А Харьковский ВО не справится?
   И это было лишь начало длинного перечня претензий к организаторам игры, который я составил для себя, приняв дела. К примеру, сценарий начала. "Союзные" немецкие ТД вводятся в ДМЗ - СССР в ответ начинает мобилизацию, что служит поводом для "Гитлера" начать войну. На седьмой день нашей мобилизации! Не встретив понимания у Тимошенко и Триандафиллова, я, каюсь, накляузничал Кирову, наплевав на секретность, понимая, что он и без того в курсе.
   - Мобилизация - это война! Такая мысль, кажется, проводится в книге моего нынешнего начштаба маршала Шапошникова? С какого перепуга мы объявим мобилизацию, если немцы, формально, договор не нарушают?! Ведь получается, что это мы нарушаем договор, следовательно, это мы виновны в развязывании войны! Как это вообще может быть при нашей стратегии на концентрацию коммунизма?! Почему Генштаб и НКО, наплевав на линию партии, проводят игры с такими провокационными условиями?!! Ведь они прививают генералам мысль о том, чтобы самим напасть на немцев!
   - Положим, ни я, ни товарищ Сталин, - нажал Киров на последние слова, - ничего предосудительного в таком начале игры не видим. А как по-твоему могут развиваться события?
   - Как, как! Известно как! Введут они "союзников" в ДМЗ, а мы это проглотим. Или разведём бодягу с обменом нотами да протестами. С чего вдруг мобилизация, если договор, формально, не нарушен? А потом, без предъявления претензий, без объявления войны, гитлеровские войска, часа эдак в четыре утра, перейдут советско-германскую границу. А после обеда, разобравшись, что это не ошибка, не провокация, устроенная немецкими или нашими генералами, не локальный конфликт, СССР объявит мобилизацию и состояние войны. Попомни моё слово!
   - Ну ты даёшь!
   - Что? Скажешь, приличные люди так себя не ведут? Окстись! Мы имеем дело с фашистами!Для них только они сами - приличные! И вообще - люди! Ты вот, когда на охоту ходишь, медведю парламентёра с объявлением войны посылаешь, али нет?! - почти прокричал я, горячась сверх меры. - Будет вам Гитлер седьмого дня мобилизации дожидаться! Ага, ждите! Потом жаловаться будете, как же так, слова худого не сказал и сразу по роже! Мальчишкой не дрался? Не случалось такого конфуза?! Эффект помнишь?!!
   - Ну всё, всё! Угомонись! - смеясь над моей западьчивостью, остановил меня Киров. - Чего ты хочешь?
   - Чтоб вводную приблизили к реальности!
   - И дали тебе фору?
   - Причём здесь я?! Надо нам понять, сумеем отбиться или нет?!! Как, если будем создавать "красным" тепличные условия?! Нет! Только если они сдюжат при самом, не побоюсь слова, гиблом раскладе, тогда можно успокоиться! Совсем немного.
   Похоже, слова мои Мироныча убедили. Задумался. Помолчав немного, спросил:
   - Ещё что-нибудь?
   Ну, тут я ему весь список и выдал, раз Тимошенко от меня отмахнулся, хоть и обещал рассмотреть. Генеральный секретарь сперва слушал, потом попросил повторить, чтобы записать успел. В итоге, к четырнадцатому числу, и сценарий начала мой утвердили, и штаб ХВО подключили для командования 4-й ТГр, и расстановку "синих" сил на ТВД мою приняли. Пехоту я трогать не стал, а вот подвижные войска и, особенно, средства усиления, перетасовал немного. Теперь в 1-й ТГр ГА "Север" было 5 ТК, во 2-й ТГр ГА "Центр" 3 ТК и 2 МК, все СС. В 3-й ТГр ГА "Юг" 3 ТК и 2 МК СС, а в 4-й ТГр той же Группы армий, ещё 3 ТК и 1 МК СС, плюс словацкий мотокорпус.
   Вроде бы всё то же самое, но Шапошников сразу же заподозрил меня в "оригинальничаньи" и намерении нанести главный удар на юге в сторону Киева.
   - Дорогой мой Борис Михайлович, да разве ж я знаю куда получится, в конечном итоге, главный удар! Это зависит от того, сколь успешно в приграничном сражении нам удастся разгромить подвижные силы "красных"! Где у них будет нечем парировать наступление наших танковых групп, там и нанесём главный удар. По самому слабому месту.
   - Хорошо, спокойно кивнул маршал, давайте обсудим ваш план...
   Когда я подошёл к карте с указкой и, не ограничиваясь ей, принялся жестикулировать, объясняя замысел, и Шапошников, и Жуков, участвующий как мой заместитель, в один голос воскликнули:
   - Этого делать нельзя!
   - Почему?
   - Нельзя так подставлять открытый фланг! И как проводить контрмарш? Топтать собственные тылы?
   - Да ладно! Он прикрыт либо реками, либо пущами. И там, и там дефиле, которые легко обеспечить заслонами...И тылы мы брать с собой не будем! Что и даст выигрыш в скорости...
   - Вы делаете поворот, зная план Генштаба на войну, - заметил Шапошников. - Немцы его не знают.
   - Ну и что? Во-первых, некоторые выводы можно сделать из построения РККА. Во-вторых, 5-й танковый корпус "красных" надо громить подальше от подкреплений, которые могут придти ему на помощь. А ещё - "красных" нужно заставить выполнять не свой, а наш план!
   Большая стратегическая игра началась 14-го в понедельник с шагом "сутки - да часа". То есть один час - день, один час - ночь. Таким образом, за один календарный день проходило пять игровых. На игровом календаре начинался день 18 мая, воскресенье. Балтфлот "синих", точно так же, как и в реальности в "эталонном" мире, сократил свою активность до минимума, ограничившись разведкой и оборонительными минными постановками. На суше же происходило следующее. Конечно, я не собирался лезть в ловушку Рижско-Кобринской дуги, но у противника надо было создать именно такое впечатление. Поэтому ГА "Север", её 1-я ТГр сразу же нанесла удары из района Салуппенен-Гольдап, на радость "красным", в расходящихся направлениях. Двумя корпусами на Каунас и Алитус и тремя, через Сувалки, Августов на Гродно. Три советские мотодивизии НКВД, действующие на левобережье Немана с задачей притормозить танковые части "синих", сровняв их скорость со скоростью пехоты, со своей задачей не справились. Да и не мудрено, подавляющее превосходство, концентрация на узком участке и "прокол" по направлению к переправе, всё это заставило чекистов быстро отступать. Причём, одна из дивизий, как раз у Каунаса, была отрезана от мостов к исходу второго игрового дня, другие успели выскочить.
