Быков Алексей Владимирович: другие произведения.

Хозяйка Тихой долины

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Любовь, долг и смерть сплелись в неразрешимый клубок. Настоящая жизнь для неё началась с проклятья. Хозяйка Тихой долины - за спиной её кличут ведьмой. Память её хранит много тайн. И старый король призывает... Гадальные кости судьбы уже стучат по доске под названием Жизнь. Но жизнь ли предложит суровый король? Он ли кидает гадальные кости? И память прошлого заставляет дрожать...

    Спокойная история под настроение. Пишется, скорее, в удовольствие, чем для срыва оваций. Без кровищи и без неуёмного юношеского стёба фэнтези. Горячее какао, пледик и плыть по строчкам...

    Начато 27.06.2017...Обновление от 07.09.2017










~~~ Хозяйка Тихой долины ~~~

   Пролистать к продолжению
   Все следующие обновления будут только "на моей страничке на Lit-Era"
  

  

Глава 1

Ты тихо встанешь у окна,

  
   Пустельга хохотнула смертельным пророчеством, и конь возмущённо всхрапнул - нервно заржал в ночи, а эхо передразнило, исковеркало, разрыдалось, жалобно завыло в узкой горной долине и заставило усталого всадника склониться в седле. Похлопать верного друга по чёрному боку. Шепнуть:
   -Давай, Рэм. Я тоже с копыт валюсь. Почти добрались. - От покрытого инеем лица рыцаря в стылый воздух вертлявыми призраками улизнули тонкие клубы пара. Конь в ответ заржал, возмущенно ударил копытом о камень, а Севериан скользнул взглядом по теряющейся в свете звёзд заброшенной каменистой тропе. Поднял глаза к чёрному силуэту донжона старой крепости на далёком уступе и посулил, - Ещё дюжину фарлонгов, приятель. Овёс. Чистая вода. Стойло... Ведьма... Как думаешь, Рэм? От неё живыми можно уйти?
   Конь фыркнул в ответ. Устало побрёл вдоль обрыва, а рыцарь съёжился - холод собачий. Тихая долина - проклятое место. У самых снежных шапок. Даже волки сюда не заходят, что уж говорить о тайном посланнике короля.
   Пытаясь согреться, Севериан погрузился в воспоминания прошлого лета. Тогда хорошо было: понятно, тепло, правильно. Перед внутренним взором сквозь ночную тьму проступило широкое поле, солнышко памятью тела припекло сквозь доспех, и рядом перешёптываются боевые друзья. Бабки боевых скакунов в высоких волнах травы. Предвкушение в жарком ветре. Севериан плотней укутался в плащ от ледяных порывов с горы. Вспомнил ласку летней долины. Нежный шёпот листвы. Настырное завывание надоедливого шмеля. Лавину степных всадников у горизонта и растекающийся по жилам боевой азарт заиграл как тогда. Долина цветов тем утром тревожно вздрогнула от воя горна - прыснула в синеву воробьями из пушистых кустов и конный строй колыхнулся. Откликнулся на зов горна. Стремена впились в подмётки сапог: как в учебке - податься вперёд. Перчатка дёргает удила и напряжённый Рэм срывается в галоп по росе. Разве в мире хоть что-нибудь сравнится с шёпотом лезвия о поясное кольцо? Тёплый ветер в лицо. Галоп отдаёт ударами в бёдра. Барабаном выбивает торопливый ритм сердце. Взмах меча. Звон железа. Вопли врагов. Голова конунга под мечом. Это ли не победа? А вечером... Вечером веселящее пиво, нежная селянка-красавица на сеновале. Веселье. Смех. Не это ли счастье? Мир. Улыбки. Тепло...
   Зачем королю эта ведьма?
   Ледяной порыв с сонной горы пробрался под плащ и Севериан начал постукивать зубами от холода. Под ледяными шапками гор... Без сна третью ночь... Один. В гости к ведьме. В проклятой Тихой долине. Почему королевский жребий выпал ему? Тогда не спросил. Да и как? Волю короля не обсуждают, её доносят. Если придётся - мечём.
   Копыта верного Рэма застучали по доскам моста, и Севериан очнулся от грёз: неужели добрался? Спохватился: мост опущен. Почему? Почему опущен, ночь на дворе. Крепостные ворота скрипнули в темноте - распахнулись, и решётка разверзающейся пастью поползла вверх. Пробрала нутро надрывным скрипом: будто демоны бездны когтями заиграли на трясущихся в страхе цепях. А Рэм оживился. Почуял жильё. Овёс. Много овса. Боевой конь три дня глотал пыль и щипал чахлую травку в снегу Тихой долины. Дёрнул ухом. Всхрапнул и усталым аллюром втащил рыцаря в тесный двор старой горной крепости. Эхо копыт о брусчатку раскатилось во тьму, и... демоны их раздери! Тьма шевельнулась!..
   Здесь есть живые?
   Ведьма?
   Легенды не врут?
   Севериан решил, что видит в тусклом свете звёзд силуэт стражника и устало сморщился по привычке: если есть стража, почему не жгут факела? Почему не окликнули? Мастер стражи-то где?.. Темнотища, будто глаза дёгтем залили...
   Конь тревожно заржал. Закрутился во тьме, и Севериан схватился за рукоятку меча. Крикнул:
   -Мир вам! Гонец его величества! - Вцепился в поводья. Потянул, пытаясь обуздать Рэма, но верный конь взвился на дыбы, саданул копытами стылый воздух, и протяжное ржание слилось с лязгом опускающейся воротной решётки.
   И никого вокруг.
   Тишина.
   ...Тьма...
   Паникующий конь.
   Севериан осадил Рэма. Рявкнул смутному силуэту:
   -Гонец от его величества!
   Силуэт стражника растворился во мрак. Как? Куда? Неужели бессонные ночи играют с воображением? Севериан протёр ледяной перчаткой слезящиеся от ветра глаза - нет стража. Нет... Привиделось?..
   Верный Рэм всхрапнул. Высек искру из брусчатки и угомонился.
   Севериан спрыгнул с коня. Пошарил взглядом в тусклом свете звёзд - что есть они, что нет. Не разобрать ничего... Ведьма из них что, весь свет выжала?.. - насколько хватает глаз, двор пуст. Пуст! Бесы их раздери, пуст! Как так? Кто же так охраняет, благородные господа?
   Что-то не чисто, решил Севериан. Пусть и долина проклята и вход в неё один, и ведьма живёт, но шайкам разбойников наплевать - страха они не ведают. Рыцарь вслушался в ночь - ничего. Только пустельга зло расхохоталась с чахлых дубов у ворот, да тусклые звёзды укутались чёрной пеленой облаков. Кругом тьма. Но когда это тьма могла напугать мастера королевской стражи? Пусть и усталого. Пусть одинокого. Пусть третью ночь без сна.
   Севериан отвязал притороченный к седельным сумкам факел, нашарил огненный камень, и старая крепость вслушалась в тихие удары кресала. Ветер попытался задуть робкий язычок пламени, постарался не дать заняться продрогшей смоле факела жизнью, но отступился. Уж больно настойчив оказался насилу держащийся рыцарь: удар, искры, удар и клочок продрогшей тряпицы, а за ней и смола укутались в неровное пламя. Согрелись. Пыхнули копотью. Подарили измождённому дорогой лицу мастера королевской стражи струйку долгожданного тепла, выхватили из тьмы его курчавые чёрные волосы и Севериан осмотрелся в дрожащем пятне света факела: пусто... Пусто!.. Двор пуст. Только морды пары коней в стойлах открытых конюшен у каменных стен. Сено. Поилка. За спиной входы в дозорные башни.
   И никого.
   Проклятье! Три дня пути, похоже, впустую.
   Севериан выругался сквозь зубы, огляделся: продрогшая крепость сиротливо жмётся к скале, подвывает ветру пустыми бойницами башен, наводит ужас на вытянувшуюся в ночи вдоль хребта узкую горную долину...
   Пустельга-пророчица зло хохотнула.
   Тьма скрипнула ржавыми петлями.
   ...и рыцарь скорее догадался, чем услышал протяжный пробирающий до дрожи в ночи свистящий шёпот:
   -С-сюда-а, гос-споди-и-ин-н.
   Кто? Где? Ведьма? Севериан обернулся.
   На противоположном краю двора окованная железом дверь донжона протяжно скрипнула петлями.
   Отворилась.
   Ветер засвистел:
   -Прош-ш-у-у.
   И по спине рыцаря побежал холодок. Впрочем, может, и не страх это вовсе? Откуда взяться страху у мастера стражи? Может, ветер забрался под потревоженный резкими движениями хозяина плащ... А шёпот... Третью ночь без сна, мало ли что прислышится?
   Севериан двинулся к башне.
   За спиной кто-то нежно зашептал коню, повёл его в стойло. Значит, конюхи есть? Есть живые? В крепости ещё теплится жизнь?.. Севериан обернулся, но верный Рэм покинул желтый круг света факела.
   -Прош-ш-у-у, - шепчет ветер из-за плеча. Трётся редкими снежинками о покрасневшую щёку. Торопит.
   Странно всё это... Где ведьма?..
   Убирать меч рыцарь не стал - от шёпота кровь стынет в жилах: не она зовёт? Не ведьма? Точно живой шепчет? Не мертвяк? Сказки-то про повелительницу Тихой долины одна другой краше. Непослушных деток няньки пугают. Только кто ж её видел, ту ведьму?
   Севериан пошёл к приоткрытой двери донжона: факел в правой, меч в левой. Зовут они. Мало ли, какие сюрпризы внутри, а левша неудобный противник. Фехтовальщики левшей ненавидят. Мастер королевской стражи пересёк дворик крепости и пригнулся под низкий косяк. Вошёл в донжон и факел выхватил из темноты дёргающуюся жёлтым светом деревянную лестницу - как всегда: втянут её через люк наверх и засевших не выкуришь. Хотя, нет, было дело, степняков из захваченной башни, именно что, и выкуривали. А этой ночью кого выкуривать-то? Где все? Где ведьма? Может за четверть века издохла? Тайную волю короля кому доносить?
   Старая крепость будто мысли подслушала: за лестницей зашелестел песок, и каменная плита захрустела о пол.
   Севериан вгляделся в попахивающий прелым сеном мрак: в полу поднялся, шуршит, ползёт плоский камень. Сам... И что? Вот туда?
   Тайный ход? Там логово ведьмы?
   Севериан обошёл лестницу. Всмотрелся в уходящую вниз спираль ступеней в квадратном проходе в полу, а ветер торопит. Савано теребит тёплый плащ. Шелестит:
   -...рош-ш-у-у...
   И шёпот пробрал до холодных мурашек. Рыцарь крикнул:
   -Эй! Живые есть?!
   -...ош-ш-у-у, - шелестит тьма, и холод зло защекотал кожу.
   -Сиятельная госпожа?!
   -...ш-у-у-у-у.
   -Есть кто живой?!
   И только эхо сонной пустельги хохочет в ответ. Чтоб ей до хвоста промёрзнуть! Тайный ход же кто-то открыл?!
   Только бы волю короля успеть передать, - решил Севериан, - А там, будь, что будет, - и решительно шагнул в зёв неизвестности.
   Винтовая лестница вертящейся скрывающейся в тенях кокеткой повела вниз. Подразнила шагами, зашептала шарканьем о потёртые ступеньки в дёргающемся свету факела. Обвила тёплыми струйками воздуха. И запах. Подозрительный запах: в столице в крепостных подвалах царствуют ароматы плесени, сырости, в конце концов, пролитого из бочонка вина, мышиное дерьмо россыпью. А тут чисто. В этой старой проклятой крепости вместо запаха мокрых крысиных шкур ароматы трав. Вместо перебродившего кислого вина благоухает дивный букет отвара лесных ягод. Вместо сырой прохлады вверх струится тепло. И даже пьяный ключник не ключник... Демоны!.. Севериан вышел с винтовой лестницы в широкую жарко натопленную залу, и готовый жалить клинок сам собой опустился... Верно говорят - ведьма...
   Одно дело в столице: старый Модест, подвальный ключник и охранитель веселящего душу пойла в такое время обнимает знатное брюшко под одной из огромных бочек, храпит на весь подвал так, что у мышей в сене хвосты трясутся от страха, а тут... Тут другое. Уютные деревянные кресла с расшитыми с любовью подушками. Стрельчатое окно заботливо отгораживает тепло от тьмы полированной пластиной горного хрусталя. Резной столик с кубками. Потрескивает камин. И рядом с его пламенем на шкурах... чудо...
   Севериан протёр слипающиеся глаза и тяжело сглотнул, сунул факел в кольцо на стене. Подошёл к прекраснейшему творенью природы в нежно опаловом платье посапывающей на шкурах подле камина. Засмотрелся на запутавшиеся в седой волчьей шкуре ковра медные локоны девицы. Залюбовался улыбкой. Сколько ей? Семнадцать? Девятнадцать? А ведь младшая сестра вот также любит подложить ладошку под щёчку, также тихо посапывает курносым носиком... Севериан устало опустился на колено и склонился над спящей. Не она ли приходит в виденьях? Не её ли он видел в той селянке на сеновале? Хотя, от селянки пахло сеном и парным молоком, а незнакомка источает редчайший аромат горной розы. Севериан зубами стащил ледяную перчатку с ладони и осторожно, непослушными продрогшими пальцами, сдвинул медный локон с чистой бархатной кожи видения - тёплая... Живая... Живая у проклятой ведьмы, это же надо, - даже от сердца отлегло, а девица забормотала во сне, в вырезе платья между ключиц сверкнул сапфир, и благородный рыцарь застыл: может видение всё же? Трое суток в дороге. Без сна... Точно, виденье... Ведьма западню приготовила. Нельзя же найти сокровенное вот так. У ведьмы. У камина. На волчьих шкурах. Рыцарь никому не рассказывал о незнакомке во снах. Нет. Не-е-ет. Это игра... Игра ведьмы. Зачем ей?.. Севериан придвинул меч ближе, а мечта ожила. Сонно вышептала:
   -В былые времена благородные рыцари будили скромных девиц поцелуем... - Сомкнутые ресницы девицы дрогнули. Непослушные ото сна пальцы сдвинули медные локоны, а уголки её губ дрогнули в смущённой улыбке. Девица мурлыкнула, - А вы, продрогший доблестный воин?.. Не собрались ли меня часом прирезать?.. - Незнакомка сонно хихикнула, а Севериан посмурнел: что со спящими селянками делали степные всадники, предпочёл не вспоминать, только меч сжал сильней. Да и незачем это знать юной девице. Тем временем, незнакомка села на шкурах. В шорохе подола подобрала под себя туфельки. Сладко потянулась и плещущие сонным весельем опаловые глаза скользнули по пыльному, пристукивающему зубами гостю. Незнакомка улыбнулась сквозь разбегающиеся остатки сна. Хихикнула:
   -Думала, вы доберётесь к закату, - и рассмеялась. Всмотрелась в уставшее, изумлённое лицо мастера королевской стражи. Спросила, - достанет ли сил у благородного рыцаря помочь девице обрести под стопами надёжное основание, не то тётушка застанет нас в несколько неловко романтическом положении...
   Витиеватое выражение зацепилось за сонный мозг. Застряло. И мастер стражи сморгнул. Терзающийся бессонными ночами разум лениво погнался за хихикнувшей мыслью. Поймал. Вцепился извилинами. Переварил. И Севериан покраснел.
   -...Чт-о-о-о? - хихикнула незнакомка.
   ...Арбалетным болтом из тетивы рыцарь сорвался на ноги, и только с третьей попытки сумел вогнать меч в поясное кольцо... Незнакомка опустила кончики пальцев в его ледяную мозолистую ладонь и невесомым призраком вспорхнула со шкур. Севериан решил, что пора представиться:
   -Я...
   -Севериан Вольмир Озёрный, - как ни в чём не бывало, зажурчала незнакомка. Поплыла по дощатому полу к столику. Поразила осведомлённостью, - третий сын владетельного барона Вольмира Кратониса Озёрного. Рыцарь личной стражи его величества.
   -Мы знакомы? - удивился Севериан, придвинулся к жару камина, а незнакомка журчит, будто вопроса и не расслышала вовсе:
   -Тётушка сказала, что одной вашей чести, преданности королю и отваги хватило бы на всю личную стражу его величества...
   -И?
   Девица залилась краской смущения. Хихикнула. Выпалила:
   -При всех ваших достоинствах, Севериан Озёрный, вы меня даже не поцеловали. Как, скажите на милость, после этого девице верить сказаниям? - Очаровательное создание обернулось от стола опаловым водоворотом и, мило улыбаясь, уставилось на рыцаря.
   А ведь она серьёзно, растерялся Севериан. Не поверил собственным ушам. Сказать, что рыцарь потерял дар речи, или, что челюсть, продавив меховой подбой плаща, затерялась на пыльной кольчуге - значит не добраться до сути. Даже продрогшие уши Севериана вспыхнули от смущения и негодования. Неслыханная вольность! Рыцарь озадаченно крякнул. Спросил:
   -Могу ли я узнать ваше имя?