   2-я ТГр ГА "Центр" сразу же ввела в бой два "союзных" танковых корпуса, бросив их на узком фронте 20 км северо-западнее Демблина на Брест, прикрывая правый фланг рекой Вепж, а левый - идущими во втором эшелоне моторизованными корпусами. На второй игровой день командующий Белорусским погранокругом генерал-лейтенант Седых созрел, видя что с запада его не тревожат, а с севера на польском участке наступает лишь пехота, за которой его лёгкие МСД лишь наблюдают, до идеи контрудара во фланг 2-й ТГр. Увы, МСД НКВД не тот инструмент, чтобы им ломать оборону мотокорпуса СС. Ни тебе тяжёлой артиллерии, ни танков с противоснарядным бронированием. Одни БА. Они были бы хороши на подготовленных позициях в обороне или для действий из засад, как изначально планировалось, но никак не для удара по механизированному и двум танковым корпусам. 2-я ТГр немного замедлилась, отбиваясь, но всё же продолжала движение, пройдя к исходу второго дня 70 км от границы. В то же время, Павлов, то бишь командующий ГА "Центр", видя что чекисты атакуют фланг прорыва, приказал наступать последнему мотокорпусу 2-й ТГр, изначально находившемуся в ДМЗ и наблюдавшему, до подхода пехоты, за госграницей. Ход оказался удачным, поскольку эсесовцы, переправившись через Вислу двумя мотодивизиями в Гура-Кальвария, во второй половине дня атаковали завязших чекистов во фланг и тыл.
   На фронте ГА "Юг" первые два дня игры было относительно тихо, поскольку наступать только мотокорпусами СС, без танков, на дивизии НКВД было, на мой взгляд, неоправданно кроваво. Двое суток прошли в локальных боях за захват и удержание переправ на пограничных реках и карпатских перевалов на советско-словацкой границе. Основные силы пехоты, а главное, танковых групп, затратили это время на преодоление своей половины ДМЗ. Причём четвёртая танковая группа шла по словацкой территории в Закарпатье строго по ночам, выступив, по моему волевому решению, как и прочие войска на западной границе ДМЗ, не в час начала войны с утра, а ещё вечером.
   Люфтваффе первые два дня посвятили ударам по аэродромам и поддержке танковых клиньев, обороне собственной территории. Причём, потери нам операторы объявили приблизительно равные. То есть, со стратегической точки зрения, не произошло, ровным счётом, ничего.
   Обедали мы с Шапошниковым и Жуковым в приподнятом настроении, поскольку пока всё шло, как надо, даже ещё лучше. Например то, что Седых решил контратаковать, а не отвёл свои МСД и КД за Буг, было настоящим подарком.
   - Всё же мы, кажется, излишне рискуем, подставляя 2-ю группу под разгром. Если Конев бросит против неё 5-й танковый, усилив его бригадами прорыва, может каша кровавая получиться, - заметил Жуков.
   - Да что их, эсэсовцев, жалеть! - ухмыльнулся я.
   - Так то так, но всё же? Не придержать ли её?
   - Есть у немцев генерал Гудериан, которого придерживать бесполезно. Быстроходный Гейнц. Будем считать, что второй группой командует он! - всё ещё веселился я. - Ударят на неё 5-м корпусом? А разве не это нам нужно?
   - По плану, вообще-то, именно вторая должна была ударить по пятому! - набычился Жуков, больше не разделяя моей весёлости. - Во фланг! А у нас что?
   - А у нас неизбежные на войне случайности, - улыбнулся я. - Где-то переправу удалось захватить, где-то нет. Где-то дожди прошли. Вот 1-я Группа и отстаёт. Но воевать всё равно надо.
   После обеда игра стала развиваться гораздо интереснее, поскольку передовые силы армий противников, преодолев ДМЗ, сошлись. К концу третьего дня войны 1-яТГр добила дивизию НКВД между Каунасом и Алитусом и захватила, наконец, Гродно. Вторая, усилившись преодолевшим ДМЗ третьим ТК, продолжала продвигаться к Бресту, настырно нарываясь. Но мой расчёт оказался верным. Тимошенко, Конев и Штерн следовали плану Триандафиллова и не ввели левый "кулак" на Рижско-Кобринской дуге в бой. На юге 3-я ТГр вступила в сражение на широком фронте от Пулав до Сандомира, наступая по кратчайшему направлению на Киев. 4-я же продолжала тайно передвигаться ночами по словацкой территории.
   На четвёртые сутки "войны" "синие" преподнесли "красным" сюрприз, повернув 1-ю ТГр на Белосток, важнейший узел дорог, и к концу пятого игрового дня захватив его. Это движение, во фланг и тыл войскам НКВД, наблюдавшим за восточнопрусской границей и успевших уже отойти на рубеж реки Бобр, заставило их очистить наревский фронт и срочно выводить МСД НКВД к Бресту. В сочетании с постепенным продвижением 2-й ТГр "синих", "поджимавшей" с юго-запада, это привело к пробкам у переправ, которые, к тому же, атаковали Люфтваффе, хотя немцы должны были их, по идее, сохранять. Наступление 3-й ТГр обеспечивало южный фланг второй и я с нетерпением ожидал известий, что у Бреста обнаружена крупная танковая группировка, или вовсе уже введена в бой.
   К моему удивлению, утром 15-го мая Тимошенко всё ещё держался. Несмотря на то, что дивизии НКВД буквально умирали под напором 2-й ТГр, продвинувшейся до Бяла-Подляска. К обеду 3 ТК 1-й ТГр захватили с севера переправу у Семятичей и пять дивизий НКВД, три мотострелковых и две кавалерийских, оказались почти в полном окружении. Ещё четыре понесли тяжёлые потери, сдерживая эсэсовцев. И тут "душа поэта" не выдержала, корпус Бойко переправился на левый берег Буга и контратаковал эсэсовцев, давая шанс чекистам выскочить из мешка. На первый взгляд, один корпус против шести танковых и двух моторизованных не имел шансов. Но, во первых, 1-я ТГр, хоть и захватила переправу, но пользоваться ей не могла, оставаясь на правом берегу, поскольку все подходы держала под огнём плавучих батарей Пинская флотилия. Во-вторых 5-й ТК "красных" имел усиление в виде 4-х бригад КВ и пограничной мотопехоты. А в третьих, моего "Гудериана" успели потрепать, эсэсовцы за неделю игрового времени потеряли 15-20 процентов первоначального состава. В целом, в этом сражении "синие" располагали девятью моторизованными и шестью танковыми дивизиями, а красные тремя танковыми, семью мотострелковыми, двумя кавалерийскими дивизиями и четырьмя усиленными тяжёлыми танковыми бригадами. Причём, немецкие все были в той или иной степени потрёпаны, а советские, за исключением четырёх МСД НКВД, которые впору было сводить в полки, свежими. Соотношение сил, с учётом качественного превосходства наших танков, более-менее равное.
   Как только сражение началось, я отдал "Гудериану" приказ о переходе к обороне, а 1-му и 2-му воздушным флотам из Восточной Пруссии и Польши - о налёте на Брест. "Красные", из-за невыгодной конфигурации линии ДМЗ, имели здесь ограниченное количество аэродромов, Люфтваффе же могло действовать всеми силами. В качестве главных целей были указаны авиабазы и, главное, мосты. Отразить такой массированный удар было чрезвычайно сложно и мне "засчитали" все наличные капитальные переправы. ВВС "красных" понесли тяжёлые потери в воздухе и на земле. Вторым шагом был поворот левофлангового танкового корпуса 3-й ТГр на север по левому берегу Буга. Через пару дней, когда противники истощат друг друга, он будет весьма кстати.