   -Можете.
   Незнакомка ожила. Подхватила со стола медный кувшин с низкой треноги с угольками и налила парящий отвар в серебряный кубок.
   Севериан недоумённо помялся. Спросил:
   -Так дозволено ли мне узнать...
   Девица оборвала вопрос смеющимся взглядом. Одарила нежной улыбкой. На щеках заиграли весёлые ямочки, и боги... только духи могут предстать вот так, совершенными: выныривая обнажёнными плечами из опаловых струй тонких тканей, в медных, сверкающих в свете свечей длинных волнах волос вдоль тонкого стана, с божественной улыбкой протягивая пышущий горячими ароматами кубок... У ласкающего жаром камина. Хихикая:
   -Кажется, я уже ответила: да... Прошу.
   Вот, как это понимать? На какой вопрос ответила незнакомка? На что согласилась? Вложила ли смысл в протянутый кубок? Сердце сонного рыцаря забилось быстрей. Севериан принял кубок и невольно соприкоснулся грубыми от меча и ледяного ветра пальцами с нежными, тёплыми после сна пальцами незнакомки. Виденье хихикнуло. Поддело:
   -Скажите, все благородные рыцари его величества такие стеснительные?
   Стеснительные? Боги, она, вообще, знает, что такое этикет? Что значит кубок, принятый от девицы наедине? Демоны бездны, кто же она? Севериан потёр слипающиеся глаза и решился:
   -Так как же ваше имя?
   -Мирослава.
   Вот так просто?
   Девица рассмеялась, закружилась по зале, раскинув руки так широко, будто весь мир обняла. Её счастливый смех колокольчиками зазвенел во всех уголках, оживил каменные стены, наполнил счастьем жарко натопленную залу - кажется, даже тени в хоровод пустились, а сквозь переливы смеха раскатилось её, - тётушка зовёт меня Мира. Здесь все зовут меня Мира. Все.
   Все? Кто все? Севериан огляделся в свете факелов - зал пуст... Три дня без сна. Это видение, решил Севериан. Тряхнул головой в попытках избавиться от наваждения, ведь совершенство не может быть настоящим. Где-то притаилась ведьма... Гед-то... Ускользающие в сон мысли застряли в оттаявших пальцах: в продрогших до костей ладонях поселилось тепло. Кубок.
   Стоит ли пить из кубка?
   Девица в водовороте юного счастья - страшная ведьма она?
   Что значит: ждала к ужину?.. Съёсть решила?.. Ведьму никто не предупреждал. Да и как? Сам-то насилу добрался. Севериан недоверчиво покосился на греющий ладонь серебряным боком кубок, на пустой вертел в пышущем жаром камине и рука сама легла на оголовок меча. Что здесь не чисто? Отвлечь задумала? Отравить?
   Мира взглянула в сощурившиеся серые глаза гостя и расхохоталась:
   -Зачем же травить посланника короля? Не уж-то я такая коварная? Бо-оги-боги... живым вы вкуснее, благородный рыцарь Севериан Озёрный.
   Севериан поморщился, - она что, мысли читает? Пальцы в перчатке стиснули ледяную рукоятку меча, а смеющаяся юная ведьма порхнула навстречу, величайшим даром приняла кубок в тёплые тонкие пальцы и пригубила отвар. Что ж она делает?! Из рук мужчины наедине кубок?! Мира стрельнула из-под медной чёлки сияющим опаловым взглядом и на приятном овальном лице снова поселились смешливые ямочки... И взгляд... Севериан решил, что такого тёплого и искреннего взгляда он ещё не встречал. В одни глаза смотришь - как в стену. Ни мысли, ни ответа, ни шевеления чувств. Будто и человека перед тобой нет. О другие уколешься, хоть под ними и льстивая улыбка слуги. Третьи как омут несравненной Адалии, затягивают. Опустошают. А эти - согрели. Обняли душевным теплом. Севериан привык смотреть людям в глаза. Глаза не лгут, как язык. И эти, опаловые, ему рады. Кубок поманил теплом и Севериан с удовольствием глотнул горячий отвар.
   Из-за спины донеслось:
   -Здравствуйте, благородный Севериан.
   Посланник короля обернулся и обругал себя: как же можно было так обмануться. Сердце заторопилось: вот она, ведьма. В чёрном. И облик выбрала соответственно случая: хозяйка Тихой долины. Чуть ниже короля. Его же глаза - серые, спокойные, словно омут. Уверенные. Поразило сходство с покойной младшей сестрой суверена. С её портретом. Такая же белокурая, та же фамильная красота, которую король на старости обернул в знатный слой сала. Только принцессы нет. Больше двадцати лет как нет. А ведьма... Зачем приняла её облик? У неё совсем ничего святого? Почему жива ещё, если добрые селяне правду рассказывают о покойной принцессе? Почему её не подняли на вилы? Севериан похолодел от накатившей злости, но остался собой. Он посланник. Сейчас он не имеет права на собственные суждения. Тёплый кубок перекочевал в левую руку, и кулак правой прижался к ледяным медным пластинам на кольчуге. К сердцу.
   -Мир вам, госпожа. Я полномочен донести королевскую волю.
   -Что ж, благородный рыцарь, - ведьма прошла мимо и бросила за спину, - полномочны, значит донесёте. Как его высочество?
   Высочество? При чём тут принц? Севериан обернулся вслед за хозяйкой крепости, а та, как ни в чём не бывало, опустилась в кресло подле стола. Показала на соседнее. Но пристало ли посланнику короля принимать приглашение? Севериан смутился: волю короля гонцы доносят не мешкая, а не в приличия играют. Не рассиживают.
   По зале раскатилось тихо, властно и ласково ведьмино:
   -Рыцарь, вы три дня без сна. С ног валитесь. Если рухнете здесь. В кольчуге. В поножах. При оружии. Вы видите здесь кого-нибудь, кто потащит вас на кровать? - В голосе хозяйки замка Севериану почудилась пресыщенная властью усталость. А эхо зала продолжает гладить загривок, - Присядьте. Я дозволяю.
   Дозволяет она. Ноги сами собой понесли рыцаря в кресло. Усталость устроила поудобней на расшитых подушках. Дозволяет она. А ведь сел. Против ли воли? Севериан растерялся - в боях ни разу, а здесь... В сонных мыслях всплыло короткое "Веста". Вестариана. Веста. Сестра короля и ведьма сплелись в один образ. Но, ни король, ни уж тем более покойная Вестариана никогда не допустили бы такого: деви?ца и женщина, одни принимают ночью мужчину. Недозволительно. Постыдно. Севериан тряхнул головой и, устраиваясь на расшитых подушках кресла, нехотя собрался с мыслями:
   -Госпожа, я должен передать...
   -Вы же знаете моё имя, - перебила хозяйка и настойчиво хлопнула в ладоши... Нет-нет, Севериан поправился, не в ладоши. Ладонь о ладонь - это смерды. А она - так аплодирует король, пальцы хлопнули о пальцы. Откуда у неё эта манера? И... "Веста"... Откуда этот дивный запах печёных яблок? "Веста". Севериан оторвался от созерцания ладоней хозяйки, решил: всё-таки кисти намекают на возраст даже у ведьм. А мир вокруг стола пошёл рябью: тени закружились вокруг, наполнили скатерть блюдами с дичью, мясом, фруктами, и ведьма грустно улыбнулась, - Вы знаете моё имя. Вспомните.
   Рыцарь опомнился:
   -Так звали сиятельную сестру короля. - Выговорить укороченное имя не повернулся язык. Как можно? - И я должен передать... Я должен... - Дразнящие запахи сыра, мяса, жар камина в недрах скалы под крепостью, кружащее голову хихиканье за спиной, аромат горной розы - Севериан потерялся. Вздрогнул от шёпота у самого уха:
   -Мы с тётушкой себя не простим, если посланник короля заснёт голодным. Это же не прилично. Не вкусно.
   -Выслушайте меня, наконец! - рыкнул рыцарь.
   Ведьма устало улыбнулась:
   -Что ж... Говорите.
   -Вас призывает король.
   -О чём он, тётушка?
   -Вы, верно, бредине, благородный Севериан. Меня?
   Севериан рыкнул:
   -Три дня и две ночи назад. Тайно, бесы вас раздери. Я продирался через ущелье, через проклятую долину. Думаете, мне смешно? Я прибыл передать весть: король призывает хозяйку Тихой долины.
   -А если я не хочу-у?
   -Велел передать...
   -Что же?
   -Издыхает.
   -Кто, тётушка?
   Ведьма вздрогнула, словно её тени плетью хлестнули. Красиво очерченные губы сжались и... Севериан не поверил своим глазам: уголки губ ведьмы мелко затряслись. Будто короткое слово всколыхнуло бурю в этой спокойной, горделивой особе. Рыцарь даже пожалел о сказанном. Почто королю припёрло передавать именно слово в слово? Ведьма не ведьма - на светлых ресницах хозяйки сверкнула слеза, а Севериан ненавидит быть причиной женским слезам. Что у них там... издыхает?..
   Веста поднялась и отошла к тёмному окну, не обращая внимания на удивлённое щебетание Миры. Отвернулась в ночь. А из-за спины зазвенело:
   -Вы... Вы... Вы чудо-о-овище! Я никогда не видела, чтобы тётушка плакала. Да я.да.да за это... я вас... - девичий кулачёк отчаянно саданул укрытое тёплым плащом плечо. Звякнула кольчуга. И так захотелось спать. Просто убийственно.
   Погружение в смертельную дрёму остановило короткое:
   -Не надо, Мира. Рыцарь ни в чем не виноват.
   -Как же это не... - Мира уставилась на тётушку и на юном лице заиграли переливы ярости и сочувствия, - так ты же... но я же... ну... правда что ли?.. Погорячилась, да?
   Севериан грустно хмыкнул сквозь желанные объятья смертельного сна. Странный получается разговор, когда одна ведёт речь мысленно, а другая... Что другая?.. Идеал? Ведьма? Погибель королевства? Пригретая бродяжка? Кто она?
   Мира хихикнула и нежные объятья смерти рассеялись. Сон отступил. Нежно, словно извиняясь, погладил уставшую душу мужчины и растворился в пламенных язычках факелов. Мира опустилась в кресло напротив. Примирительно улыбнулась:
   -Простите, доблестный рыцарь. Каюсь. Погорячилась.
   Севериан благосклонно кивнул - подумаешь, кулачком по плечу, а девица воспитанно сцапала с пышущего ароматами стола бокал и с заговорщицким видом заправского дворцового интригана повела голым плечиком. Зарделась в смущении. Мурлыкнула:
   -Тётушка дозволила разделить с вами трапезу. Я достаточно хороша, чтобы быть украшением на нашем скромном пиру?
   И стоит ли удивляться манерам? Севериан сгрёб в кулак кубок, покосился к окну и оторопел: ведьма исчезла. Ни шагов, ни эха, ни скрипа половиц.
   -Тётушка сказала: отправимся в путь, как только вы выспитесь.
   Поверх блюда с пышущим паром мясом Севериан взглянул на навалившуюся на подлокотник локтем деви?цу. Решил: всё-таки, они ведьмы. Что-то у них там издыхает? Выдернул из поясных ножен кинжал и с наслаждением вонзил лезвие в ближайший истекающий соком кусок печёного мяса.
  

С улыбкой нежной вдаль посмотришь,

  
   А во сне опять пришла она. Весёлая, нежная. То ли белокурая баронесса, с которой Севериан смеялся на пиру короля, нежно шептал на ушко, заставляя краснеть щеки и блестеть страстью голубые глаза красавицы. То ли селянка на сеновале. Ласковая. Нежная. Весёлая - дразня наготой из пены русых кудряшек. То ли очаровательная брюнетка герцогиня в объятьях. О, герцогиня искусна. Но кем дразнит сон? Ускользающий образ никак не хочет признаться, что за сокровище то скользнёт в объятья, прильнёт, одарит теплом стройного тела, пощекочет ноздри знакомым ароматом, то наперегонки со смехом кружит вокруг, дразнит лукавой улыбкой. Зачёрпывает ладонью гладь озера. Под теньканье из ветвей и хрустальные переливы весёлого смеха брызги с тонких пальцев срываются в разгоряченное лицо. Кто же она? Когда? Когда берег лесного озера сменился комнатой, пышущей жаром? Когда под нежной улыбкой красавицы прошелестело вниз платье? И гибкое тело прильнуло. Утонуло в сильных объятьях... и камин полыхнул. Сверкнул алым камень на шее красавицы и Севериан прикрыл глаза от нестерпимой вспышки. Сквозь сомкнутые веки прорезались лучи холодного света, а на ухо нежно шепнули:
   -Доброе утро, доблестный рыцарь.
   И, сверкнув синей вспышкой, незнакомка растворилась во снах. Только ощущение тепла её тела на коже да нежность поцелуя смутным воспоминанием заиграли в душе. Севериан распахнул глаза: никого.
   Огляделся: простая комната с тёсанными каменными стенами в недрах скалы пускает в стрельчатое окно узкую полоску света вдоль кровати к двери. У противоположной стены добротный дубовый стол, стул обернулся в вычищенный плащ и... Севериан откинул одеяло из волчьих шкур и зажмурился: точно сон был? Пошарил взглядом в поисках одежды. Нашёл окованный железом сундук и босые ноги сами нехотя понесли с кровати по холодному полу. Севериан откинул тяжёлую крышку и не поверил глазам: его одежда. Чистая. Рядом вычищенные сапоги. Блестящая от стараний неведомого прислужника кольчуга. А ведь слуг вчера не было? Рыцарь тряхнул черными жесткими кудрями. Оделся, надеясь, что ночные видения всего лишь сон. Ведьма ведь. Мало ли что, да и на двери засова нет. Приладил меч в поясное кольцо. Дёрнул дверь, и на границе освещённой факелом тьмы коридора мелькнула тень. Севериан различил силуэт. Позвал:
   -Кто здесь?
   -Доброе утро, доблестный рыцарь, - нежно хихикнуло из-за угла. На свет выступила Мира. Со своим робким, преданным взглядом. В отороченном лисой походном платье цвета мокрого камня.
   Севериан решил, что даже с племянницей ведьмы или кто она там, будет учтив. Склонил голову:
   -Мирослава, позвольте заметить: вы восхитительны.
   -О-оу?.. Что ж, заметьте. - Опаловые глаза девицы вспыхнули счастьем, на округлившихся в улыбке щеках показались ямочки, и Мира бодро закружилась, выстукивая в свете факела каблучками прикрытых подолом сапожек. Позволяя со всех сторон рассмотреть то ли себя, то ли великолепно пошитое тёплое платье. Кожаную ленточку, схватившую в конский хвост медную копну волос. Хихикнула, - ну, замечайте же. Замечайте.
   Севериан не нашёлся, чем ответить и впервые за последние дни от души расхохотался. Непосредственность и искренность - вот чего не хватает в столице. Отсмеявшись, напомнил:
   -Я должен сопроводить вашу госпожу...
   -О-о-о?
   Вгляделся в поползшие на лоб брови Миры, поправился:
   -Наставницу...
   -У-у-у.
   -Тётушку...
   -А-а-а... Куда? Ах, к королю-ю?
   -Совершенно всенепременно, сиятельная Мирослава.
   -Мира. Пожалуйста, здесь все зовут меня Мира. И я еду с вами. Правда-правда. Но сначала, вам надо подкрепиться.
   Мира отвела во вчерашнюю залу, где стол утоп в изысканной скромности источающей ароматы снеди. Составила компанию, пригубила вина и, завидев сытые глаза рыцаря, хихикнула:
   -А вы не только спать горазды.
   -Так утро же, - сдержанно улыбнулся Севериан и хлопнул по наконец-то сытому животу. Про себя скупо улыбнулся: и это юная ведьма? Вот это? Смущённо улыбается в кресле напротив. Скромно сверкает из-под медных локонов чёлки. Краснеет. Спохватился, - а сколько я спал?
   -Ночь, день и ночь... Вы готовы, доблестный рыцарь?
   Ско-олько? Севериан сыто кивнул на стол:
   -А вы?
   -Что я? - Мира испуганно сверкнула из-под локонов и коснулась кулона с сапфиром в ямочке между ключиц. Отнекалась, - Я сыта.
   -Вы с тётушкой готовы быть доставленными в столицу?
   Мира радостно затрясла чёлкой, а в глазах поселилась печаль.
   Выходя из залы, Севериан в дверях обернулся. Стол опустел, а слуг-то не было.
   Из-за плеча смущенно хихикнуло:
   -Вас что-то смущает, доблестный рыцарь?
   -Зовите меня Севериан.
   -Хорошо, доблестный рыцарь, - кротко согласилась Мира. - Так что вас смущает?
   -Нет-нет. Всё хорошо, - и всё-таки они ведьмы. Вспомнился рёв сурового короля: "УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл".
   Мира оторвала от воспоминаний. Будто подслушала мысли и заговорщицки хихикнула:
   -Тогда, доблестный рыцарь, мы ждём вас во дворе.