   Что касается украинских дел, то на этом направлении чекисты и усиленные танковые бригады РККА весьма успешно сдерживали наступление на Киев, но на седьмой игровой день у Рокоссовского добавилось головной боли, поскольку через карпатские перевалы на Стрый и Самбор перешла таившаяся до последнего момента 4-я танковая группа.
   К концу второго дня игры, или десятого дня "войны", обстановка на фронте для "красных" сложилась крайне неприятная. "Синие" сохраняли превосходство в воздухе над Брестом, совершая налёты крупными силами. ВВС "красных" не могли им противостоять, поскольку с дальних аэродромов истребители подлетать не успевали, а барражирующих в воздухе дизельных машин было слишком мало, чтобы отразить концентрированный воздушный налёт сразу двух флотов. Пинская флотилия сделала всё, что могла, включая рейды бронекатеров к Семятичам. Тем не менее, батареи её были выбомблены с воздуха, а катера и бывшие польские мониторы расстреляны продвигавшимися вдоль берега к Бресту танками. Получив свободу переправляться, 1-я ТГр на восьмой день двинула на помощь 2-й Группе один танковый корпус, на следующий день - ещё один, на десятый день войны - третий. Вдобавок, с юга подошёл один ТК из состава 3-й ТГр. Соотношение сил резко изменилось не в пользу Бойко, который, к тому же, оказался отрезан от снабжения, поскольку понтонные мосты, наводимые ночью, днём регулярно уничтожались. Не помогла и совместная атака чекистов и 3-го кавкорпуса, усиленного тремя "пехотными" ТБр на "панцерштрассе" 1-й танковой группы в общем направлении на Бяльск-Подляшский, поскольку там "нашлись" ещё два танковых корпуса 1-й ТГр, тайно, ночами, отведённых мной от Алитуса и Каунаса. Встречный бой, вместо лихого рейда, сложился для кавалеристов неудачно и остатки этой группы были загнаны "синими" в Беловежскую пущу. Корпус Бойко с чекистами, точнее его остатки, чудом отполз и укрепился в старых фортах Бреста. По-хорошему, 5-й корпус следовало вовсе "списать".
   Открытие, что вся 1-я танковая группа ушла на юг, а не три корпуса, для "красных" запоздало. Штерн, наверное, долго мучился и упрашивал Тимошенко об активных действиях своего фронта, оказавшегося вдалеке от основных событий. "Синие", вместо того, чтобы бросаться на штурм УРов на Западной Двине, заняли левобережье Немана и остановились... Получилось, что целых два танковых корпуса фронта стоят в глубоком далеке совершенно бессмысленно. В то время, как в Белоруссии сложилась тяжёлая обстановка. В итоге, получив "добро" на активные действия одновременно с Бойко, Штерн на 9-й день войны атаковал двумя своими танковыми корпусами, усиленными всеми ТБр прорыва Прибалтийского фронта, окапывающуюся уже четвёртый день за водной преградой пехоту "синих". Сложные условия местности, минные поля, развитые полевые укрепления, всё обещало мало шансов на успех. Посредники присудили победу "синим", а потери - "красным". И правильно, нечего, даже в отчаянном положении, лезть без толковой разведки, штурмовой пехоты и тяжёлой артиллерии. Не получилось у Каунаса - Штерн за ночь совершил маневр вдоль фронта и во второй половине десятого дня войны атаковал у Алитуса. С тем же успехом.
   На Украине положение оставалось неопределённым. Две немецкие ТГр вели бои с передовыми бригадами РККА и МСД НКВД, но Рокоссовский пока не спешил бросать в пекло свои танковый и кавалерийский корпуса, несмотря на очевидную угрозу Львову.
   В целом, мою теорию о последовательном разгроме танковых корпусов "красных", следовало уже тогда считать подтверждённой, но игра продолжалась. В следующие игровые дни Бойко был окончательно блокирован в Бресте, поскольку "синие" вновь переправившиеся у Семятичей в обратном направлении, окружили его ещё и с востока, захватив Кобрин. Простояв там в обороне один день "войны", сдав позиции подошедшей пехоте, обе танковые группы, 1-я и 2-я, усиленная корпусом 3-й, выступили навстречу подвижной группе Штерна, успевшей передвинуться к Гродно в своих попытках прорвать фронт на разных участках. Маневрируя таким образом, они не углублялась на советскую территорию, не прорывали УРы на восточной границе ДМЗ, не воевали с пехотой "красных", зато постоянно оставались под истребительным "зонтиком" с аэродромов Восточной Пруссии и не удалялись от баз снабжения. Вдобавок, марш проходил уже в немецком тылу, позади линии, на которую вышли к тому времени пехотинцы. Проблема пересечения движущихся колонн решалась разнесением маршей во времени. Пехотные обозы шли днём, а танкисты ночью.
   Второе танковое сражение, на этот раз на Немане, решилось также не в пользу "красных". Намеренно переправив на севере, у Каунаса, несчастную 2-ю ТГр и неспешно направив её на Ригу ломать сопротивление МСД НКВД и выброшенных вперёд "пехотных" ТБр, "синие" подставили её под удар во фланг и тыл со стороны корпусов Штерна. Тот, закономерно, соблазнился, совершив два форсированных контрмарша на север. 1-я же танковая группа, притаившись у Алитуса, пропустила "красные" танки мимо себя и только после этого начала переправляться, ради маскировки пустив в первом эшелоне пехоту 2-й армии. Как и на юге, Штерн успел завязнуть по уши в обороне эсэсовцев, когда ему в тыл ударили четыре корпуса, в которых ещё числилось полторы тысячи танков. В итоге трёхдневного сражения от подвижных соединений ПБФ остались вырвавшиеся из окружения ошмётки, а две танковые группы "синих", после всех потерь, ещё можно было свести в три полнокровных ТК и пару мехкорпусов, после необходимого отдыха, использовать как полноценную танковую группу в новых наступательных операциях.
   Лучше всех за "красных" действовал Рокоссовский, нашедший способ противостоять сразу двум танковым группам в маневренной войне. Ведь, в целом, по числу танков "красные" не только не уступали "синим", но даже превосходили. Проблема была в том, что МСД НКВД, передовые танковые бригады, вступали в бой разрозненно и несогласованно, не объединённые общим корпусным или армейским руководством. Получалось, что задачи им ставил непосредственно штаб фронта или погранокруга. Игровое же время было чрезвычайно сжато, что просто невозможно было уделить каждой "единице" достаточно внимания. Тут с армиями и корпусами бы успеть! Иногда им попросту забывали отдать приказ и какая-нибудь ТБр или МСД, оставаясь на месте, попросту съедалась танковым корпусом "синих". Конечно, это был сугубо игровой перекос, но, на мой взгляд, он очень хорошо отражал реальную закономерность. Разве не то же самое случилось бы, не получай реальная дивизия приказов от вышестоящего штаба? Не получая обстановки и разведданных? Так что всё правильно, поделом.