   В столице девицы так ухажёрам свидания назначают, а здесь... Севериан надеялся, что не покраснел. Зашёл в комнату за плащом и уже не удивился: комната прибрана. Краем глаза поймал шевеление. Позвал:
   -Мира? - обернулся. Стол, кровать, стул. Никого. Только обрывки видений нежного сна ускользающими тёплыми призраками закружились вокруг. Скромно хихикнули. Севериан подхватил плащ и поспешил наверх. Вон из крепости. Вон из проклятой долины. Король ждёт.
   Сквозь опустевшую залу, по винтовой лестнице Севериан выбрался в продрогший донжон. Склонился, выходя во двор через узкую дверь, и словно тёплую шкуру сбросил воспоминанья о вечере. О ночи. Что с них взять - ведьмы, они и есть ведьмы... Морочат... Хотя, о чём я? Ведьм не бывает. Мастер королевской стражи тряхнул короткими жесткими кудрями и постарался забыть видения бессонных ночей. Шагнул в холод и двор встретил тонкой пеленой снега со следами копыт. Морозный воздух обругал карканьем ворона из распахнутых крепостных ворот. Обдал всхрапами осёдланной троицы. Чёрный Рэм завидел хозяина, ударил копытом - норовистый жеребец. Заржал. Рисуется перед кобылицами. Дымчатой в яблоках, и пегой. И вокруг на снегу нет следов людей. А ведь кони вычищены. Под сёдлами. Не сами же они под сёдла влезли. Или, скажете, попоны с ночи зубами натягивали?
   -Мы готовы, доблестный рыцарь.
   Севериан обернулся на голос и посторонился от входа. В тенях, из-под лестницы вышла Мира. Плотнее укуталась в подбитый лисой плащ и, щурясь от яркого, скупого на тепло солнца, пошла к всхрапывающей троице, а из теней вышла она... Ведьма... В изысканно-простом платье цвета молодой листвы. Кутается в подбитый черным волком плащ. И... Севериан тряхнул головой. Боги свидетели, из-под капюшона смотрит покойная принцесса... Копия же со старого портрета... Только от уголков печальных глаз разбегается еле заметная паутинка морщин. И как сразу-то не заметил? Не десять же лет спал? Нельзя же за день постареть так? Ведьма обдала облачком лесных ароматов. Замерла рядом. Чуть выше. Чуть спокойней. Чуть безразличней своего провожатого, но Севериан много лет смотрит смерти в глаза. Не каждый в них видит эту печаль. Годами терзающее сожаление за выбор. Верный ли? Правильный? Мало кто из окружающих даже разницу видит в этих вопрошающих демонах. Напомнил:
   -Нам пора в путь, госпожа.
   Ведьма кивнула, обошла, и тонкий снег захрустел под её сапожками. Кобылица в яблоках процокала к ведьме. Подставила морду под узкую ладонь. С наслажденьем потёрлась, а Мира одним махом взлетела на пегую. Поймала изумлённый взгляд рыцаря. Хихикнула:
   -Что-о-о?
   Севериан взобрался в седло. Отнекался. И Мира рассмеялась:
   -Ну, что-о-о? Неужели вы, доблестный рыцарь, мне как высокородной матроне в столице, лесенку хотели подставить?
   -Была мысль.
   Ведьма и Мира переглянулись. Всего лишь мгновение и Веста тронула каблуками бока кобылицы. Под неторопливый цокот копыт о брусчатку оправдалась:
   -Не принимайте близко к сердцу, благородный Севериан. Мирослава совсем не хотела задеть вашу честь. Просто она плохо знакома с правилами приличия. - И так посмотрела на девицу, что та подняла воротник тёплого плаща и слилась медной челкой с лисьим воротником. Кажется, даже скулы вспыхнули от смущения. Только опаловые глаза застенчиво сверкают украдкой. Да чёлка подскакивает в такт шагу коня. Но разве чудеса начались с улыбки очаровательной Миры? Стоило ступить на тропу и ворота крепости за спиной со скрипом закрылись. Подъёмный мост широкой нижней губой заткнул рот старой крепости и опять Севериан сдержался - не спросил, кто же здесь слуги? Почему они прячутся? Не спросил у ведьмы про Миру, а ведьма шепнула лошади:
   -Иле, в путь, детка, - поторопила кобылу пятками и на правах хозяйки долины возглавила скромную процессию.
   Каменистая тропа вдоль обрыва повела вниз. Ни припасов. Ни сменной одежды. Даже воды по фляге у каждого. Да и какая вода в этом собачеем холоде. Остатки во флягах к вечеру станут каменными. Если повезёт, хоть заночевать можно будет не на снегу. Севериан поёжился. Вздохнул - завтра к вечеру ступим в тепло.
   Рядом пристроилась Мира. Рэм тут же потянулся к её норовистой рыжей кобылке, а девушка скромно потупилась на луку седла и зашептала:
   -Я первый раз...
   Севериан покосился на прямую спину "тётушки" впереди, припомнил обрывки сна с нежной гибкой красавицей и озадаченно взглянул на юную племянницу грозной ведьмы - что за фокусы у девиц на выданье? Что у неё в первый раз?
   Мира шепнула:
   -Я только в детстве мужчин видела. - И как-то стало не по себе от этого разговора. Севериан настороженно покосился. Мира стрельнула своим необычным аметистовым взглядом. Шепнула:
   -Благородный рыцарь?
   -М-м-м?
   -А сколько вам...
   -Чего?
   -Ну, зи-и-им.
   Севериан склонился к спутнице и шепнул:
   -Этим годом пережил двадцать пятую.
   И восхищение не заставило себя ждать:
   -Четверть ве-ека-а? Вы такой ста-а-арый?
   Севериан хмыкнул. Старый ли? Трёх верных друзей пережил в битвах. Сколько алых цветков по юности посрывал, не последний рыцарь в королевской страже, а счастлив ли? Старый.
   -Демоны, очень старый, - как-то само сорвалось с языка, и эта миля девчонка отвела взгляд. Потрепала по гриве косящуюся на Рэма кобылку. Заулыбалась. Самый рассвет. Сколько же ей? Семнадцать? Шестнадцать? Девятнадцать? Рыцарь припомнил Дакина. Похотливый говнюк страсть как любил малолеток, прям как степняк. Может поэтому его в битве не прикрыли друзья. Да и были ли они? А-а, демоны с ним.
   -Благородный рыцарь?
   -М-м-м?
   -А какой он, Айраверт?
   -Столица-то?
   Мира кивнула. Склонилась в седле к гриве пегой и потянула кобылку за ухо. Пегая оторвалась от Рэма, фыркнула, а Мира хихикнула:
   -Не знаете, мужчины там вкусные?
   -Мира! - хлестнул окрик тётушки, и юная ведьма вжала голову в плечи, а воздух сотрясся утробным рыком из-за огромного валуна. На тропу впереди посыпались мелкие камни и Севериан заставил Рэма отвлечься от пегой. Поторопил пятками. Обогнал грозную ведьму. Первым обогнул валун, и верный Рэм шарахнулся от медвежьего рыка. Взлетел на дыбы: огромная медведица села на задние лапы, перегородила единственный путь вниз, и угрожающе заворчала. Севериан понял... отступать зверь не будет, и причин тому две... Мохнатые. И обе у иссохшей коряги за спиной медведицы, а другого пути вниз просто нет. Рыцарь соскочил с коня. Потащил меч. Рявкнул:
   -Ох, не к добру, ведьмушки! Ох, не к добру!.. Пшла! Пшла к отпрыскам. Ну! Давай! Дай пройти! - Махнул мечом для острастки, и медвежья лапа сверху саданула в плечо. Севериан кубарем отлетел к валуну. Звякнул кольчугой о камень. Вскочил. Рявкнул:
   -По-хорошему ведь хотел. Пшла, грю! Дорогу дай!
   Медведица в ответ рыкнула. Пасть в клыкастом оскале брызнула слюной и зверюга в полтора роста рыцаря смерила Севериана каштановым взглядом. Крутой каменистый откос задрожал от раскатов её протяжного рыка.
   -Ну, как знаешь, - зло выдохнул рыцарь. Потёр плечо и замахнулся мечом. Сквозь зубы процедил, - я по-хорошему хотел.
   Севериан и окрик Миры сорвались вместе. Протяжное девичье, - Не-е-ет! - звенящим ужасом эхо запрыгало по вершинам гор. Севериан поднырнул под огромную косматую лапу, в надежде садануть плашмя. Напугать. Но увесистая затрещина отправила вниз по тропе - будто в бою с ног всадник лошадью сбил. Меч высек искру из каменной крошки, змеем вывернулся из ладони. Из-под кольчуги брызнули индевелые камни и рыцарь перекатился. Вскочил. А Мира слетела с седла. Взвизгнула:
   -Мелкая! - и опрометью бросилась в медведице. - Ме-е-елкая-я!
   Рыцарь оторопел.
   Тем временем, из-за валуна выехала ведьма. Грустно улыбнулась перепачканному снегом с землёй мастеру королевской стражи и отчитала воспитанницу:
   -Мира, сколько раз просила, отведи ты её в какой-нибудь тихий угол. Съест же кого... Простите, благородный Севериан.
   Ведьма и договорить не успела, а бесстрашная Мира уже подскочила к медведице, распахнула объятья и насколько хватило размаха рук, заключила брюхо косматой зверюги в охапку. Всем телом зарылась в коричневый мех. Погрузилась в ворчанье медведицы. И что тут сказать? Севериан опустил меч под заглушающее ворчание зверя торопливое:
   -Спасибо-спасибо-спасибо. Он хороший. Хороший. Спасибо-спасибо.
   Ворчание смолкло. Медведица осторожно спустилась на четыре лапы. Черный нос замер у лица Миры. Шевельнулся. Обнюхал. И Мелкая коричневым стогом увалилась к ногам бормочущей "спасибо" девицы.
   Севериан подобрал меч, пожал плечами:
   -Пожалуйста.
   -Это она не вам.
   Севериан покосился к валуну: ведьма, оказывается, успела спешиться и ведёт всхрапывающую дымчатую под уздцы. Головой качает. - Это она ей.
   -Медведю? За что это?
   -За то, что у нас всё ещё есть провожатый... Мира, освободи тропу, лошади паникуют.
   Девица хихикнула. Прекратила ерошить коричневые волны меха воспитанницы. Выловила из густой шерсти медведицы лопух огромного уха, подёргала:
   -Пошли-и, Ме-елкая.
   Медведица нехотя поднялась. На четырёх лапах - как стог. На такой Мира вполне могла бы путешествовать верхом, но юная ведьма бодро шагает рядом. Как с равной. Присела на корягу и зверюга носом подтолкнула юркий меховой комок к черным сапожкам девицы. Медвежонок перекочевал на руки, а Севериан только головой покачал: ведьма, она и есть ведьма. Что юная, что наставница. Во всём Айрате их настоящих и за всю королевскую казну не сыскать. Уж на что, на что, а на это весь Айраверт в споре с куадарским купцом можно поставить.
   -Мира её вырастила, - шепнуло из-за плеча. - Хорошо, что вас успела от когтей спасти.
   Севериан припомнил удар - под лапой проскочил тютелька-в-тютельку, как же медведица извернулась? Не то, что плашмя мечом, вообще не достал. И так треснула.
   -Мира испугалась, - подсказала Вестариана.
   Опять мысли читает? - Севериан махнул рукой, - ну и пусть себе. Не степняк же, гадостей против не мыслю. Бросил за спину:
   -Ерунда, не из таких передряг выпутывался, - махнул рукой на ворчаще-хихикающий балаган на коряге и вогнал меч в поясное кольцо... Подумаешь, медведица... А Вестариана огорошила:
   -Разве я сказала, что она испугалась за вас?.. Ведите лошадей, благородный Севериан, пока это страшилище занято.
   И зачем они королю, - вздохнул про себя Севериан, - что у них издыхает? Вдвоём с ведьмой под уздцы увел Рэма и пегую. Иле горделиво повинуется только хозяйке. Боком оттёрла от неё Рэма. Так и шли, пока огромная медведица не скрылся за выступом скалы. Хихиканье и шорох камушков позади подсказали: Мира наконец-то оставила вертлявые ворчащие меховые комки и нагоняет. Пегая всё порывается обернуться, а рыцарь сверлит взглядом ведьму, ведущую под уздцы дымчатую кобылицу. Странная эта ведьма. Порчу не наводит. Со скалами не говорит. Из глаз искры не пышут. Да и где по писаниям свойственная ведьме природная мощь? Ледяной порыв ведь посильней дунет и хорошо если Иле удержит от полёта по крутому откосу. Неужели это она извела наследника трона?
   -Ну, так, помогите ветру, - бросила Вестариана не оборачиваясь, и обрыв заиграл полным горечи шёпотом, - Что же вы, рыцарь, избавьте мир от мучений проклятой ведьмы.
   Ох, боги, она, что, опять мысли читает? Как же к ней обращаться? Ведьма - обидно, наверное. Севериан не нашёлся и буркнул:
   -Простите... А-а-а... Я вовсе не хотел вас обидеть.
   -Обидеть? Будьте честны с собой, благородный Севериан. Вы же люто меня ненавидите. Впрочем, как и многие. Как всё королевство, так?
   -Я-а...
   -Вам не за что извиняться. Вы принесли королевскую волю, хотя верили, что могли не вернуться. Ведь я - проклятая ведьма, - Вестариана вздохнула, - и это не ваши слова. Это слова короля. Будем честны: не извела я принца, а отправила на тот свет, если вы понимаете разницу. Ведь вы от короля слышали это? Или взгляды его величества Яромира третьего изменились?
   Откуда ей знать, что сказал мне король? Ведьма, не ведьма, может по имени звать? Боги, кощунство - ведьма же... Севериан решился:
   -Простите моё любопытство, Вестариана, но...
   -Правдива ли эта история? Бо-оги бездны... Которая из сотен, благородный Севериан? Где я вырвала и сожрала сердце принца? Или где я высосала его душу? Где я демонитца, что подослали степняки выкрав принцессу? Я похожа на демона, питающегося душами младенцев? Скажите, благородный Севериан? Похожа?
   -Откуда мне знать?.. - само сорвалось с языка, и ведьма обернулась. Встретилась полным боли и прощения взглядом с рыцарем на узкой тропе и Севериан смутился, но прощения просить не стал. Ведьма, она и есть ведьма. Морочит.
   Траурную процессию нагнала Мира. Покосилась в пропасть и отошла от края, скривилась от зрелища припорошенных снегом валунов внизу. Вопросительно обернулась на тётушкино:
   -Правду знать? Конечно ниоткуда, благородный Севериан. Вы слишком юны. На этом свете её знаю только я, поэтому для всех я ведьма.
   -Ой-ёй, тётушка?
   -Всё хорошо, Мира. Поторопимся.
   Горные шапки и снег плыли мимо до самого вечера. В тишине разрываемой протяжным криком орла и завыванием ветра, только Мира не унималась:
   -Какой же он, Айраверт, доблестный рыцарь? Чопорный? Педантичный? А почему педантичный? В большой долине у широкой реки? - и в какой-то момент впотьмах Севериан поймал себя на мысли, что рассказывает о столице горного государства Айрат с ностальгией по пышущей зноем долине не раскрывая рта. Юная ведьма, что с неё взять? Небось, ученица Вестарианы? И она мысли читает.
   К вечеру снег пошёл проталинами. Земля под копытами подняла путников на очередной перевал и Севериан спохватился:
   -Я же два дня отсюда до замка добирался.
   И ответ - тишина. Вестариана замерла в седле на гребне перевала. Прикрыла ладонью глаза от лучей закатного солнца и с нежной ностальгической улыбкой всматривается в раскинувшуюся внизу долину.
   Севериан потребовал:
   -Как мы сюда попали?
   Вестариана шепнула:
   -Лучший путь, благородный Севериан, он не самый быстрый, он самый верный.
   -Но мы шли почти по прямой.
   -В противном случае добрались бы быстрей, но тот путь опасней.
   -Да какой путь? - не выдержал Севериан. - Как мы сюда добрались так быстро?
   Рядом Мира устало улыбнулась и подсказала:
   -На лошадях, доблестный рыцарь. Не поможете мне обрести под ногами опору?
   О-ой, темня-ят. Севериан слез с верного Рэма и подал руку юной ведьме. Мира ухватилась за рыцаря и почти свалилась с седла. Вогнала в краску объятием юности. Коснулась губами щеки. Пошатнулась. Утопила в облачке горной розы и отстранилась с грустной улыбкой.
   -Как вы?
   Мира хихикнула:
   -Хорошо, доблестный рыцарь... Будто тётушка весь день знания вколачивала, - и наиграно старательно потерла ноющий после седла зад, а тётушка продолжает с ностальгией всматриваться в укутывающуюся тьмой долину внизу. В сверкающее пятно столицы.
   Вдруг Мира дёрнулась:
   -Какие разбойники? - вытаращилась на тётушку, а Севериан поморщился: опять мысленно болтают. Неужели так и правда бывает?
   Густеющий мрак у самого уха хихикнул:
   -А они вкусные, тётушка?
   -Ми-ира-а.
  

И утро робкое тогда

  
   Вестариана не шелохнулась, пока закат не утонул в вершинах далёких хребтов. Алая полоска света захлебнулась в чёрном силуэте снежных шапок вершин, сверкнула на прощанье лиловым, и над головами путников из дымки проступили первые звёзды: робко, застенчиво, неторопливо, будто готовясь в любой момент отскочить, спрятаться в пелене, страшась побеспокоить грозную хозяйку Тихой долины. Даже эти сверкающие в ночном небе продрогшие на ветру заплутавшие души подозревают: негоже беспокоить ведьму на её земле... Ведьма... С покрасневшим носом, с замерзающей солёной каплей на веках, она спешилась и замерла чёрной статуей на перевале. Севериану показалось, что грозная ведьма или строгая тётушка, по-своему заботящаяся о невесть откуда взявшейся девчонке, похоже, приютившей, принявшей в ученицы, страшится переступить невидимую черту, но крошечный, запрятанный глубоко-глубоко в сердце осколок воспоминаний жаждет совершить этот шаг. Желает и страшится грядущего. Но сколько можно? Сколько можно бороться с собой? Идти, не идти - суверен призвал хозяйку Тихой долины, и она обязана переступить эту черту. Должна покинуть пределы долины. Рыцарь решил подойти и поторопить, всё-таки ночь уже - пора и о ночлеге подумать. Найти укрытие от ветра, хоть какой костерок развести - тот же лёд в продрогшей фляге растопить. Напиться вдоволь, да согреться. Уже шагнул к трепещущей на ветру припорошенной пушистым снегом чёрной статуе ведьмы, а на плечо легла тонкая кисть в чёрной перчатке. Севериан обернулся и грустная Мира покачала головой. Чёрной в тусклом свете звёзд гривой мотнула в сторону скалы. Шепнула:
   -Пусть себе, доблестный рыцарь... Там есть расщелина. Поможете с хворостом?
   Севериан кивнул. Побрёл впотьмах между камней в поисках. Вздохнул про себя: эх, ведьмушки, ничего-то вы о жизни не знаете. Ведьмовство, магия, ужасы. Взять вот хворост. Хотя, где ж его взять, хворост-то? Хворост. В горах. На самом седле перевала. Ведьмы, не ведьмы, что понимают они в пути? Женщина должна дома сидеть, детей нянчить, любить да любимой быть. В уюте. В тепле. В счастье. А тут? Замёрзнут ведь в одиночку в горах. Ведьмы, не ведьмы, горам всё едино. Мира, вон, зубами постукивает, аж из-за камней слышно. Вестариана бредёт по снегу к расщелине в скале. Тоже в плащ кутается. Эх, ведьмушки-ведьмушки - ведовством бы согрелись, ан нет. Вдвоём зубами стучите. А ведь даже в легендах ведьма одна и та затворницей в Тихой долине. Ой, не ошибся ли? Не обманулся? Может, издохла давно ведьма та, настоящая? Король в долину изгнал её, чтоб души не похищала. Не казнил. Пожалел. А ну как вдруг веду самозванок? В крепости зачарованной поселились? Начитались чего или ведьма на смертном одре нашептала? И возомнили они себя ведьмами. А нрав у Яромира третьего с годами только круче. Теперь уж точно не пожалеет.
   Сапог рыцаря пнул коряжку между камней. Дохленькую, трухлявую, промёрзшую... Немного усилий и меч насёк из неё щепь. Севериан порылся в седельной сумке на боку верного Рэма. Выловил огненный камень, кресало, да только Мира рукой махнула: не надо, мол, сама управлюсь. Устало присела в расщелинке, сложила щепки неровной кучкой и протянула руки, на манер, будто в пламени костра пальцы греет. Севериан подошёл ближе. Пригляделся, не показалось ли? Но стылый воздух принёс запах тлеющей щепки. Сверкнула искра и Севериан замер: ведьмовство? Обман? Стук сердца, другой, и щепа занялась веселыми оранжево-жёлтыми язычками пламени. Мира с тётушкой уселись в расщелинке. Пригрелись, а Севериан привалился к валуну у входа. Как-никак, а ветер тут не донимает, тянет теплом от дохленького костерка, глядишь, и ведьмушки до утра доживут, а там дальше солнышко, путь в тёплую долину. И на душе рыцаря стало спокойней. Уютно как-то: среди скал, под яркими звёздами, в предполуночной тишине. Он дал слово привести ведьму. Так почему не привезти двух?.. Кто у них там издыхает? Король тогда промолчал... Почему Вестариана так дёрнулась от слов суверена?..
   Севериан укутался в плащ. Потрескивающее тепло и звёздный шатёр с кружащими снежными пушинками принесли долгожданный покой. Убаюкали. И улыбка Миры проводила рыцаря в сны. Шепнула, - Так они в столице вкусные? - и растворилась в нежном хихиканье. Только на пороге сна зацепило, - Может, и правда ведьма?
   Севериан проснулся на зорьке от всхрапа коней и тихого средне-меловейского переругивания:
   -Я теть тру: приставились они где-нить. Коней осваиваем...
   -Виш, сбруя рыцатская.
   -...Осваиваем, грю, коней, тесак те в зуб, и по седлу к северной башне чешим.
   -Тама же везьмино логово.
   -Дурилка, везьмино через седло на восток.
   Эхо рыкнуло:
   -А ну оставили коней, незвирги!
   Севериан подобрался. Откуда они здесь? Разбойники? Пусть. Пусть разбойники. Но свои, родные, Айратские. Им и в морду привычно дать и кишки для острастки выпустить, чтоб не сильно над путниками на дорогах глумились. Да не сильно-то они и злобивые. Так, из селян медяки да сухари повытряхивают, потешатся вдоволь, да отпустят. А мелы. Мелы те ещё шайки. Всех без разбора режут.
   Рэм за валунами всхрапнул и подковой вырвал вопль боли из мела.
   Мира у останков дохленького костерка открыла глаза.
   Эхо из-за валунов рявкнуло:
   -А-а, скотство!.. Кляча!.. Ну, пшли, незвирги! Качуриков найти! Сапоги снять. Золото, медяки, цацки сюда. Убью, зверюга!!!
   -Ца-ацки? - пискнуло мельское отродье. - Откудова цацки, Косой?
   -Ты коней видал?.. А-а!!! Стой смирно, зверюга!!!
   -Так жишь это кобылицы же...
   -Шибко умный, да?!
   Глухой звук удара кулаком в челюсть отправил в просыпающиеся скалы вопль боли. Косой рявкнул:
   -Искать, сказал!.. А-а-а!!! Скотство!!! Стой!!!
   Рэм возмущённо заржал.
   Севериан выскользнул из расщелины и привалился к валуну. Огромные, после камнепада - они лучшее убежище, вот только Рэм в беде. Севериан высунулся из-за каменного бока, плачущего умирающим на утреннем солнце снегом, и пальцы сами нащупали на поясе кинжал: лысый верзила в штопаном подпаленном плаще пытается взобраться на Рэма. Конь фыркает, пятится, а навстречу рыцарю семенит Тощий, покачивается мокрым сусликом. Зыркает из стороны в сторону. Его круглый приятель пятится от вожака, поплотней запахивает волчью шкуру и торопился по тропе вверх.
   На ухо шепчет Мира:
   -Тётушка обожает Иле.
   Ох, и права девчонка - упрут же лошадей. Вот пропасть! Потребовал:
   - Не высовывайся. - И на ухо шепнуло кроткое, - Хорошо, доблестный рыцарь.
   Пока Севериан осматривался, из-за кромки перевала вышли ещё семеро оборванных мелов. Просачиваются в Айрат со своих обнищавших угодий... Не время сочувствий, - одёрнул себя Севериан. - Кони. Рэм.
   Тощий засеменил по мокрым камням навстречу. Близко. Очень близко. Наступил в тонкую пену снега в тени валуна. Вынюхивает. Зашарил глазищами из стороны в сторону и под подбородком почувствовал холодное лезвие меча.
   Севериан встал в полный рост. Шикнул:
   -Ти-ише, тише, молокосос. Не дёргайся. Нашёл уже.
   Из-за плеча рыцаря хихикнуло:
   -Тётушка говорит, вы в меру вку-усные.
   И Тощий зачарованно уставился за спину Севериана.
   Плащ Миры прошуршал на камни.
   Донеслось её посмеивающееся:
   -Тётушка всегда-а-а говори-ит пра-а-авду.
   Глаза Тощего превратились в пиршественные блюдца. Мел затрясся всем телом, то ли от возбуждения, то ли от испуга, а из-за спины зашипело:
   -Я не люблю-ю трусли-ивый вкус-с. Он горчи-и-ит-с-с-с-с.
   И вопль животного ужаса заметался средь скал. Тощий бросился наутёк, а мелы рванули на звук. Кто с камнем, кто с дубинкой.
   Севериан обернулся: Мира за валуном прикрывает ладошкой улыбку. Глаза и рубин сверкают в рассветных лучах. Плащ лисой вокруг чёрного подола, а из расщелины показалась Вестариана. Вот и зачем было внимание привлекать?
   Улепётывающий Тощий взвыл:
   -Везьма! - На бегу ткнул за спину пальцем. Припустил наутёк. Скрылся из виду, и эхо разнесло, - Везьма-а-а-а!!! Ве-е-езь...а-а-а! - шлепок о камни оборвал вопль, а Севериан развернулся на звук:
   Восемь мелов кривятся ухмылками ему за спину. На юную ведьму таращатся. Тащатся навстречу, похотливо присвистывают. Обходят широким полукольцом, и - Вот же пропасть! - щит приторочен на крупе Рэма. Севериан махнул мечом для острастки и рванул с пояса кинжал. Рявкнул:
   -Назад!!!
   Бугай-вожак сплюнул. Отёр кулаком свёрнутый нос. Усмехнулся:
   -Красивый конь. Твой?
   Шайка зашепталась:
   -Каки ве-езьмы. - Заулыбались. Грязные фантазии заклубились над головами.
   Пара щуплых справа нырнула в валуны. Обойти вздумали, понял рыцарь. Кивнул:
   -Мой конь. Мой. Иди мимо, покуда жив.
   -А эт рыцать храбрец! - взвизгнул сопляк от тропы. Потряс камнем, и Севериан понял: от шушеры в валунах отвлекает. Лопочет, - Дай я, Косой. Дай я уделаю рыцатя!
   Севериан попятился. Спиной заставил Миру отступить к расщелине, а сопляк осклабился:
   -Айратский тру-ус. Ток дюжиной на скакунах горазды нас резать! - Молокосос с размаху швырнул камень и железный наплечник под плащом рыцаря звякнул. За спиной пискнула Мира. Испуганно отскочила. И эхо трепещет. Ученица ведьмы? Вот это? Перепуганная девица?
   Вожак рявкнул на выскочку:
   -Незвирг! Баб не попорти! Прибью, скот!
   Сопляк загоготал:
   -Так жиж жратвы нета. Тута их баб того пряма! Сдеся! Потом сожрём, а?!
   Севериан вскипел. Меч в праведном гневе повернулся к наглому сопляку, и из валунов в спину тут же метнулась тень. Верный меч с разворота встретил тесак и вбил его в лицо недомерка. Второй оборванец шарахнулся в сторону. Взмах меча. Алые брызги. Нос и темечко, подбрасывая сальные патлы, доставили по камням голову мела к ногам вожака. Севериан напомнил:
   -Второй раз повторять не стану.
   И бугай загудел злостью.
   Наклонился.
   Подобрал булыжник.
   Прижавший к скале полукруг оборванцев ощерился, последовал примеру вожака и Севериан понял: или стремительная атака или его как вора издалека закидают камнями. Кольчуга, конечно, выдюжит. Поножи, наручи уберегут. Но, пара булыжников в голову, и, судя по ухмылкам мелов, им пообедают под вопли скулящих в расщелине ведьм. Демоны бездны! На самом деле ведьмы-то хоть что-то умеют? Или только морочат? Севериан обернулся, поймал полные ужаса глаза подопечных и бросился на вожака.
   Камни и железо схлестнулись.
   Меч вырвал вопль подвернувшегося сопляка.
   Булыжник прилетел в локоть.
   Ловкий пинок и кинжал отправили на тот свет рыжего, а остальные мелы разбежались в широкий круг. Камни посыпались градом: вот почему рыцари не выезжают по одному. В бровь вгрызся булыжник, а звонкий шлепок пощёчины за спиной и писк Миры остановили свару.
   Бугай у валуна подбоченился. Хмыкнул:
   -Что рыцать? Думал, мы с тобой на мечах сшибёмся? Так не учёны. Бросай железку. - Мел кивнул на расщелину и Севериан обернулся: Мира вытянулась в струну на цыпочках и замерла с поднятым подбородком. Под челюстью нож толстяка. Вестариана держится за щёку, на коленях у плачущей таящим снегом стены расщелины. Между ней и рыцарем обрели последнее пристанище четверо порубленных мелов.
   -Броса-ай. Глядишь, живым отпущ-щ-щу!
   Булыжник метнулся в лицо и Севериан кинулся на главаря, но меч и кинжал рассекли пустоту.
   Мира пискнула в ужасе.
   Севериан развернулся на звук: четверо выживших мелов сгрудились у пещеры. Мира дрожит на цыпочках, косится на нож. Весту бесцеремонно вздёрнули на ноги и тощий оборванец содрал с неё плащ. Оценил качество. Укутался. Заулыбался, похотливо осматривая добычу. Эх, же! И это ведьмы?! Серевиан плюнул на камни, а вожак процедил:
   -Бери коня, вшивый айратский трус. Драпай.
   Севериан по злобному прищуру понял: драться мел не намерен. Понял, что в руках куда более ценный куш, чем жизнь рыцаря. И не ошибся. Бугай рыкнул:
   -Передай их хозяину, пусть выкуп готовит. Одну вернём.
   Севериан зарычал. Сильнее сжал меч, а главарь шайки отёр кривой нос и подзадорил, - Ну, давай. Давай! Храбрый, да? Ну, вперёд и они обагрят кровью камни. Видел жертвы нашему богу?
   Севериан видел. Ещё как видел. Женщины, дети, мужчины. Все без разбору. С перерезанными глотками. На коленях. Откинувшись навзничь, к солнцу лицом. Сколько мелов гоняли. Сколько выводили погань, а они прут как степняки. Севериан зарычал про себя: мало вас били... Отступать нельзя. Ищи потом ветра среди горных вершин. Мелы ещё те скоты. Нравится вещь - заставляют отдать. Потом отдавшего на колени. Нож в горло.
   Назад нельзя! Севериан ногами врос в камни и тупость Айратского отродья начала раздражать вожака. Бугай ухватил Вестариану за гриву. Швырнул на колени и приставил нож к горлу. Потребовал:
   -Ну?
   Севериан шагнул назад.
   -То-то же. Топай, айратское отродье. Выкуп готовь.
   Шушера вокруг ведьм загоготала, а бугай плюнул в сторону рыцаря, и тут мелов привлёк блеск рубина на шее Миры.
   -Ишь ты... - выдохнул потрёпанный тощий недомерок. Потянулся к невиданному для степняка сокровищу. Расстегнул верхнюю пуговицу платья юной ведьмы. Всмотрелся в сияние рубина, потянулся к камню и Мира с отвращеньем скривилась. Зашипела. Дернулась, пытаясь отстраниться от жадных рук.
   Вестариана шикнула с колен на мела:
   -Не смей.
   Севериан рявкнул:
   -Эй, убогие! - рванул к шайке, но бугай враз вздёрнул Весту. Лезвие тесака впилось в открытое горло ведьмы. Выгрызло алую струйку. Мел рявкнул:
   -Принесём жертву, скот?! - Лыбится, гад.
   Севериан врос в камни. Всё равно на три шага ближе. Демоны бездны! Ещё бы десяток шагов! Главарь, скот, ухмыляется. Дразнит. Поигрывает ножом у кровоточащей шеи ведьмы, а тощий недомерок нащупал под плотным платьем выпуклости грудей дрожащей девицы. С улыбкой умалишённого вцепился, надавил, залюбовался рубином в оправе юных грудей. Мира не выдержала: носок сапожка метнулся и согнул юнца пополам.
   Расщелина зашлась хрипом убогого, а бугай рявкнул на молокососа:
   -Незвирг! Богов решил раздразнить! - Толкнул Весту к попискивающей от напряжения ног девице на цыпочках. Потребовал, - Сымай!..
   -Что-о-о? - пискнула Мира.
   -Сымай, подстилка! Мы берём только подношения богам! Ну!
   -Вы с ума сошли! - взвыла Вестариана. - Вам жить надоело?!
   Бугай толкнул Весту в спину. Поторопил, а Мира в попытке отдалиться от лезвия под челюстью уже почти порхает над камнями расщелины. Ещё чуть-чуть и летать научится.