   А что сделал Рокоссовский? Поняв эту закономерность, он переподчинил часть стрелковых дивизий, пассивно стоящих на линии ДМЗ, непосредственно фронту, а корпусные и армейские управления бросил на руководство действиями передовых ТБр, отняв, одновременно, у Киевского погранокруга все мотострелковые и кавалерийские дивизии. В итоге, ему удалось создать временные объединения, не уступающие по силе танковым группам "синих". Он сумел отстоять Львов, парировать удар в направлении Киева и, если бы Большая стратегическая игра не была досрочно остановлена после "битвы на Немане", имел все шансы на победу.
  
  
  
   Эпизод 16.
  
   - Как это понимать? Это никуда не годится! Вы говорили о том, что заманите немцев и измотаете их преднамеренной обороной, после чего нанесёте контрудары, окружите и разгромите противника! А что вышло? Это "синие" выманили танковые корпуса "красных"! Это "красные" атаковали, впопыхах и безрезультатно, "синих"! И это "красные" танковые корпуса оказались разгромленными! "Синие" же сохранили для себя ударный кулак! Такой результат надо ожидать, если немцы на нас нападут?! - бушевал Сталин вечером 18-го числа, когда были "подбиты" только предварительные итоги Большой игры. Подробный разбор, отчёты, выводы - всё это будет потом. Сейчас бал явно правили эмоции, которые даже у Иосифа Виссарионовича перехлёстывали через край. Пока шли доклады посредников, участники давали оценку действиям противоположной стороны, он то и дело курил, щурясь в густых клубах табачного дыма и глухо поругивался по-грузински. И лишь когда военачальники сказали всё, сам взял слово.
   - Но, товарищ Сталин, обыгранные бои не имеют стратегических последствий. Фронт "красных" нигде не прорван, мобилизация проходит по плану. И, в составе танковых бригад стрелковых корпусов, "красные" ещё имеют достаточно танков. Более того, соотношение по ним стало для "красной" стороны более благоприятным, чем в самом начале, - возразил НГШ Триандафиллов.
   - Ненадолго, - усмехнулся я ехидно, глубоко вжившись в роль "синего" стратега, - потому, что поле боя, во всех случаях, осталось за синими. То есть подбитые, но не сгоревшие танки будут восстановлены. В том числе и "красные". А СССР, насколько мне известно, сможет дать новые машины лишь через полгода.
   - Не больно-то радуйтесь успехам "синих", товарищ генерал-полковник! - не упустил случая уколоть меня Мехлис, возмущённый в глубине души, что я болею не за ту команду. - Это ведь ваши танки и ваших танкистов побили "синие"! А почему? Результаты боёв могли быть совсем иные, если бы по боевой подготовке "красных" не оценили "посредственно" и они не получали три четверти попаданий из противотанковых пушек в борт!
   - Да у Любимова это вообще за уши притянуто! - поддакнул Тимошенко. - Такой процент был только при прорыве УР на Карперешейке, а в полевой войне - ни разу.
   - За уши притянуто, товарищ маршал, то, что АТРБ 5-го ТК, растащив по позициям подбитые, но способные стрелять танки, отбила атаку на Брест целого корпуса 3-ей танковой группы!
   - Да как вы, товарищ генерал-полковник, вообще никто не воюет! Где это видано, чтоб вместо прорыва фронта, рокадные марши и контрмарши с открытым флангом совершать! Мотаться по ДМЗ вдоль фронта туда-сюда без всякого стратегического смысла! Любой контрудар по "кишке" и всё!
   - Да? Так чего ж вы с Коневым этот контрудар не нанесли, а?
   - Хватит! - раздражённо оборвал нашу перепалку Сталин. - От вас только и слышно, "синие" играли плохо, "красные" играли плохо, только Балтфлот хорошо. Потому, что ничего, за исключением обстрела Кёнигсберга, не сделал. И то, говорили, что ради отвлечения авиации от Бреста, но отвлечь не удалось. Важен итог! А он не в пользу "красных". Что должен решать Совнарком, видя, что РККА не может железно гарантировать безопасность СССР?! Что не в состоянии реализовать собственный план войны?!!
   Вопрос повис в воздухе, поскольку большинству присутствующих, кроме Кожанова, Берии и Тимошенко, он был вовсе не по чину.
   - Думайте, товарищи...- бросил Сталин и, ни с кем не прощаясь, вышел из зала НКО и уехал.
   - Поехали, что ли, ко мне, обмоем наши победы? - предложил генерал-адмирал Кожанов, СФ которого, во взаимодействии с Архангельским ВО, играя против штабов ЧФ и ЛВО, успешно провёл в рамках Большой игры Норвежскую операцию.
   - Какие там победы... Сумбур один. Только и слышу от всех вокруг: "Так никто не воюет!". Хорошо хоть, отмахаться удалось и в лужу не сесть, как хотелось бы некоторым, - засмущался я для виду, но потом с радостью согласился. - А поехали!
   Знакомый укромный уголок в наркомате ВМФ. Давненько мы так, вдвоём, по душам не сидели!
   - А всё-таки здорово я тебе Кёнигсберг расчихвостил! - смеялся Кожанов. - Тимошенко, помню, по телефону не своим голосом орёт: "Сделай хоть что-нибудь, чтоб стервятников от Бреста убрать! Отвлеки!". Будто и впрямь война! А что сделаешь? Вот и пришлось бросить... Думал - на убой. Ты почему отбиваться-то не стал?
   - А что ты мог? Подумаешь, обстрел Кёнигсберга с моря! По сравнению с бомбёжками, которые Смушкевич устроил по промышленным центрам и транспортным узлам - детские шалости.
   - Как сказать... Один "Марат" весь свой боекомплект, триста шестьдесят полуторатонных снарядов, высадил!
   - Вкорячил-таки на него "японок"? Какой смысл? Смушкевич, кстати, тоже не хлопушками кидался.
   - Какой смысл? - пропустил, потягивая коньяк, нарком ВМФ всё, что не касалось его епархии. - "Октябрина" на такую дальность четыре тонны за залп бросает, а "Марат" теперь - четыре с половиной!
   - Пфф! - не постеснялся я выразить таким образом своё отношение. - На какую дальность? На которой попасть практически нереально?
   - Зато если попал - труба! Любому! Пусть подумают десять раз, прежде чем рисковать! У меня, благодаря тебе, других линкоров на Балтике нет! К тому же - в Кёнигсберг попали! А ещё, по среднекалиберной зенитной артиллерии бригаду линкоров на приемлемый уровень подняли. А то постоянно "Красный Крым", "Червону Украину" да "испанцев" к ним привязывать приходилось. Теперь отправлю эту крейсерскую эскадру на север. Там, видишь, оказалось, что ПВО конвоев всё равно усиливать надо. Да и от эсминцев... Слыхал, что немцы серийную постройку развернули?