   И тут Севериан понял две вещи: голодные как зимние волки степняки одну из них принесут в жертву и освежуют. И вторую вещь, страшную: эти ведьмы - они ни на что не способны. Только морочат. Нет среди них настоящей. Настоящая бы души повынимала, а не дрожала как лист на промозглом ветру. Он, рыцарь, дал слово королю - доставить любой ценой. Любой! И ведьм надо доставить!
   Бугай рявкнул Вестариане, - Сымай цацку! - намотал светлые волосы ведьмы на кулак. Занёс тесак. Рявкнул, - Ну!
   И Вестариана в ужасе потянулась к рубину племянницы. Тесак за её спиной замахнулся и, очертя голову, Севериан бросился на мелов. Вестариана сорвала подвеску с пискнувшей Миры. Тесак рванул к горлу ведьмы. И свет погрузился в вопли и боль.
   Когда память вернулась к рыцарю, нос хлюпнул в кровавой луже межу камней. Севериан поднял голову и огляделся: в двух шагах перекошенная предсмертным ужасом рожа вожака шайки. У входа в расщелину трупы, а в шелесте ветра тихий смех Миры:
   -Тётушка, вы как всегда правы. Так себе вкус. Хотя, не горчит.
   Демоны пропасти, что происходит?
   Севериан поднялся. Пошатнулся. Голова отозвалась набитым мокрым пером котелком, и рыцарь побрёл к посмеивающимся целёхоньким ведьмам. Умница Мира заслышала шорох камешков на мёрзлой земле. Подпорхнула. Помогла доволочиться к расщелине. Защебетала:
   -Вам бы отдохнуть лучше, доблестный рыцарь... Отдохнуть лучше, отдохнуть лучше... ой-ой... - Севериан перестал различать сон и явь. Голос Миры заметался в звенящей голове, улыбающиеся черты юной ведьмы поплыли, и она помогла привалиться к мокрой стене расщелины. Взяла за запястья и заглянула в глаза. Боги, девица за незнакомца, что за манеры? Её извиняющийся голос укутал заботливым:
   -Вас не сильно задело?
   Под строгим взглядом тётушки с пальцев юной ведьмы к рукам Севериана заструилось, побежало тепло. Мурашками рассеялось по предплечьям. Плечам. Голову уняло и силы вернулись. Тело заплескалось энергией юности, и рыцарь открыл глаза. Настоящая ведьма? Она? Севериан коснулся брови - булыжник был, а крови нет. Посмотрел на Вестариану - грустно улыбается, горло целёхонько. Всё-таки, ведьмы?
   Мира уловила животный ужас рыцаря. Прочитала в мыслях: она питается душами? Почувствовала, как рыцарь представляет, как она высасывает из мелов души и ужаснулась. Расстроено шепнула:
   -Вы никогда не видели Магию, доблестный рыцарь?
   Севериан в ужасе выдернул запястья из тёплых пальцев Миры. Обвёл ошалелым взглядом замершие с перекошенными лицами тела мелов. Надрывно зашептал:
   -Магия?.. Не верил... не верил, что так легко отнять жизнь. Думал - бабкины сказки... Вы... Вы... Ты...
   -Ну, скажите же, доблестный рыцарь. Я-а-а?
   -Ты... - Севариан осенил себя от лба к груди знамением предков. Под грустные взгляды попутчиц выставил перед ними ладонь с растопыренными пальцами - оберег по поверьям - и прошептал, - Ты - ведьма.
   -А вы ещё живы, доблестный рыцарь, - скромно улыбнулась Мира. Спросила, - Так почему же в нищем на Магию мире вы ненавидите меня?
   Севериан было смутился: что на это ответить? Но тела мелов?! Он бы просто убил их. Он бы их просто убил, а она? Севериан в ужасе прошептал:
   -Что ты сделала?
   -С ними? - Мира кивнула на тощее тело у входа в расщелинку. Мило улыбнулась, - Смотрите. - Рубин меж ключиц Миры засветился, и веснушчатый юнец в грязи шевельнулся. Окутался дымкой и поднял остекленелый карий взгляд. Севериан сморщился: юнец замер в смешанном с грязью снегу. Только чумазое лицо приподнялось и не сводит глаз с Миры, а та обернулась к тётушке. Вопрошает:
   -Можно?
   -Шарц?
   Мира закивала, и тётушка благосклонно прикрыла глаза. Юная ведьма сверкнула рубином между ключиц и протянула руку к чумазому юнцу. Потребовала:
   -Шарцу эй расс. Эй ра-а-асс!.. Эй расс.
   И туман заструился от её ладоней к распростёртому телу. Юнец шевельнулся, а рыцарь метнулся к мечу у валуна. Демоны!!! Схватил верный кринок. Подлетел к вставшему на колени подростку и только звенящее болью, - Не-е-ет! - Миры остановило сверкнувший на утреннем солнышке мечь.
   Чумазое лицо подняло остекленелый взгляд к скривившемуся в брезгливой ярости рыцарю. Прошелестело:
   -Приве-етс-с-с-ствую-ю-ю, гос-с-споди-и-ин.
   Меч в руках над головой потяжелел. Этот голос - это он звал в донжон.
   Мира попросила:
   -Не стоит, доблестный рыцарь. В этих краях вам нужна помощь. Пусть вы нас ненавидите, но я хочу нам помочь.
   Севериан зашипел:
   -Я дал слово привести хозяйку Тихой долины, а не мертвяка, - крутанул мечём и железо прошло сквозь сердце восставшего. Рыцарь постарался вложить всю ненависть, взращенную на легендах о ведьме в короткий удар - такому нельзя в столицу. Выдернул меч, и юнец на коленях дёрнулся. Остекленелый карий взгляд остался безучастным к потугам Севериана, а голос... тихий, свистящий, без эмоций прошелестел:
   -Это бо-о-ольно, гос-с-с-сподин-н.
   -Сайле, Шарцу, - велела Мира и чумазый юнец замер статуей. Мира добродушно хихикнула, - Что ж, доблестный рыцарь. Вы обещали привести меня, и я согласилась. Достанет ли у вас храбрости разделить путь с моим спутником?
   Уляпанная грязью статуя Шарцу подняла карий взгляд и брезгливая дрожь побежала по телу рыцаря. Как же можно такого привести в столицу? Неслыханно. Нет!
   Севериан обернулся: единственная за время Писания Мудрых ведьма в Айрате миролюбиво улыбается из-под медной чёлки и ждёт ответа. Молча читает вопрос в мыслях рыцаря: если ведьма она, то, кто же, демоны их раздери, тогда, тётушка? Как же я мог так ошибиться? Зачем она королю? Что у них издыхает?
  

Заглянет в омут глаз бездонных.

  
   Ближе к полудню ведущий в долину склон горы стал положе. Каменистая тропка расширилась, петляет. Природа взбрыкивает редкими зайцами, шелестит истосковавшейся по теплу травой на тёплом ветру, издали вслед провожает путников удивлённым взглядом не пуганного вилорогого мархура. Солнышко пригревает так, что Мира скинула плащ. Поправила кулон и распустила медные волосы. Вестариана треплет Иле по гриве. Прикладывает ладонь ко лбу - следит за взрезающей тёплый воздух торопливой овсянкой - вроде и птица, а мяса на один зуб. И живот скребёт от голода. И после короткой перепалки на седле перевала гнетущая тишина... Это же надо было удумать: кормить мертвяка покойниками... Пусть мелы нелюди, но кормить ими Шарцу? Что ж мы - мелы, выходит? Восставшую нечисть дохлой человечиной подкармливать. Видите ли, рану от меча ему залечить. Тьфу, нечисть! А что было делать?
   Севериан следит за пригревшимися на солнышке ведьмами в сёдлах и корит себя - не нашёл, чем одёрнуть. Как это, мертвечиной кормить? А в голове до сих пор звучит посмеивающееся, - что же вы, доблестный рыцарь, сами трупы скота кушаете, а чем же помощник мой хуже? И ведь оторопел тогда в изумлении, а Мира с тетушкой вскочили в сёдла и тронули пятками бока кобыл. Только велели Шарцу, как насытится, похоронить остальных... И сколько таких могил по долине?.. Севериан засопел. Неправильно это! С таким в столицу нельзя!
   За спиной зашуршала трава и Севериан обернулся. Сморщился. Шарцу догоняет. А ведь рыцарь на кусочки изрубил этого восставшего мертвяка. Это же надо, мелов жрать! А ну как в столице на местных кидаться начнёт? Негоже такому по свету шататься. Людей добрых пугать. Вон, и одежду получше с дохлого мела стянул. Штаны серые. Хоть рубленная мечом, а стёганка. Рубаха льняная до середины бедра. Почтительно ухмыляется веснушчатой физиономией. Целёхонький. И ведь встретишь такого и не скажешь, что мертвяк. Севериана передёрнуло воспоминанием о сползающихся в дымке кусках порубленного Шарцу. Его остекленелый взгляд при первом взмахе меча. Его, - не надо гос-споди-ин. Память вернула яркий образ треска срастающихся в дымке костей в куче кусков мертвяка и голод отпустил рыцаря, а Шарцу издали улыбнулся. Махнул и поспешил вперёд. К хозяйке Тихой долины. Коснулся её сапожка в стремени и гордо воскликнул:
   -Шарцу и расс, рэи!
   -Сайле, Шарцу. Сайле, - принёс тёплый порыв. - Чаире заяц.
   Зачем ей заяц? - забеспокоился Севериан. И откуда же она, если в родном языке Миры нет слова заяц? Есть ли вообще места, где их нет? А мертвяк склонился в торопливом поклоне и со всех пяток припустил в высокую траву впереди. Севериан решил, что Шарцу бежит наугад, но мертвяк обернулся и, словно счастливый подросток, махнул Мире. Ведьма привстала на стременах, ткнула пальцем в траву и тёплый ветерок унёс её вскрик. Мысленный посыл такой силы был, что даже Севериан увидел упитанного зайца. Шарцу припустил в том направлении. Бросился в траву и за уши вздёрнул косого. Потряс. Увернулся от истерично замелькавших задних лап пред веснушчатым носом и со всего маху грянул зайца о землю. Победно затряс серой тушкой.
   -Вот и обед будет, - хихикнула Мира, а Шарцу вскоре нагнал. Поднял с тропы пару камешков и, ловкими постукиваниями светлым о тёмный, обколол - соорудил подобие каменного ножа. Вспорол тушку и выпотрошил, вышагивая рядом с пегой. Кишки шлёпнулись в пыль. Кобыла фыркнула. Покосилась на запах крови, и Севериан решил, что не голоден. Совсем. И желание поохотиться отпало само собой... Где это видано - делить еду с мертвяком?..
   На привале у горного ручейка Шарцу развёл костёр. Надёргал листочков с трав. Порвал на куски несчастную тушку косого, нашпиговал мясо листочками и поджарил на прутиках. Протянул ароматный кусок, но рыцарь только сморщился. Качнул головой, а Мира вздохнула. Поправила серо-чёрный подол в траве и кротко спросила:
   -Мы вам чем-то не угодили, доблестный рыцарь? - Сверкнула из-под медной чёлки смеющимся обворожительным опаловым взглядом и под мирное журчанье ручейка вгрызлась в сочное ароматное мясо, а Севериан спохватился: весь день глаз с юной ведьмы не сводит. Любуется скромно-лаконичными жестами. Ловит брошенные украдкой нежные взгляды и на душе теплеет. Из-за проклятой ведьмы? Севериан скорей погнал от себя странные мысли, пока Мира или тётушка не подслушали. Кивнул на юнца:
   -Мертвяка в Айраверт не пущу.
   -Не убьёте же вы его, доблестный рыцарь, - мурлыкнула Мира. Причмокнула заячьей косточкой и хихикнула, - он и так не живой.
   Севериан покосился на Шарцу - бледность у мертвяка спала. Впалые от голода щеки порозовели. Карий взгляд ожил. Даром, что стёганка рублена, да с бурым пятном. Рыцарь засопел:
   -В Айраверт его не пущу. Вы в своём уме? - и окунулся в волну юношеского задора. Всё тело возликовало страстью, а мысли запели, - В уме ли? Видите, доблестный рыцарь, могу быть и в вашем. О!... О-о-о... А вы забавный. - И на сердце рыцаря так легко стало, будто в юность вернулся. На чёрном жеребёнке понёсся в родные луга долины. Пальцами схватил тёплый ветер и счастье унеслось вдаль... И смех Миры погнался вслед колокольчиками, и отец на сенокосе вдали замахал.
   Из грёз вырвало резкое:
   -Мира!
   Сознание собственного тела вернулось, а кровь играет воспоминанием юности. И перед глазами рассеивается радужная дымка тумана - воспоминание Миры, догадался Севериан. Её смех. Её мысли смущённо хихикнули, - Маи илиеи ми, май реир... Вот в чём она призналась себе? Почему зарумянилась? Почему смущенно опустила глаза?
   Вестариана шепнула:
   -Держи себя в руках, дорогая, - и Мира потупилась. Украдкой улыбнулась рыцарю сквозь медные локоны. Призналась:
   -Ваши воспоминания очень вкусные, доблестный рыцарь.
   -Мира!
   -Правда-правда, тётушка. Они сладкие-сладкие и нисколечко не горчат.
   -Ми-ира-а.
   -А он такой молчун, тётушка, - довольно мурлыкнула девица и на щеках юной ведьмы поселились смешливые ямочки, а рыцарь кашлянул в кулак, - это же надо. Вот это грозная ведьма? Она? Это она наводила ужас на столицу четверть века назад? Сколько же ей? И что у неё за причуды?
   После привала всю дорогу вниз Севериан мучился: память историй твердит о грозной ужасной горбатой ведьме - коварной, намного старше его, а в седле рядом любуется окружающими взгорьями очаровательная девица. Вестариана рядом помалкивает и... Демоны бездны этот мертвяк - Как его? Шарцу? - то отстаёт, то почти бесшумно выбегает вперёд. Торопится по ширящейся дороге. В Айраверте его сожгу!
   К закату ступили на тракт. Рэм всхрапнул. Ожил. Красуется перед пегой. Уж этот тракт он хорошо знает. Копыта сами несут в Айраверт, но разве кто позволит путникам бесконтрольно топтать королевские тракты? Из-за рощицы показались широкие укрытые грубой некрашеной тканью телеги и головная упёрлась в конный разъезд. Дюжина всадников перекрыла дорогу. Шарцу вопросительно обернулся. Вестариана расстроено качнула головой, а Мира впереди принюхалась. Хихикнула:
   -Тянет кислинкой брезгливости. Вязкой горчинкой...
   -Чем? - не выдержал Севериан.
   -Алчностью, доблестный рыцарь. Конный разъезд трясёт пошлину с купца из жаркого Куадара.
   Откуда? - спохватился Севериан. Припомнил, - это же три месяца пути, и пришпорил Рэма. Обогнал ведьм. Выпрямился в седле. Сбил пыль с кольчуги.
   Рэм, пофыркивая, пронёс мимо непривычно широких телег с жутко медлительными попахивающими навозом и потом куадарскими пуэ. Мира даже придержала пегую - залюбовалась этими тягловыми копытными: широкие, огромные горы мышц под лоснящимися шкурами цвета песка. С равнодушными миндалевидными глазами на широких мордах. Они под стать массивным крытым деревянным телегам. Флегматичные как лужи на солнце, как ленивые загорелые погонщики, не то, что купец - живчик. Голос куадарца Севериан заслышал издали:
   -Я говорит пошлин бил есть! Мой грамат! Печат! Всё есть!
   Потрёпанный рыцарь в окружении конных солдат в бурых пыльных стёганках перегородил тракт лошадьми. Высокомерно сверкает взглядом на чернявого маленького жилистого купца в синих просторных брюках, в расшитой малиновой рубахе и традиционной куадарской фисте на голове - будто перевёрнутый горшок набекрень напялил. Взглядом до подорожной грамоты пыльный рыцарь не снизошёл - не достойно.
   Севериан порылся в седельной сумке - вытряхнул на свет зелёный плащ королевской стражи с красно-белым четырехпольным гербом. Накинул, щёлкнул зажимами на кольчужных пластинах и прикрикнул:
   -В сторону!
   Строй солдат с обнажёнными мечами не шелохнулся, а купец трясёт бумагой с зелёной печатью на бирюзовой ленте. Требует:
   -Мой грамат! Печать! Я честный купец! Я платит пошлина!
   Потрёпанный бедностью рыцарь провёл пятернёй в перчатке грубой кожи по жесткой чёрной шевелюре. Надменно скривился:
   -Моя земля - мой тракт. Пошлина: десять золотых. Или иди откудова шёл.
   И солдаты, и рыцарь в потёртой, поеденной ржавчиной кольчуге пропустили окрик Севериана мимо ушей. Даже Купец в пылу праведного гнева не обернулся, а Мира мурлыкнула:
   -Какой вязкий напыщенный арома-ат. Подлость. Алчность. М-м-м...
   -Мира, - одёрнула тётушка и Мира опомнилась. Попросила:
   -Давайте быстрей проедем, доблестный рыцарь, пока нас не видят, а то...