   - Откуда? Это твои дела, у меня своих невпроворот!
   - Ага, штампуют, как на конвейере, даже не дожидаясь испытаний первого корабля. Отсеки отдельные где попало собирают, потом на верфи свозят и в единое целое сваривают! Вот бы нам так! Представляешь, мало того, что постройка эсминцев на речных верфях, так вдобавок таким, конвейерным способом?
   - На тебя, товарищ генерал-адмирал, ни денег, ни металла, ни рабочих рук не напасёшься, - буркнул я, переживая, что НКО ещё больше "ужмут" в пользу НК ВМФ. - Эсминцы же - расходный материал.
   - Ага, расходный! Немцы, вон, свои родные все уже до единого израсходовали. И крейсера тоже, - хохотнул Кожанов. - Теперь, взамен и тех, и других, эсминцы с шестидюймовками как блины пекут! А главное - на дизелях!
   - Шутишь?! - не поверил я ушам, будучи в полной уверенности, что компактные, лёгкие, мощные судовые дизель-моторы - "изюминка" промышленности СССР и никто в мире этого иметь не может. Ведь в "эталонной" истории быстроходные корабли свыше полутора тысяч тонн водоизмещением только в шестидесятых появились!
   - Точно говорю! Мы чертежи честно, чин по чину, купили. Правда, у голландцев. Они шестидюймовые башни и СУО для них делают. Немецкие башни, видишь ли, оба ствола в одной люльке имеют, а "голландки" - раздельное наведение. Хоть и тяжелее на 10 тонн. Мы тут, с "Вяйнемяйнена" да "Ильмаринена" кое-что прошлым летом подняли. Сами броненосцы - развалины, лётчики перестарались. Но Все четыре башни, зенитную артиллерию, уцелевшие приборы СУО "Хаземайер", нам достались. Чтоб в дело пустить, пришлось к изготовителям обращаться. Шведы - в отказ. Ладно, с железом сами как-нибудь. А вот голландцы пошли на контакт. С одной стороны, с немцами у нас соглашение, им отказать не могут, с другой стороны - насолить хотят. Так вся подноготная по новейшим ЭМ к нам и утекла. Мобилизационный проект, две башни в оконечностях с парой 150-мм орудий каждая, поскольку немцы теперь считают, что на севере открытые палубные установки непригодны. По четыре 37-мм и 20-мм электрогатлинга, пара четырёхтрубных ТА и, главное, шесть дизелей по 12000 лошадиных сил! Причём, на центральный вал работают четыре, а на бортовые - по одному. А не как у нас, равномерно. Мы тут в опытовом бассейне эту идею проверили - работает! При той же мощности ход на пару узлов поднять можно, а то и больше.
   - Дизеля какие? У нас что то "протекло"? - спросил я самое важное, дождавшись, когда Кожанов, севший на любимого конька, выдохся.
   - А? Не-е, не похоже, судя по чертежам. Обычные. Можем выяснить, если тебе это важно.
   - Вообще-то, я думал, что это важно тебе, - ухмыльнулся я. Вот, к примеру, Смушкевич своими "стратегами" во время игры принялся, в первую очередь, утюжить всё, что с авиацией связано. Подумай, если во время войны разбомбить завод, выпускающий эти дизеля, что будет с серийной постройкой эсминцев? Ага! Проняло! Так что, это тебе важно, кто их делает и где!
   Эффект получился немного не тот, которого я ожидал. Нарком побледнел.
   - Стало быть, и Мелитополь? - испуганно спросил он.
   Да, в свете последних событий... Ещё до начала Большой игры, за неделю, а то и больше, стало ясно, что предполагаемая война никогда не будет проходить в "игровой" конфигурации "синих". Отрадного в этом было совсем мало. Разве что, раскрылась тайна сосредоточения Австрийско-чешской группировки. Уже в конце марта она пришла в движение, перебросив часть сил в Венгрию, Румынию и Болгарию при полном согласии правительств последних. А шестого числа началось вторжение в Югославию и Грецию. И, если в случае последней это было, можно сказать, закономерно, то сербы пострадали, как мне показалось "за компанию".
   Метаксос, диктатор Греции, изначально ставил на Англию, настороженный действиями Муссолини в Албании. Когда в октябре 40-го началась агрессия непосредственно против него, Афины и Лондон стали естественными союзниками. До такой степени, что британцы, выбитые Роммелем со Средиземноморья, подарили грекам Кипр и четыре оставшихся там битых эсминца. Ведь формально Греция и Германия не воевали. До поры. Обидев дуче и потеснив его в Албании, Метаксос навлёк на свою голову повышенное внимание со стороны Гитлера. Вдобавок ещё и Кипр с оставшимся там гарнизоном.
   В Югославии, напротив, в элите царили совершенно иные настроения. Ещё с осени решив, что отбиться от немцев не смогут, посчитали за лучшее присоединиться к "Оси". Вдобавок, именно Белград во все предвоенные годы стал прибежищем самых отмороженных "патриотов" в эмигрантских кругах. Они спали и видели, чтобы освободить Православную Русь от безбожных большевиков. И всё равно им было, хоть на немецких танках в Москву въехать, хоть у чёрта на закорках. Распространяемые ими идеи имели некоторый отклик в высоких кругах, но среди простого народа, особенно в последние предвоенные годы, вызывали стойкое неприятие. Да и как кричать о демонах-большевиках, когда на стенде Советского посольства висит объявление, что Православная церковь в России собирает средства для строительства корабля "Преображение Господне"? И, кстати, несли. И в посольство, и в храмах ящики для пожертвований ставили. Ещё одна линия раскола пролегла по национальному признаку. Сербы, в любом ранге, идею о конфронтации с Россией, какой бы она ни была, в абсолютном большинстве своём воспринимали в штыки. А вот хорваты готовы были, ради собственной независимости, хоть душу продать, хоть рвать, кого немцы укажут.
   Стоило только регенту Карагеоргиевичу подписать договор с Гитлером, как народ тут же возмутился, начались протесты, а вслед за ними произошёл военный переворот. Малолетний царь Пётр II, совсем подросток, правил теперь, формально, самостоятельно, опираясь на верных трону генералов. Правительство Югославии первым делом заявило о своём полном нейтралитете. Но не разорвало договор с Гитлером. Тем не менее, в Берлине произошедшее расценили как предательство и стали готовиться к показательной экзекуции.
   Вторжение в Югославию и Грецию с территории Италии, Албании, Австрии, Венгрии, Румынии, Болгарии, наконец, с моря, началось 6-го апреля и к нынешнему 18-му числу было практически завершено полной и безоговорочной победой "Оси". Отразить атаку превосходящих и количественно, и качественно, сил, прущих, буквально, отовсюду, было невозможно. Советскому Союзу же оставалось только смириться с присутствием немецких войск в Румынии. По этому поводу, а также по вопросу месопотамской границы, шли тяжёлые переговоры. Да, по духу "Договора о ненападении" РККА и Вермахт должны быть разделены 400-км пространством. Но как это сделать на практике, например, в Иране, приемлемым для обеих сторон способом. Вот и началась казуистика с толкованием "буквы".
   - Немецкие войска вовсе не размещены в Румынии ближе 200 км от советских границ! Они всего лишь следуют транзитом по Дунаю в порты Болгарии!
   - В северной Месопотамии немецкие танки стоят вовсе не на советской, а на иранской границе!
   Наши дипломаты отвечали в том же духе, что не могло способствовать улучшению отношений между двумя странами. Откровенно говоря, они держались, пока что, лишь на соблюдении приличий. Шло сотрудничество по старым контрактам, новые же не заключались. Очевидно, немцы всерьёз рассчитывали на Персидскую и Малайскую нефть, никель из Новой Каледонии, которые могли заполучить, разблокировав от затопленных с камнем судов Суэцкий канал. Работы, судя по тону немецкой дипломатии, продвигались успешно. Правда, им ещё предстояло выбить англичан из Адена, но этот отдельный форпост не представлял большой угрозы, поскольку держался только на том, что до сих пор не был никому интересен.
   - Теоретически, - сказал я, прокрутив в голове международную обстановку. - На практике немцам до него ещё дойти надо. Сомневаюсь, что Апанасенко в Одессе и Рокоссовский в Киеве такое допустят. В стратегических же бомбардировках Люфтваффе до сих пор не замечены. И у тебя есть резерв - котлотурбинные установки. Немцы же со своими капризными прямоточными котлами уже обожглись.
   - На Бога надейся, а сам не плошай! - выдал извечную истину Кожанов, задумавшись на минуту со стаканом в руке. - На кой чёрт мне эта Норвегия? Исландию блокировать? Англичан спасать? Сдались они мне! Вот Мелитополь спасать - это важно! Не устроить ли нам десант всем корпусом морской пехоты в Добруджу? И флот противника не противодействует, за отсутствием, и водичка, не в пример, теплее.
   - Узко, местнически, мыслишь - рассмеялся я, чокнувшись и опрокинув стакан.
   - А как же? - в тон мне ответил Кожанов. - Я коммунист, но себя не забываю! Зато у меня на Чёрном море два тяжёлых и два лёгких крейсера с 180-мм артиллерией, а к концу года, уже четыре будет. На Балтике, кроме дореволюционного старья, к тому же сроку, шесть лёгких крейсеров! А ещё сколько строится! Кроме того, что тебе и так известно, два монитора на финнских верфях под маратовскую артиллерию, да ещё четыре малых, на две четырёхорудийных шестидюймовых башни каждый! При таких раскладах, крейсера можно на север отправлять. Балтфлоту старых линкоров, мониторов, лёгких сил, подлодок и авиации - за глаза хватит! Вот как! РККФ гарантирует безопасность своих берегов на Балтике и на Чёрном море. И небезопасность чужих тоже!
   - Интересно, а финнские башни с броненосцев ты на береговые батареи решил отдать? Или речь не о корабельных СУО шла?
   - Это всё ты виноват! Переполошил всех гигантскими орудиями! У меня все судостроители целый год головы ломали, пытаясь хотя бы приблизительно представить корабль, минимум, с четырьмя такими дурами! Чуть с ума не сошли, честное слово! Ну а как? Самые мощные орудия всегда ставились на линейные корабли, так? Немцы делают 800-мм пушки, так? Значит, проект линкора под них там тоже где-то завалялся? А вот ни шиша! Сколько разведка ни рыла - даже намёка нет. Официально, понятно, тоже отпираются. Хорошо, хоть год спустя сообразили, что корабли от восемнадцатидюймовок-то толком трудно защитить. Почти невозможно. Нет таких ни у кого. А размеры уже на пределе. Чего уж тут по 800 мм говорить! Такое чудо, наверное, вообще на поверхности не удержится. Или это будет махонький бронеящик на огромном картонном острове. Вот никак, при таком калибре, броня, вооружение, энергетика не срастаются. Год потеряли, год! Если б не это, забабахали б красавца-крейсера тонн эдак на 20 тысяч! А так пришлось быстренько 68-й проект подправить. 68Б, "Бофорс". Вместо 180-мм артиллерии всего две финнские башни, четыре десятидюймовки. Зато зенитки заменены на 130мм, да ещё четыре добавлены, так что тут всё нормально. 12 орудий универсального калибра, шесть на борт. Почти как у дореволюционных броненосцев. Ничего, погоди ужо! Линкор мы всё равно построим под наши 457-миллиметровки. Ни у кого таких нет, чтоб снаряд на тонну и три четверти больше, чем на полсотни километров кидать! Только ради них корабль строить стоит!
   Кожанов успел изрядно захмелеть и, гляжу, ударился в мечты. Вот, что на Сталина кивать, если у самого, в глубине души, тоже свербит? Ладно, мои игрушки куда поменьше, но и о них спросить надо.
   - Иван Кузьмич, а ты мои просьбы помнишь?
   - О чём это?
   - Да об автомате заряжания...
   - Ну, как же, приказ отдавал... А как дела идут - не знаю. Мне своего хватает, а за автоматами заряжания сам следи. Допуск тебе я сделаю.
   Хорошо хоть, что не забыл. Может и получится из этого что-нибудь стоящее. Я ведь тоже о своих пушках и "линкорах" мечты лелею. Эх, мне б твои ресурсы, товарищ генерал-адмирал! С этой мыслью, я молча махнул залпом последний стакан и засобирался домой.
  
  
  
  
   Эпизод 17
  
   Всегда знал, в "том" ли мире, в этом ли, без разницы, как только тебе кажется, что жизнь налаживается - жди грандиозного шухера. А сейчас, когда точно знаешь, что он вот-вот нагрянет, смотреть, как всё цветёт и благоухает особенно горько. Вот, взять хотя бы меня. Дом - чаша полнее некуда. Даже через край. Ядвига с Касей, насчёт которых я сильно опасался, вжились удивительно быстро и Поля им, как ни странно, очень рада. Ещё бы, теперь то есть кому днём за хозяйством присмотреть! Куры, гуси, две козы, корову вот задумала брать. Взрослые уже девки, не Петька-шалопай, с коровой справятся. А когда в вечернюю школу убегают, так и мы уж быстро с работы да со службы приходим. А сейчас и вовсе - лето. Еле уговорил с крупным рогатым скотом не связываться. Конечно, всё законно, но какие-нибудь особо упёртые марксисты непременно начнут мозг клевать, что, мол, средство производства в частных руках. Вот козы такой реакции почему-то не вызывают... Наверное, потому, что жрут больше Вяхра, а молока дают так, если на всех делить, только в чай добавлять.