   Севериан вскинул руку и Мира умолкла. Только кроткое, - хорошо, доблестный рыцарь, - шепнуло в мыслях Севериана. Ещё не хватает, что мастера королевской стражи поучала девица. Пришпорил Рэма и под рык пыльного рыцаря замер за спиной купца. Тот потряс подорожной, а потрёпанный кривозубый забрызгал слюной:
   -Засунь эту бумажку тому, кто тебе её дал! Пошлину плати, дармоед!!! Да ты знаешь кто перед тобой?! Это моя земля!!!
   Севериан пригляделся к выцветшему серыми пятнами когда-то чёрному плащу юнца, перечёркнутому алой полосой однопольному синему щиту престарелого барона Горвирка и зло взяло: вот это! Оно требует пошлину на королевском тракте?! Оно?
   Мира за спиной вздохнула:
   -Ну, как знаете, благородный рыцарь. Вку-усно здесь, но держать морок пока совсем не стемнеет я не хочу...
   Тело защекотало магией. Перед глазами дёрнулась прозрачная пелена и Мира мурлыкнула:
   -Здравствуйте.
   Конный строй стёганок дёрнулся в ужасе - перед носами незваные гости. Потрёпанный рыцарь рявкнул:
   -Что за демоны!!! - потянулся к мечу, но завидев зелёный плащ королевской стражи и герб на плаще вырисовавшегося из сереющего воздуха незнакомца замер. Мазнул мутным взглядом за спину сурового провожающего. Ощупал гордо возвышающуюся в седле благородную средних лет в платье молодой листвы, похотливо скривился в улыбке юной красавице в платье мокрого камня на пегой, и перчатка нехотя соскользнула с рукоятки меча. Прижалась к ржавой кольчуге на груди. Рыцарь буркнул:
   -Приветствую, благородные господа. - Шикнул сквозь зубы на детину слева, - пстранись, олух. Дай господам дорогу, - и вернулся к купцу:
   -Пошлина десять золотых, сказал. - Но купец оказался упёртым. Цену себе знает. Не первый восход в пути. Флегматичные плечистые погонщики внимательно следят за разъездом с телег. При каждом меч. Арбалет. У колеса круглый щит. Спокойно ждут приказа нанимателя, а купец трясёт подорожной. Увещевает:
   -Шесть луна назад в королевский казначейский двор получил. За все телеги плачено! Тупой твой башка!
   -Десять золотых, или вали.
   Тёплый ветерок из-за плеча прошелестел:
   -Вкусня-ятина-а-а.
   -Мира!
   Севериан и купец обернулись на окрик Вестарианы. Мира жмурится в наслаждении. Вот же демоны, - спохватился Севериан, а купец восхищённо уставился. Взвыл:
   -Минна Ия! - Склонился с таким размахом, что фиста махнула кисточкой и покатилась в пыли. Взвопил:
   -Мой почтений, мастеру королевской страж! - Курчавая каштановая шевелюра купца взлетела и снова бухнулась в поклон, - Па-а-ачтенные госпожи! - и госпожи заулыбались. Особенно юная. Удостоилась самого размашистого поклона - как только чёлка купца пыль не подмела. Шарцу за крупами кобыл обернулся к телегам, а купец с надеждой уставился на Севериана, сверлящего взглядом ржавого рыцаря. Взмолился:
   -Смилуйтесь, барон Севериан. Этот пройдох мзда требует.
   -Я вижу.
   -Чего-о?! -вскипел рыцарь, - Пшёл вон, куадарское отродье! Это моя земля!!!
   Севериан отрезал:
   -Это земля почтенного барона Горвирка.
   -Не сегодня, завтра старик преставится! Преставится!!! Перед вами будущий барон Горвирк! - Потрёпанный рыцарь дёрнул выцветший плащ, ткнул пальцем в герб, а Севериан только головой качнул. Подумал: "Ну и шельма, сопливый бастард. А самомнения-то на весь Айраверт". В мыслях пискнуло трепещущее от восторга, - о-о-ой! - Миры. Опять подслушивает?
   Севериан, не глядя, протянул руку купцу. Потребовал:
   -Дайте подорожную.
   И потрёпанный рыцарь скрипнул зубами. Нехорошо зыркнул на солдат. Засопел, пока барон с пристрастием изучал знакомый ровный угловатый почерк старшего писаря. Бирюзовую ленту, королевскую печать. Подпись казначея. Кивнул:
   -Всё верно. Уплочено.
   Мира подъехала ближе. Аж причмокнула от наслаждения и Севериан покосился на юную ведьму: принюхивается, зажмурилась, будто в нежных объятьях, ноздри трепещут. Солдаты косятся на неё как на чумную.
   Потрёпанный рыцарь плюнул в пыль. Рявкнул:
   -На своей земле я сам беру свою пошлину!
   -Королевские тракты не принадлежат баронствам, - качнул головой Севериан. - Но бароны обязаны их поддерживать в порядке. - Предложил, - Если вы не согласны, Королевский судья в Айраверте рассмотрит вашу фискальную претензию к купцу. Я буду свидетелем его отказа уплатить требуемую вами пошлину. Представьтесь.
   Рыцарь засопел. Сверкнул мутным взглядом, и Мира передала мысли потрёпанного: "Чтоб это королевское дерьмо мне указывало?"
   Севериан почувствовал, как в крови от сердца растекаются тепло и азарт. Крошечные молнии предвкушения рассыпаются по телу. По мышцам. Рука легла на верный меч, но мастер королевской стражи одёрнул себя - он рука закона, а не спорый палач и на грани сознания поймал хихикающее в наслаждении, - май реи-и-ир-р-р. Мира почти мурлыкает. А вот ржавого рыцаря предложение не вдохновило. Глаза пыльного бастарда заволокло пеленой. Перчатка рванула меч, и видавшая виды железяка со свистом метнулась к горлу спокойного Севериана. Мира пискнула в ужасе. Тётушка шикнула на ученицу, потянулась в седле, отвесила ей подзатыльник, а мастер королевской стражи не шелохнулся. Нехорошо улыбнулся рыцарю:
   -Вы уверены?
   Мира наконец распахнула глаза. Ойкнула и мечущий молнии алчный взгляд потрёпанного рыцаря просветлел, а Севериан будто и не замечает острия у горла. Увещевает, - нападение на королевского стража барону грозит лишением головы. Не титулованным поркой железным прутом и колесованием, а у меня за спиной две дюжины плечистых ребят, так купец?
   -Ваш правда, барон.
   -Поэтому вы сейчас уберёте меч и уедите, а через два дня явитесь в королевский суд столицы или вас притащат туда силой по моему приказу.
   Ржавый меч упёрся в горло. Потрёпанный уже понял, что заработать не светит, да и старый барон узнает - осерчает не в шутку. А если ещё и драку затеять... Прошипел сквозь зубы:
   -А если не уберу?
   Воины, схватки, погибшие друзья - не для того Севериан проливал кровь, чтоб такое отродье терпеть. Но дорога не поле боя, а на старой кляче с поеденной железкой не кровожадный мел, не степняк, а алчный кривозубый сопляк. Вогнать его же меч рукояткой в зубы ему? Разве так в Айрате творится закон? Севериан уперся взглядом в бастарда - уголки глаз юнца дрожат. Губа кривится. Желваки на скулах прыгают. И Севериан понял: за алчностью и надменностью прячется трусость. Он просто юнец, которому старый барон мало выделяет на содержание. Велел:
   -Передай барону, пусть напишет судье, что просит принять тебя в разъезд западных троп. Тогда не колесуют. Помилуют.
   Меч у горла затрясся. Юнец пискнул:
   -В разъе-е-езд?
   А Севериан потребовал:
   -Уходи.
   В глазах сопляка мелькнул ужас, меч затрясся вместе с рукой и Мира рядом сжала вожжи от наслаждения. Мурлыкнула:
   -Како-о-ой вкус-с-с.
   Мысленно показала Севериану, как не нюхавший войны юнец представляет себя растянутым на колесе. Как в его мыслях железные прутья с размаху крошат суставы его же обожаемых рук. Его ног. Его! Как волна боли вышибает из горла крик, выгибает! И ему себя жалко. Жалко! Жалко до слёз!!! Он же будущий барон! Надо только прирезать двоих!
   Севериан поторопил:
   -Западные тропы лучше колесования.
   Шарцу засопел сзади.
   И пыльный рыцарь отдёрнул меч, будто руку от жаркого пламени. Дернул вожжи и сорвался в галоп по тракту. Рявкнул подручным, срывающимся на визг:
   -За мной.
   А в мыслях Севериана затрепетало, - май реи-и-ир.
   Севериан вздохнул про себя, - Ведь и барон мог сопляка подзаработать послать. - Мастер королевской стражи проследил, как скромное войско растворилось в закатных тенях, а купец расплылся в благодарной улыбке. Севериан припомнил старую присказку: что твой куадарец - успевает ворочать несколько дел. Народная мудрость гласит: лицом обольщает, языком мёд в уши льёт, а руки непрестанно гребут, крутят, шарят. Какие только байки о куадарских купцах не бродят по айратским долинам, но ещё ни один из них не был пойман на неуплате пошлины. Налоги и честь купцы чтут пуще жизни, за что здесь им хвала и почёт.
   Севериан стряхнул волнующие кровь ощущения юной ведьмы и кивнул купцу:
   -Думаю, вам стоит пересечь межевой камень баронства.
   -От бес подальше? - осклабился куадарец, благодарно сверкая глазами. Поднял фисту. Уверенными хлопками сбил пыль с кисточки, не забывая широко улыбаться знатным госпожам - основные покупатели! Признался, - Там за холмами роскошный озеро, барон. Благодарю. Я будет польщён, если вы примет мой скромный помощь в пути...
   Что взять с куадарца: в делах признаёт только мужчин, товар возит красавицам. Для покупателей расшибётся.
   Севериан кивнул:
   -Если моя скромная помощь останется тайной.
   От такой просьбы Мира смущенно потупила взгляд, залилась румянцем, а купец церемонно раскланялся:
   -Я - Тарликай, барон. Караван - мой дом, караван - ваш дом.
   -Благодарю.
   Купец профессиональным взглядом окинул мастера королевской стражи, его благородных спутниц, полупустые седельные сумки и в недоумении спросил:
   -Могу ли я предложить разместить что-то на свой телег?
   Севериан качнул головой. Мира радостно пискнула:
   -Меня... Меня можно, тётушка?
   Севериан покосился на ёрзающую в седле Миру, а Вестариана устало вздохнула. Её короткий кивок бросил радостного купца к пегой, Миру чёрной молнией сдуло на козлы головной телеги и погонщики щёлкнули кнутами над головами медлительных пуэ. Караван размеренным шагом под скрипы гружёных телег побрёл вдоль укутавшейся в темноту рощи. На телегах зажглись факелы, и только перешёптывание Миры с возницей, да её хихиканье скрашивают усыпляющую монотонность виляющего в ночи тракта.
   К полночи караван замер у отражения звёзд в водной глади. Тарликай в своей бурной манере выстроил телеги кругом и вскорости языки пламени защекотали медное пузо котла. Над покачивающимся отражением звёзд поплыл запах каши. Единственный шатёр на весь караван Тарликай выделил дорогим покупателям и Мира с Вестарианой скрылись внутри. Севериан даже улыбнулся: какое довольное лицо было у купца, когда входящая под полог Мира ему улыбнулась. Всё залил светом улыбки. Засиял полной луной. И удивлённо уставился на Шарцу - паренёк сторожевым псом уселся в траву спиной к входу. У Севериана даже язык зачесался поведать купцу, что это мертвяк, но вовремя одёрнулся. Почему-то в свете факелов привиделись молящие глаза Миры. Подумав, решил: Да боги с ним. Пусть сидит себе. Пока.
   После ужина под яркими звёздами Мира порылась в седельных сумках. Вытащила плотный свёрток и молча пошла к озеру. Шарцу засеменил следом с таким серьёзным видом, что купец и Севериан переглянулись. Выбрались из круга телег и поспешили к виднеющемуся у озера гибкому силуэту.
   Купец озадаченно крякнул: платье с силуэта скользнуло в траву, и Тарликай ахнул. Ошарашено прошептал любимое куадарцами, -Минна Ия, - и отвернулся, а перед Северианом вырос Шарцу. Заслонил собой госпожу. Уставился, словно готовый броситься сторожевой пёс. Фыркнул. И Севериан понял: он мысленно слышит тот же мелодичный мурлыкающий голос входящей в воду Миры:
   -Маи деи, май реир.
   Севериан потребовал:
   -Шарцу, что она сказала?
   Мертвяк молча посторонился. Закрыл Миру собой от торопливо удаляющейся спины купца.
   А Севериан повторил:
   -Шарцу? Что значит "маи реир"?
   -Это сложно перевести, - шепнула Вестариана из-за плеча. Купец торопливо скрылся в кругу телег, а Севериан, не оборачивается. Ждёт ответа. Следит за разгоняющими звёзды руками, шлейфом медных волос на разбегающихся кругами чёрных волнах. И ждёт. Вестариана наконец снизошла:
   -Король. Повелитель. Хозяин её души. Любимый. Обожаемый. Тот, перед кем преклоняюсь и тот, кого почитаю. Часть меня. У них нет этих понятий. Они вкладывают его в эти короткие слова... - Вестариана помолчала и добавила, - вы ещё не догадались, благородный Севериан? Она влюблена.
   -В кого? - Севериан обернулся и утонул в изучающем спокойствии омута серых глаз Вестарианы. Повторил, - В кого?
   -Не обманывайте её, благородный рыцарь. Ей нет дела до вашего баронства. Ей безразлично, кто у вас был до неё. Ей важны вы.
   -Я? Вы шутите?
   -Её народ никогда не лжёт, барон. Мира честна всегда и со всеми потому, что ложь для неё кислая липкая дрянь.
   -Что вы хотите сказать? - встрепенулся Севериан, а Вестариана грустно улыбнулась:
   -Что бы вы сделали с тем, кто подаст вам на ужин миску свежего навоза и кубок отборной мочи?
   -Вы с ума сошли?!
   -Вот и она никогда не простит. Запомните - никогда. И никогда сама не предложит такую еду. Это же неприлично.
   -Так кто же она?
   -Для меня? Для вас? Для короля?
   -Вообще?
   -Всему своё время.
   Севериан засопел, а Шарцу сбоку насторожился. Вестариана обернулась: купец и плечистый погонщик суетятся с жердями. Старательно отводят глаза от плещущейся в звёздах Миры. Третий погонщик держит огромный рулон ткани. Мертвяк было дёрнулся прогнать их, но короткое:
   -Сайле, Шарцу, - Вестарианы остановило.
   Купец и погонщики натянули за спинами благородных ткань полукругом забора и поспешили к телегам, а Вестариана шепнула сама себе:
   -Юность.
   -Что?
   -Не обижайтесь, благородный Севериан, вам не дано почувствовать этого.
   -Чего же?
   -Когда вокруг такие, как Мира. Когда кругом жизнь бурным горным ключом и начинают заглядываться не на тебя, понимаешь что из жизни ушло что-то невозвратное. Как говорит Мира, вкус выцвел в кислинку.
   -Кажется, я вас, и правда, не понимаю.
   Вестариана грустно улыбнулась и утопила рыцаря в омуте грустных серых глаз. Шепнула:
   -Вот видите?.. Вы не оставите нас? Я бы тоже не отказалась...
   Севериан смущённо кашлянул, - Конечно. - Вышел за импровизированный забор, а темнота разнесла:
   -Шарцу, свежие платья, пожалуйста.
  

Глава 2

И лучик первый тонкой нитью

  
   А звёзды ночью снова смеялись. Хихикали, покачивая на волнах сна. Разбегались под тонкими пальцами. Дразнили улыбкой очаровательной незнакомки: то ли брюнетки, то ли блондинки. Ускользая от глаз в утренней дымке, красавица поднесла кубок с алеющим в языках пламени рубином на дне, окутала запахом горной розы, зазвенела смехом колокольчиков. И в кубке огонь. Севериан обнял ладонями её пальцы. Тёплые. Нежные. Кто же она? Никак не удаётся разглядеть лица. Кубок прильнул к губам. Алое пламя защекотало.
   -Быть может яд? - всплыла мысль.
   -Это не вкусно, - колокольчиками отозвался туман, и дно кубка поплыло вверх. Огонь заструился по горлу, разбежался по жилам, заиграл ощущением юности, отозвался безудержной силой тела. И боевые шрамы заныли. Призывно завыли на звёзды. И память растворилась в объятиях дразнящего смеха.
   И ведь предместья Айраверта уже. Деревья вдоль широкого тракта. Сочная трава на обочинах. Колышущиеся посевы полей нежатся под золотистыми лучиками. А обрывки сна всё кружат и кружат под топот верного Рэма. Что же дальше-то было? Почему выпил из кубка огонь? Разве огонь можно пить? От размышлений Севериана оторвало смущённое хихиканье Миры с козел. Из-за спины разнеслось:
   -М-м-м... како-ое разнотра-а-авье. Сладость. Вязкая горчинка. Щекочущий нёбо аза-а-арт...
   -Минна Ия. О чём вы, красавица?
   -Мира!
   -О-ой! Простите, тётушка... Вы хотите проиграться вчистую, уважаемый Тарликай? Уже два серебряных. Не жалко?
   Севериан обернулся на голос, а купец расплылся в профессиональной улыбке:
   -Что такое два серебряных за ваша улыбка?.. Если я выиграть - мой желаний, а...
   -О-о-о? - Мира смущенно сверкнула из-под медных локонов и рассмеялась, - Положусь на вашу честь, добрый купец... Бо-оги, какой щекочущи-ий...
   -Ми-ира-а.
   -О-ой... Простите, тётушка... А если я угадаю?
   -Ваш желаний. По рукам? - Тарликай азартно заерзал на козлах, а Севериан спохватился: "Стоит ли сказать купцу, что она мысли читает? Какие уж тут игры в загадки? И чего это он так распалился?", - но додумать мастеру королевской стражи не дали. Сквозь топот пуэ в скрипе телег хихикнуло:
   -Уважаемый Тарликай, я ваши мысли насквозь вижу.
   Севериан хмыкнул: "Это же надо. Ведьма, не ведьма, а зачем же вот так правду камнем в лицо?"
   Купец заёрзал на козлах и заулыбался:
   -Мина Ия! Невозможен это, юный красавица. Ха-ха! Насквозь. Ха!
   -Так уж невозможно? А я увижу! - хихикнула Мира и состроила обворожительно-дразнящую мордочку из-под сверкающих на утреннем солнце медью локонов. Купец азартно затряс пальцем перед лицом юной обманщицы и положил между собой и Мирой очередной медячок. Насупился, вспоминая загадку, и выпалил:
   -Близнецы сидят рядом. По сторона смотрят, а друг друга не видят.
   Мира сверкнула растерянной улыбкой из медных локонов, и Севериан поймал на себе её затуманенный взгляд. В мыслях хихикнуло её: "Глаза". Наверняка, прочитала мысли купца. Но вместо ответа ведьма приложила пальчик к губам и призадумалась. Грустно сверкнула на куадарца и заговорщицки прошептала:
   -Сейчас я прочитаю вас, добрый купец. Сколько попыток дадите ужасной ведьме?
   -Три, - подпрыгнул на козлах Тарликай. Хихикнул удачной шутке о ведьме и азартно потёр ладони. - Три. Ровно три.
   -А если угадаю?
   -Минна Ия! Я исполнит ваш желаний!
   Что-то купца понесло, - спохватился Севериан. Обычно сдержанным в посулах куадарцам не свойственны такие обещания. А Мира наигранно вытаращилась в глаза трясущегося в азарте Тарликая. Прошептала:
   -Маяки?..
   -Минна Ия! - Тарликая подбросило от предвкушения победы. Купец затряс пальцем перед носом Миры. Признался, - Даже не знать, что это. Даже не знать! Второй попытка, красавица! Близнецы рядом сидят. По сторона смотрят, а друг друга не видят. - Тарликай начал притопывать на козлах от нетерпения. Мира залилась краской смущения, потянула ароматы воздуха и уставилась в сияющие победой глаза купца. Шепнула:
   -Звё-ё-ёзды-ы-ы?
   -Ай, госпожа! Нет же, нет!!! Третий попытка!
   И тут Севериан поймал себя на мысли, что купец жаждет победы над умной попутчицей. Упивается предвкушением на грани истерики, а Мира наслаждается эмоциями. Еда? Вкусно? Это же её слова.
   Юная ведьма покосилась на Севериана, и в мыслях блаженно хихикнуло, а навстречу из-за деревьев показался конный разъезд. Значит, не успеет солнце и полпути к зениту пройти как войдём в Торговые ворота.
   Разъезд неторопливой трусцой пылит навстречу. Мимо пыхтят с торжища первые селяне. С набитыми покупками корзинами. С торбами на ремнях поверх рубах с расшитыми воротниками. Селянки с котомками жмутся к мужьям. Расцвечивают утро расшитыми передниками, цветными лентами в волосах. Скромными улыбками знакомцам. А Мира задумчиво сверлит взглядом сидящего как на иголках купца. Что же она высчитывает? Тарликай старательно не сводит взгляд с опаловых глаз и только Вестариана покачивается на Иле и замечает, как нет, нет, а не выдерживает купец. Скользнёт карим взглядом к изумруду в вырезе платья Миры. Украдкой пробежится по дорогой ткани цвета мокрого камня. Скользнёт по изгибам и жадно взлетит к глазам. И в очередной раз Тарликай пискнет:
   -Ай, госпожа! Ну же! Ну!
   И Мира опять заливается краской. Тянет эмоции. Купается в них как в ночном озере, бубнит неразборчиво, будто пытается отгадать. Сказать ли купцу, что она, правда, ведьма?
   Но перед глазами встал Яромир третий с ревущим:
   -УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл.
   А купец торопит:
   -Ну же, госпожа, это?..
   Мира состроила умильно грустную улыбку и вздохнула:
   -Не знаю.
   -Ай! Ну, глаза же, красавица! Глаза! - возликовал купец, и Мира блаженно обернулась в его эмоции. Только ладони в кулачки сжались и...
   -Ми-ира-а.
   -Да-а-а, тё-ётушка-а, - ноготки юной ведьмы впились в ладони и взгляд прояснился. Севериан подумал, что такой затуманенный наслаждением взгляд видел перед тем как отправиться к королю - сжимая в объятьях блаженно изогнувшуюся на простынях обожаемую Адалию. И ведь тоже брюнетка. Мира украдкой стрельнула взглядом на Севериана, мурлыкнула, - я стара-аюсь, тётушка. - А Тарликая будто демоны бездны домой отпустили: запал азарта прошёл, купец чинно уселся на козлах и ошарашено осматривается, не понимая где он.
   Мира мурлыкнула:
   -Так чего желает купец от скромной ведьмы?
   Севериан уловил дрожание в её голосе. Что же она задумала?
   А Тарликай опомнился:
   -Мина Ия! - Сдвинул на лоб фисту и поскрёб затылок, искупал Миру в счастливом взгляде. Девушка даже смутилась. Спрятала лицо в медных волнах волос, а Тарликай нашёлся:
   -Уговор, один желаний... э-м-э... одно желание? Так?
   Мира кивнула, так и не показав лица. - Я обещала, желание, - Только щёки пылают.
   Что же она задумала?
   И Вестариана, вот, головой качает.
   Тарликай заулыбался, набрал побольше воздуха в грудь... Но громкое, - Приветствую, прохиндей, - и топот разъезда, заставили шумно сдуться.
   Телеги вздрогнули и пуэ фыркнули розовыми мокрыми носами в пыль - разъезд синих плащей перекрыл дорогу и десятник приблизился к первой телеге. Положил ладонь на оголовье меча. Окинул профессиональным взглядом смутно знакомого широкоплечего конного рыцаря, благородную на кобыле в яблоках, и перевёл строгий взгляд на замерших на козлах. Буркнул:
   -Опять к нам?
   -И тебе покоя, Здебор, - откликнулся купец. Потянулся к притороченному у козел сундучку. Осклабился, - Подорожный?
   -Ну, тебя, - рассмеялся десятник, - Хоть раз не уплатил бы что ли, незвирг. - Откинул за спину синий плащ стражи дорог и, сверкая кольчугой, кивнул на телеги, - Небось, опять одна контрабанда.
   -Минна Ия! Где ты в солнечный Куадар порядочных купец видел?
   Рыцарь подбоченился:
   -А я там не был.
   -А ты... ты... А их там нет! - нашёлся купец. Гордо выпрямился. Заявил, - Здесь все.
   Здебор и Тарликай смерили друг друга суровыми взглядами, выдержали настороженный взгляд Миры и рассмеялись. Тарликай усмехнулся:
   -Телега смотреть будешь?
   -Сам знаешь. Работа. - Десятник махнул клёпанной железными пирамидками кожаной перчаткой и солдаты пососкакивали с лошадей. Быстрый досмотр под тряпичными навесами телег, перешучивания с возницами и Здебор махнул:
   -Ну, бывай, что ли, купец. Боги милостивы, - ещё раз скользнул по смутно знакомому рыцарю. По его курчавым чёрным волосам. По внимательным, спокойным, характерным для местных, серым глазам. По гордой осанке. Где-то видел его, решил Здебор, и на всякий случай запомнил. Запомнил и рыжую на козлах. И странного веснушчатого юнца с бурым пятном на рубахе на последней телеге. На всякий случай спросил:
   -Путь легкий был?
   Вместо купца ответил рыцарь:
   -Барон Горвирк совсем плох, десятник. Передай мастеру стражи дорог, пусть пошлёт туда на постой три десятки.
   -И кто распоряжается? - насторожился десятник, а рыцарь потребовал:
   -И передай, пусть заглянет к мастеру королевской стражи. Разговор есть.
   Здебор подобрался. Вгляделся в серьёзного рыцаря, и, вдруг, как молнией прошибло догадкой: сам барон Озёрный? Десятник приложил кулак к сердцу. Кивнул:
   -Будет исполнено, барон.
   -И ещё, мальца в окровавленной рубахе на последней телеге видишь?
   Десятник кивнул, а Мира округлила глаза. В мыслях взмолилось: "Май реир?"
   Но Севериан решил, лучше так, чем сжигать мертвяка. Распорядился:
   -Передай его разъезду западных троп. Пусть к мелам идёт.
   Здебор кивнул и махнул своим. Мира озадаченно хлопала глазами, пока солдаты стаскивали Шарцу с телеги и только смотря в их удаляющиеся спины мысленно шепнула:
   -Спасибо, доблестный рыцарь.
   Чего это? - насторожился Севериан. Уже решил, что померещилось, но вдруг всю кожу обдал дикий огонь пламени, и только годами тренированная выдержка превратила вопль боли в хрип. В глазах потемнело. Всего один удар сердца. Всего один! И виденье исчезло, а Мира в мыслях шепнула, - костёр, это больно, май реир.
   Севериан перевёл дух и сурово покосился на скромно улыбающуюся купцу Миру.
   Телеги скрипнули. Пуэ пошли знакомым путём к Торговым воротам, разгоняя толпу. А в памяти орёт Яромир: "УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл". Этого ли опасается суверен? И что у них там издыхает, чтобы это чудовище в столицу тащить?
   От размышлений оторвал смущенный голос Миры с козел:
   -Так чего желает купец от ведьмы?
   Тарликай заговорщицки улыбнулся:
   -Всего одно да.
   Мира недоверчиво покосилась, а купец сполз с козел и исчез под невысоким навесом телеги.
   На удивлённый взгляд мастера королевской стражи Вестариана пожала плечами, Иле под ней флегматично фыркнула, а прохиндей Тарликай, как истинный куадарец высунулся из-под полога. Осклабился:
   -Значит, да?
   -Я обещала, - хихикнула Мира и в предвкушении залилась краской смущения, а купец выбрался на козлы с рулоном переливающейся ткани цвета звёздной ночи. Уселся поближе к должнице и протянул:
   -Вы обещать. Дарю.
   -Это же... - выдохнула Мира, - Это же... Не-ет, это же целое состояние.
   -Вы обещать, - улыбнулся Тарликай и положил рулон на колени Миры, а та не веря себе, погладила тонкую струящуюся ткань. Прошептала:
   -Это же...
   -Эту ткань поставлять ко двору лучшие ткачи империи Ся.
   И Севериан понял манёвр купца. Так просто баснословно дорогую ткань в Айраверте продать очень не просто. Очень! У купца, наверняка, две-три телеги ею забито. А красавица Мира. Конечно, Мира не удержится пошить платье из этой роскоши. И все модницы изойдутся ядом линяющих по весне гадюк. И перещеголять пришлую красавицу можно будет только в платьях из легендарной струящейся ткани. Вот же хитрец!
   Тарликай на козлах светится солнышком, а Мира скромно улыбается:
   -Даже не знаю... Да... Спасибо, Тарликай, - и, поглаживая нежную ткань, целомудренно поцеловала в щечку зардевшегося купца.
   Интересно, так кто из них выиграл? - хмыкнул Севериан.
   К воротам толпа сгустилась. Телеги, крики, гиканье. Мимо городской стражи туда-сюда через ворота шныряет толпа. Брусчатку метут рассыпанное сено, подолы, топчут подковы, башмаки, сапоги, костяные широкие бабки медлительных пуэ. Крики взлетают по каменным стенам и на весь этот бурлящий вход в муравейник долинного Айраверта сверху настороженно взирают укрытые от ливней деревянными конусами-колпаками сторожевые башни. Зоркие глаза дозорных всматриваются в перевалы - не пойдёт ли дымок дозорного костра?.. Не выползла ли откуда неизвестная погань... И трубы у стражников наготове - торговая жизнь не терпит меча. Трубный вой и по первому сигналу сорвутся десятки. Остановят. Задержат. Не допустят к стенам Айраверта, а если дым чёрный, стража дорог ринется к перевалам. День-два пути и навалившихся степняков или мелов отбросят. Глаза стражников зорко следят, а внизу кипит мирная жизнь. Тянет потом, навозом. Пуэ сбавляют шаг. Погонщики ястребами присматривают за телегами в пенящейся разговорами разноцветной толпе вваливающейся в ворота и через длинную арку выплёскивающуюся к постоялым дворам, к длиннющим складам купеческой гильдии, к сети мощенных камнем широких дорог. Но даже расширенные по приказу Яромира, они стенами домов теснят толпу, торговая площадь гудит, толпа сочится в следующие ворота, в сам Айраверт.
   Пуэ почти встали. Натужно сопят в пыль. И Севериан понимает: пора прощаться с купцом. Короткие благодарности, расшаркивание пронырливого Тарликая, и озирающаяся по сторонам Мира неохотно сползла с козел. Под строгим присмотром тётушки вспорхнула на пегую, обняла дорогущий, бережно упакованный купцом рулон, а мастер королевской стражи взял пегую за удила. Так надёжней в толпе. Вестариана пристроилась с другого боку от юной ведьмы. И вся троица двинулась к следующим воротам. Продираясь сквозь торговые улицы в центр, Севериан заметил, что толпа начинает гудеть, пениться эмоциями, при их приближении: торговля становится бойче, голоса зазывал веселее, монеты громче звенят на лотках. И шум спадает, при их удалении. Вестариана посвежела. А Мира трепещет. Глаза блаженно прикрыты, сжатые до белых костяшек кулачки вжимаются в заветный рулон у груди. И улыбка. Нежная улыбка гуляет к ушам. Только Вестариана косится по сторонам. Когда толпа вскипает с удвоенной силой слышится её тихое, - Ми-ира-а. - И улыбка юной ведьмы тускнеет. Кулачки сильнее сжимаются, и Мира делает над собою усилие. Дрожащее счастьем, -Да-а-а тё-ё-ётушка-а-а, - срывается из-под прячущегося в румянце, склонённого к рулону лица.
   У внутренних стен Айраверта стало полегче. Толпа поредела. Появились снующие туда-сюда зашторенные паланкины. Таверны, бордели, лавки портных, булочные. Яромир всех заставил работать на Айраветр. Хочешь жить в безопасности? Торговать честно? Хоть булкой, хоть телом - золоту безразлично... ПЛАТИ НАЛОГИ!.. А не согласные - для них всегда есть дикие земли... Степняки, мелы - всех к ним. Несогласных давно уже нет. Зато появились безопасные дороги. Обустроили склады. Беспризорников пристроили в закрытые школы, обучили, рассеяли в стражи дорог... Ленивых и несогласных - к мелам... И закипела торговля. Долины ожили. А внутренний город - доставшийся Яромиру от отца Айраверт - напоминание успеха жесткого суверена. И подтверждение тому много лет опущенный мест между вратными башнями старого Айраверта. Распахнутые ворота. И королевская стража зорко следит. На воротах Севериана узнали и без зелёного плаща. Перчатки ударили о кольчуги. Пики врезали о булыжник. И троица въехала в старую крепость. Улочки стали уже. Брусчатки чище. Платья модниц расшиты искусней, украшены речным жемчугом, ко?тты слуг длинней, строже, чище. Ладони реже сжимают кинжалы у пояса. И Севериан выдохнул: здесь уже троица на конях не выделяется. Только рёв суверена всё строже: "УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл". Мира рядом перестала дрожать и Севериан немного склонился в седле навстречу озадаченной Вестариане. Кивнул на Миру, шепнул:
   -Что с ней.
   А Мира сама мурлыкнула:
   -Май ре-еир-р-р... четвер-р-рть века на строгой дие-е-ете и вы привели меня в лучшую таверну в окр-р-руге... а я всё ещё дер-р-ржус-с-сь. - И наслаждение из этого голоса можно ложкой черпать.
   Вестариана ободряюще улыбнулась и предложила:
   -Ускоримся, благородный Севериан?