   Тем более, что Кася от нас упорхнула. Молодец, девка! В вечорке, считай, с апреля, а экзамен за семилетку они с Яжкой сдали влёт! Даже языковой барьер не помешал. Хотя, какой там барьер, подружек завели, чешут обе языками, как сороки. 29 апреля Касе стукнуло восемнадцать. После майских, с Иваном, причём без всяких даже намёков с моей стороны, подали заявление. А как прошли школьные экзамены, да сессия в институте, сыграли в моём доме сразу две свадьбы. Лида тоже не выдержала. Всё грозилась Грачику, что замуж не пойдёт, пока он "высшее" не получит, но потом сперва снизила планку до сессии на "отлично", а вскоре и вовсе до сессии с переводом на следующий курс. В общем, как в песне, сперва: "Когда вернёшься с орденом - тогда поговорим." А потом: "в крайнем случае, согласна на медаль". Зря опасалась. Грачик у нас молодец, отличник! И я там был, мёд-пиво пил, но больше водку и вино, а как о планах молодых узнал - протрезвел начисто.
   Ладно Лида, дурёха, за неделю до 22-го числа к отцу с молодым мужем собралась. Каникулы, видите ли, отпуск, а Георгий, из Особой то республики, на свадьбу приехать не смог. И ведь не скажешь же, что под немецкий танковый каток лезут! Во-первых, и без того часто говорю, уж не верит никто, слушая и читая политически правильные басни о том, что СССР спасает цивилизацию от нового Ледникового периода. Во-вторых, точное число назвать - затаскают потом. Пришлось просто полуотеческим приказом задержать, ага, до 22-го. После - пусть едут.
   Только вздохнул облегчённо, как Сергеев туда же! Вот что ему на месте не сидится?! Оказывается, у старшего лейтенанта всё схвачено. Был тут у меня проездом, уже майор, Исибасу с незабвенной Анной. Тоже втихую в Ленинграде пережениться успели, мне ничего не сказав. Анечка, видите ли, расстраивать меня не хотела. Вот она, женская логика! Ехали на запад, в Пинск и Кобрин. Анна получила назначение в разведотдел штаба Пинской флотилии, а самурай из клана генерал-полковника Любимова направлялся к Бойко в 5-й танковый корпус принимать разведбат 15-й ТД. Уж он себя на бронетанковых курсах проявил! Что его, с таким то опытом, хотели в преподавателях оставить. Не согласился и полетел туда, где будет горячее. И жену потащил. Мало того, старлея моего соблазнил и место ему приготовил.
   Тот тоже, погуляв со мной у немцев, делом этим проникся и внеслужебные наши разговоры, то и дело, сворачивали на действия в тылу противника. Я, без задней мысли, делился всякими хитростями и тонкостями, а старлей, не спрашивая, откуда у генерал-полковника такие познания, на ус мотал. В общем, с майором они нашли друг друга. Но со старлеем у меня разговор прямой и резкий получился. Настолько, что и Кася встряла, сказав, что лучше всех понимает, на что идёт и именно этого хочет. Ну, тут уж мне оставалось только руками развести... Нельзя же лишать новобрачных свадебного путешествия в один конец! И то сказать, если не мы, то кто?
   Удивительно вообще, что мои зимние похождения прошли без каких либо последствий. Ни мне взыскания, ни грозных приказов по армии, ничего. Если не считать бериевской подлянки. Подумали, наверное, что с меня всё, как с гуся вода, а других таких безмозглых авантюристов, способных самостийно и тайно от всех улететь в ДМЗ, среди генералов РККА больше нет. За Любимовым лишь присматривать надо поплотнее и из Москвы далеко не выпускать. А вот у разговора с "большими товарищами", особенно после Игры, последствия были... Да ещё какие!
   Ещё с конца апреля от меня потребовали еженедельных докладов о ходе боевой подготовки Самому. Вождение, стрельбы, тактика, политработа, матчасть, все оценки вплоть до каждого батальона. На полигонах не смолкал гул танковых моторов и артиллерийская канонада, без выходных и праздников, за исключением Первомая. Не жалели ни боеприпасов, ни топлива, ни моторесурса, благо всё, включая запчасти имелось в достатке благодаря неиспользованному заделу, а также тому, что гражданская землеройная техника создавалась в СССР с использованием военных наработок и многие агрегаты оставались в производстве.
   Вторым следствием было формирование, за счёт резерва кадров РККА, десяти корпусных управлений войск НКВД, чтобы не допустить ситуации, как в Игре, когда окружные пограничные штабы не справлялись с руководством многочисленными "единицами" в маневренной войне. Таким образом, применение частей ЧОН в первый период было упорядочено. Любой пограничный корпус из двух мотострелковых или кавалерийских дивизий с первых дней принимал под свою команду две-три армейские "пехотные" или "тяжёлые" ТБр, усиленные "нормальной" дивизионной артиллерией и полком пехоты каждая, приближаясь, таким образом, по своей силе к танковым корпусам вероятного противника. И, главное, сам переходя в подчинение армейскому фронтовому штабу. Жаль только, что до "бригадного укрупнения" не дошло. Но и без этого против немецких 15 танковых и 5 механизированных корпусов СССР теперь мог выставить 7 штатных ТК, 10 "пограничных" и ещё 4-5 временных мобильных корпусов из 4-5 усиленных "пехотных" ТБр на 10-й день войны под управлением стрелковых штабов "по рецепту Рокоссовского".
   Большая игра пошла на пользу пограничным войскам ещё и с другой стороны. Генштаб и ГУ Погранвойск НКВД испытали настоящий шок от того, что мотострелковые дивизии далеко не всегда успевали первыми к собственным переправам, благодаря чему "синим" удавалось захватывать мосты, как, например, в Каунасе и у Семятичей. По ДМЗ лично Берия подписал "железный" приказ взрывать при приближении противника в любом случае. А корпуса НКВД, за счёт мобрезерва РККА, получили собственные переправочные средства. Иными словами, СССР мобилизовал понтонные парки, а кому конкретно они приданы - не так уж и важно.
   Заодно, в тайне, пересмотрели применение вагонов-торпед. Зная о них заранее, я, изображая "Гитлера", сумел кое-где заполучить и приграничные мосты. Например, включил в качестве усиления ТД "агрессора" бронепоезд и пустил его в первом эшелоне атаки. "Торпеда" до моста банально не дошла. Такой же эффект был, если ППД БеПо сразу же обстреливались артиллерией или бомбились авиацией. Повреждение пути - и мост цел. Так что то, как будут запускать брандеры, чекисты за май-июнь продумали ещё раз, чтобы свести к минимуму "неизбежные на фронте случайности".
   В Генштабе же, подводя итоги Игры, всерьёз заинтересовались "Косой Любимова", о которой я сам услышал впервые из чужих уст. То бишь действиями танковых частей вдоль фронта без тылов, в одном, максимум, двух переходах от баз снабжения. Где "ручкой" косы была линия снабжения, которую обеспечивали в наступлении малоподвижные пехотные соединения, а "лезвием" - не обременённые лишними грузами, короткие колонны боевых подразделений танкистов. Ведь то, что провернула 1-яТГр "синих" в наступлении, благодаря удачной конфигурации "Восточно-Прусского балкона", мог проделать и Бойко в обороне, опираясь на Кобрин-Брест.
   И ещё одно. Глядя на ход переговоров по Румынии и Ирану, Совнарком одобрил "реставрацию" крепостей и в ДМЗ выехали группы ГВИУ с целью определения фронта работ. Жаль, что много они успеть до 22 июня не смогут. Но хоть вооружить старые фортсооружения - уже большой шаг. Была бы в Игре боеспособная Брестская или Ковенская крепости - пришлось бы действовать по другому. То же самое касается Перемышля, Львова, да и прочих укреплённых пунктов прошлого. Как я всегда говорил, в бестолковых местах их не строили. Фронта, конечно, не перекрыть, а запереть "панцерштрассе" на лишние несколько дней - запросто. А ещё, даже простые окопы в окрестностях древних замков - подспорье корпусам НКВД, принимавших в Игре бой в чистом поле и с лёгким вооружением.
   И построить их за месяц до войны могла бы помочь та самая высокопроизводительная землеройная техника, которую все танковые КБ проектировали полгода. Опытные образцы по весне, как начал оттаивать грунт, вытащили на полигоны и принялись за пробное терраформирование. Конечно, огромный роторный экскаватор Кировского завода с гигантским, двадцатиметровым в диаметре (по зубьям ковшей) рабочим колесом на пятидесятиметровой стреле, способный рыть траншею шириной шестьдесят и глубиной десять метров со скоростью метр в минуту, в ДМЗ, в любом случае, не потащим. Хотя, им можно было бы кое-где проложить искусственные реки, вопреки естественной географии. Его месяц-два разбирать, столько же собирать, да ещё и везти.
   А вот меньших братьев для прокладки ирригационных каналов вполне можно было бы пристроить к делу. Особенно роторный траншейный экскаватор завода имени Ворошилова, шедший в комплекте с их новым промышленным 50-тонным трактором. С его помощью даже укрытые пути для танков прокладывать можно. Увы, поскольку дело новое, все прототипы имели те или иные недостатки, а некоторые и вовсе оказались неработоспособными.
   Жаль. Жаль что времени катастрофически мало. Понятно, что в серию экскаваторы не запустить. И не только их. Системы дистанционного минирования РККА попробовала, восхитилась и даже захотела заиметь. И что с того? Допустим, начали делать бомбовые кассеты для ВВС КА. Но опять, дело новое, трудоёмкое. В товарных количествах тех кассет к 22-му числу не получить никак. В условиях мирного времени. По большому счёту, если не смотреть на полукустарную сборку, то нормальный промышленный выпуск возможен только по плану следующего года! Да что там говорить, если я даже РС на СУ-34 вкорячить не могу в рамках модернизации на собственных танкоремонтных заводах! Ведь её рубку, при этом, обязательно надо добронировать, делать закрытой, ставить вентиляторы, башенку командира, встроенный командирский бинокль, другие приборы наблюдения. Где всё это взять в требуемых объёмах? Как хорошо на оригинальной - только бинокль, стереотруба и тент. Хоть в БТР-34, где загазованности от пушки нет, вентиляторами с ручным приводом догадались обойтись. Потому, как даже паршивый вентилятор - это электромотор, а ничего "лишнего" родная промышленность танковым войскам не даст. Если хорошо уговаривать, то в лучшем случае, как и с СДМ, в следующем году после включения в план. Выходит, встречать будем тем, что есть.
   Да, пожалуй, свадьба была единственным моим настоящим выходным, начиная с майских праздников. Всё остальное время крутился, как белка в колесе, готовясь к сакральному для меня 22-му числу. Ну и что, что немцы, по данным Артузова так и сидят в Дании и Норвегии? Что с того, что концентрации войск на на наших западных границах не отмечено? Даже на румынском направлении Вермахт отвёл большинство своих частей в Болгарию. Всё равно. Я знаю, что 22-е последний шанс, если Гитлер хочет успеть до зимы. И я жду. Конечно, нельзя поднять все танковые войска по тревоге, но план боевой подготовки составлен так, что они подойдут к ключевой дате во всеоружии. Личный состав два месяца живёт в танках, обучен, матчасть подготовлена, моторы свежие, 21-го вечером на Кобринском направлении - учебная тревога с выходом в районы ожидания, на остальных - войсковые зенитчики получили боекомплекты и ночуют при развёрнутых орудиях.
   Смушкевич, Берия, Кожанов, Карбышев подхватили "инфекцию" и со своей стороны приняли все меры, возможные в рамках мирного времени. Ждём. Доложив Сталину вечером 20-го результаты боевой и политической за прошедшую неделю, между прочим, твёрдое "хорошо" везде, а кое-где "отлично", ночевать остался в наркомате. Субботу просидел там же изводя, начиная с 18-00, дежурных по штабам западных округов ежечасными просьбами связать меня с командующими. Рокоссовский и Штерн, в силу своего воспитания, стоически терпели такое повышенное внимание с моей стороны, Конева и Апанасенко хватило не на долго.
   - Что значит, товарищ генерал-полковник, вы советуете мне в баню не ходить и быть на службе?! А вот б...ь пойду! С водкой, с бабами и цыганами!! И медведя с собой возьму!!! - орал в трубку командующий ОдВО
   - Германия может совершить нападение без объявления войны...
   - Кто сказал? И что с того, что Гитлер нападёт?! Пусть б...ь нападает!! Прям в бане и оприходуем!!! Всё! Я занят!!!
   Мда, похоже, что перегнул палку. Ну, раз вызвал на связь, другой, но не третий же! Да и толку с того... Рокоссовский, вон, как в Павлов в "эталонном" мире, в театре. Но разве меня остановить, когда есть под боком, в Москве, удобный инструмент в виде дежурного по ГШ генерал-майора Ватутина? Николай Фёдорович один вынужден был отдуваться за всех, то и дело отвечая на мои настырные вопросы: "Как обстановка?" и "Что слышно?". Ничего не слышно! Совсем!
   Уже было полшестого утра 22-го, все сроки прошли, как поступило таки долгожданное сообщение. Не ошибся генерал-полковник Любимов. Гитлер напал. Но не на нас.
  
  
  
  
  

Оценка: 8.60*236  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | М.Ртуть, "Во власти чудовища" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | А.Демьянов "Горизонты развития. Траппер" (ЛитРПГ) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | В.Кощеев "Тау Мара-03. Ультиматум" (Боевая фантастика) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1" (Боевик) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-7" (ЛитРПГ) | | М.Топоров "Однажды в Вавилоне" (Киберпанк) | | Я.Малышкина "Кикимора для хама" (Любовное фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Невеста гнома. Георгия ЧигаринаОфисные записки. КьязаИ немного волшебства. Валерия ЯблонцеваБожественное волшебство для синего дракона. Евгения ШагуроваПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаСоветник. Готина ОльгаСекс на пластмассовой траве. Лев БлокHigh voltage. Виолетта РоманНе смей меня касаться. Книга 3. Дмитриева МаринаАромат страсти. Кароль Елена / Эль Санна
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"