   Так и сделали с молчаливого согласия барона - перешли на неторопливую рысь. Мимо проплыли двери цирюльни вместе с Рознегом - храбрый юнец из десятки Скалогромских ворот старого Айраверта проводил любопытным взглядом, поглаживая морду коня. Вечно серьёзная чопорная служанка баронессы со ступеней городского дома госпожи Нежаны просверлила серьёзным взглядом незнакомых спутниц мастера королевской стражи и подхватила юбки. Поспешила назад.
   -Ой, и сплетен будет, - решил, про себя Севериан. - Интересно, которую на этот раз в любовницы запишут.
   Покосился на посвежевшую Вестариану, а та грустно качает светлыми волосами. Похоже, о том же думает. Только Мира сосредоточена. Покачивается в седле с закрытыми глазами.
   Ближе к сердцу города - резиденции Яромира третьего, утвердившейся на единственном окрест острове, - мощенная брусчаткой дорога вывела к маленькой площади, образованной слиянием трех улиц у берега широкой Долгары.
   Вестариана привстала на стременах и осмотрелась. В потянувшем свежестью ветерке разнеслось её:
   -Перепутица?
   Севериан кивнул и вдруг спохватился - это же старое название, когда площадь ещё не мощёна была. Спросил:
   -Вы здесь были, госпожа? - Ведьма, не ведьма, демоны с ней! За короткое путешествие Севериан проникся теплом и уважением к выдержке и скромности этой женщины. Вестариана одарила благодарным сероглазым взглядом покойной принцессы и тихо ответила:
   -Не всегда же я жила в Тихой долине, благородный Севериан. Я здесь бывала.
   Она здесь бывала. На этой площади. Интересно, когда? В тайны жестокого суверена без приглашения лучше не лезть. В который раз Севериан удержался от расспросов. Кивнул на фасад трёхэтажного дома белого камня укрывшегося от посторонних глаз зеленью ухоженного сада и кованными решётками забора. Пригласил:
   -Надеюсь, не сочтёте за оскорбление, предложение быть моими гостьями?
   Вестариана припомнила взгляды прохожих и грустно рассмеялась, а Мира серьёзно ответила:
   -Как прикажете, доблестный рыцарь.
   Севериан и Веста недоумённо переглянулись, а юная ведьма, не открывая глаз, прошептала:
   -Это гораздо лучше тёмных подвалов королевской крепости, май реир.
   Севериан насторожился:
   -Что вы имеете ввиду?
   -У вас красивый сад, - ушла от ответа Мира, - Вы позволите в него выходить?
   Барон усмехнулся:
   -Как сказал уважаемый Тарликай, мой сад - ваш сад, Мирослава, - за что почувствовал на себе благодарный взгляд юной ведьмы.
   Тем временем Рэм на правах хозяина ввел за собой кобылиц в тенистую дорожку сада. Загарцевал, всхрапнул. Замер у гранитных ступеней парадного входа. Топнул о плиты дорожки, когда Севериан спешился. И ревниво косился на пегую, пока барон помогал Мире спускаться. Подоспевший слуга поймал за уздцы косящуюся по сторонам Иле, а Севериан протянул руку Вестариане. Та опёрлась, спрыгнула с седла в крепкие объятья и грустно улыбнулась:
   -Боюсь, нас могут не так понять.
   А Севериан выпускает из объятий ведьму и не верит себе. Собственные боевые шрамы не тянут. Тело плещется силой, да и Вестариана будто снова помолодела. Морщинки в уголках глаз разгладились. Лицо слегка зарумянилось. Ведьма будто сбросила десяток лет. Что происходит?
   -Здесь очень вкусно, май реир, - ответила на безмолвный вопрос Мира, - но очень много.
   -Ми-ира-а.
   -Я стараюсь тётушка, - потупилась юная ведьма. - Я не специально поделилась. Я...
   Вестариана серьёзно посмотрела на Миру. Упрекнула:
   -Ты растерялась.
   -Да, тётушка. - И Мира шмыгнула носом. Кулачки разжались. - Я старалась. Я... Я не дам ей вернуться.
   Вестариана погладила поникшую девушку по голове, выловила пальцем из медных локонов её подбородок, заставила встретиться взглядом и сочувственно шепнула, - Умница, Мира. У тебя всё получится.
   Мира грустно улыбнулась и попросила:
   -Спрячемся в дом?
   Севериан кивнул. На правах хозяина ввёл ведьм мимо нетерпеливо вскочившего со стула на первом этаже смазливого приземистого помощника. По широкой каменной лестнице проводил в лучшие гостевые покои третьего этажа и препоручил заботам служанки Вереи. Неболтливая, исполнительная девушка почтительно присела в книксен. Шуршание её тёмного, как годовалые иголки сосны подола платья совпало с вышколенным кивком головы. - Госпожи.
   Мало кто задумывается, какую беду несут в дом болтуны и как ценны молчаливые слуги. Особенно здесь - у мастера королевской стражи. Преданная Верея, хоть и юна, не допустит ошибки, как не допускал их её покойный отец. Такими же, как у него, глубокими тёмно-зелёными очами служанка посмотрела на барона. Она всё знает. Она всё сделает, как приказано ещё до отъезда. А то, что ведьмы мысли читают, что ж, её хозяин не самый болтливый в округе. Не про неё это: коса длинна, да ум короток. Умница Верея замерла в ожидании, а барон сдержанно поклонился вынужденным гостьям:
   -Надеюсь, госпожи простят мой скорый уход. Дела королевской стражи не терпят, а Верея в вашем полном распоряжении.
   Мира кивнула, и устало опустилась на стул у окна в сад - блаженно вытянула ноги. Вестариана замерла у стола с подносом свежайших яблок, напомнила:
   -Король.
   -Уже спешу, - склонил голову Севериан и вышел. В спину донёсся мягкий голос Вереи:
   -Госпожи желают?..
   -Шарцу, свежие платья, пожалуйста.
   И Верея удивлённо вскрикнула:
   - Ой! Боги... Как же это вы, госпожа? Откуда?
   -Это всего лишь свежие платья, деточка. Не пугайся.
   Шарцу? Он же демоны знает куда едет. Севериан покачал головой, - В старости Верее точно будет, какими сказками поподчивать на ночь внуков. - Не обращая внимания на шелест тканей и удивлённое попискивание Вереи, мастер королевской стражи сбежал по каменной лестнице на первый этаж и подозвал помощника.
   Оба зашли в кабинет. Ратибор старательно прикрыл дубовую дверь, дождался, пока барон опустится в кресло и вытянет гудящие ноги. По кивку помощник привычно опустился на стул у массивного стола с кувшином хлебного кваса и отчитался:
   -Седмица спокойная, господин барон. - Но уж больно его хитрющий взгляд под белобрысыми встрёпанными клоками заговорщицки косится. Полы свинцово-серой котты в пыли. Сапоги в застывших коричневых брызгах. Носился весь день? С дороги дёргать не хочет. Значит, не знать. Севериан потянулся в кресле до хруста и потребовал:
   -Давай, уже. Чего как кот вокруг сметаны. Кого прирезали?
   Ратибор с досады плечами пожал:
   -Да как сказать, господин барон, городская стража Долгару мутит. Вроде у них всё по мелочи: на Пекарской лавочник с вором кошелёк не поделили вусмерть, у пристани батрак всплыл с проломленной черепушкой, в барделе приезжего этарийца девицы блудные залюбили до смерти - так и похоронили блаженного. В поместном суде мужик с бабой в кровь подрались - страже аж судью пришлось отбивать. Мелочь всё. Мелочь.
   Невысокий плотный Ратибор втёк в кресло, и, отдуваясь, покосился на кувшин с квасом.
   Севериан усмехнулся:
   -Да хлебни ты уже, и говори толком. Чего взмыленный?
   Ратибор потянулся за кубком. Глотая слюну в пересохшее гордо, налил до краёв и жадно высосал кубок, а барон хмыкает:
   -Ну?
   -Господин барон, сжальтесь. - Ратибор откинулся на спинку стула и рассмеялся, - сил уже никаких. Мастер городской стражи лютует - вроде, всё по мелочи, а тут в усмерть, там забили, того прирезали. Оно наплевать, конечно, - безродные. Но уж больно много за одну-то седмицу. Да и служанка одна на хвосте принесла: мол... бродит кто-то в ночи... Поспешила, говорит, ночью с записочкой, а в переулке аж страх взял. Только, что, не тряслась, пока мне нашёптывала... Будто, и правда в нечисть поверила...
   -Ведьм не бывает, - усмехнулся барон.
   -А я что?.. Вот тоже сказал, а она, служаночка-то, трясётся, будто, говорит, голос в голове... Нашептывает в ночи, стращает... И мерещиться в тенях нечисть всякая... Я её насилу яблочным отпоил, - посетовал Ратибор. - Эх, не знал бы, что Ташка не сплетница, не поверил бы. А так... Другая история...
   -А так, поверил?
   -Да нет, конечно, баба же. Но вы ж сами три шкуры спустите, если не выведаю.
   -Спущу... Что узнал?
   -А ничего, - развёл руками Ратибор. - Вора, что на пекаря, свои пекарские уже ухайдокали. Пойди теперь, доберись, сам он себя камнем по макушке понастучал или как? Девки блудные... тфу ты бес... наслаждение снизошло на них, говорят. Этариец у них, видите ли, слабый попался. За счет барделя похоронили, представляете? Так у них теперь даже днём очередь...
   Севериан одёрнул помощника:
   -Чего ты лыбишься... Дело говори. С судейскими что?
   -А что с судейскими? - развёл руками помощник, - Накатило, говорят. Не понимают. Ка-а-аются.
   -Стало быть, и служанка просто перепугалась.
   -А пёс её знает, господин барон. Она ж мимо того барделя шла.
   -А в записке, что было?
   -Так не грамотная, - признался Ратибор. - Потому баронесса и посылает...
   -Везалия? - усмехнулся Севериан.
   -Она, господин барон, она. Ой, чувствую, и вытянутся у барона Семи холмов рога почище, чем у мархура, покуда в отъезде.
   Севериан только рукой на это махнул:
   -Понятно. Иди, нюхай дальше. И выясни, чей будущий труп искать.
   -Не понял? - насторожился подорвавшийся со стула помощник. Севериан вздохнул:
   -Не к добру это, Ратибор. Стояр за женой как пёс цепной следит. Иной рыцарь уж и на королевском приёме взглянуть боится. Думаешь, никто не нашепчет?
   Помощник пустил пятерню в белобрысые клока. Что-то прикинул и откланялся в город.
   Севериан подождал, пока торопливые шаги Ратибора за дверью затихнут. Устало потянулся, подошёл к гобелену. Вздохнул:
   -Что у них подыхает? - и, сдвинул гобелен. Скрытая дверь неохотно повиновалась тяжёлой ладони. Мрак шарахнулся от ярких языков пламени факела и тайные пещеры повели мастера королевской стражи под ложем Долгары в сердце старого Айраверта. Король ждёт новостей. А самого мастера стражи совесть грызёт: зачем ведьму в город привёл?
  

В туман мечтаний поманит,

  
   Госпожи отдали распоряжение и Верея по боковой лестнице припустила на первый этаж. Госпожи омыться с дороги желают. Хорошо, что бочку с тёплой водой в умывальне загодя натаскали. Как знала, - подумала про себя служанка. Проскользнула в конец коридора и вбежала в комнату с узкими окнами под потолком. Прикрыла за собой дверь, а у самой сердце ухает. Навалилась спиной и уставилась на широкую бочку:
   -Ой, боги бездны. Что же это деется, а? Хлоп - и платья из воздуха.
   Верея взяла себя в руки и подошла к каменному очагу у дальней стены. Нет, боги бездны, как же это? Когда не доглядела? Позор-то какой. Невнимательных барон не прощает. Верея выдохнула и собралась. Подкинула из корзины берёзовых поленцев в тлеющую золу очага, начерпала подрагивающим в руке кувшином из бочки воды в подвешенный на металлической перекладине пузатый медный котёл и, прижимая подол, присела у язычков занимающегося пламени. Обняла трясущиеся коленки, и кочергой расшевелила угли, - Ой, боги бездны. Что же это деется, а?
   Закопчённый медный бок котла вернул задумчивый зеленоглазый взгляд вокруг мягкого овала лица. Толстую русую косу и озадаченно поджатые губы: вот где не доглядела? Верея выдохнула украдкой и ещё раз прокрутила в голове шаг за шагом: как шла за гостьями в облачке лесных ароматов, как барон галантно распахнул перед ними дверь. Широким жестом пригласил внутрь. Чернявая молоденькая госпожа тогда смутилась ещё, а та, что чуть постарше, - Сестра что ли? - благодарно кивнула. За их спинами барон бровями пригласил саму Верею внутрь, за гостьями... Идеальная память помогла служанке быстро восстановить картину: стол с подносом яблок - свежие, только с рынка; стулья, высокий шкаф, пара окованных сундуков вдоль стен под покатыми арками окон. Гобелены на стенах. Ароматы отцветающей сирени из сада скрывают запах пота барона. Везде чистота. Ни пылинки. И двери в спальни прикрыты были. Сама же утром и прикрывала. А тут, - Ап! - только, что в глазах помутилось, и извольте вам - платья. Ну не было платьев же! Даже дорожные сумки позже внесли.
   Верея озадаченно тряхнула выбившимися русыми локонами и попробовала пальцем воду в котле. Тёплая... Само подумалось: "Теплее", - и под весёлый треск поленцев Верея подкинула ещё одно берёзовое. "Теплее и полотенца". Точно, спохватилась Верея, - Полотенца, - и засобиралась в кладовку.
   Тем временем Ратибор пронёсся на серебристо-вороном жеребце вдоль набережной Долгары и заприметил среди прохожих знакомое платье цвета неспелой сливы: Злата оправляет на тёплом игривом ветру белый передник и спешит с Мясницкой к хозяйскому дому. Тащит на локте плетёную корзину. Тряпица кусищи мяса заботливо прикрывает.
   -А, и любят же пожрать её хозяева, - усмехнулся про себя Ратибор. - Волочёт, аж от корзинки в сторону отклоняется. - Попридержал вороного и пустил его шагом. Поравнялся с белым чепчиком на охапке волос. Усмехнулся сверху:
   -Душа моя, а я тебя вчера жда-ал.
   Злата вздрогнула.
   Патсанята у самой воды присвистнули шутке, зашвырнули в тёмную воду бечёвку с крючком и засмеялись, а девица встала как вкопанная. Сдула взмокшую чёлку и, не поднимая глаз, покосилась на потёртые стремена на боку замершей лошади. Буркнула:
   -Лучше б сегодня помог, Бор.
   -Так и не вопрос, - хмыкнуло сверху. Сильные руки сгребли за талию. Под улулюканье патсанят и улыбки прохожих Ратибор усадил пискнувшую от неожиданности девицу боком перед собой. Приобнял, а Злата покрепче вцепилась в корзину. Пискнула:
   -Что люди-то скажут? Пусти-и. - И густо покраснела, хотя и не подумала вырываться. Ратибор пустил вороного в шаг. Усмехнулся. Шепнул на ушко:
   -А ведь ждал.
   Злата густо покраснела и стрельнула по сторонам: по лицам, по шелестящим кронам, по крепостным башням на острове. Поймала рванувший за тёплым порывом подол любимого платья. Буркнула:
   -Ты вчера с Ташкой... Развратник...
   -Так я по работе, - отнекался Ратибор. И тут же получил шипящую отповедь:
   -В окно твоё видела, как она по работе на простынях голой стонала. - Дёрнулась, - Пусти, говорю.
   -Так ты ж не пришла.
   Злата сняла руку очаровательного проходимца с талии. Дернулась. - Пусти, говорю. Ну, пусти уже, прие-ехали. - И зарумянилась ещё больше - война у них с Ташкой за этого проходимца. Повела плечиком - Ратибор растолкал носом густые пряди у ушка и поцеловал в шею. Шепнул, - Ташка, просто работа. Ты же знаешь.
   -Болтунья она, твоя Ташка, - всё ещё дуясь, буркнула Злата, а Ратибор помог спуститься у входа в маленький садик у переулка. Шепнул, - Вечером? У меня?
   Злата смерила восхитительно очаровательного наглеца презрительной улыбкой. Поправила на локте корзину и пошла в проулок.
   -Значит, вечером, - вслух решил Ратибор за девицу и покрутил белобрысой головой в поисках Ташки.
   Пока Ратибор совмещал услаждение с усердием Севериан прошёл под Долгарой и приблизился к окованной железом старой двери. Желтые языки факела заплясали отражением на железных клёпках. Осветили наросты мха на тёсанных прапрадедами камнях, и кулак мастера королевской стражи три раза стукнул в массивную дверь. Эхо ударов стихло в чёрном зёве подземной пещеры... и ничего... Севериан саданул сильней. Буркнул:
   -Заснули, олухи?
   За дверью скрипнул засов. Крошечное кованное смотровое окошко скрипнуло на массивных петлях, и в отверстии показался глаз.
   -Открывай, - потребовал Севериан и на всякий случай получше осветил себя факелом - не равён час ещё арбалеты из дыр в своде спустят.
   В смотровое отверстие вместе с прыгающим светом факела приглушённо просочилось:
   -Господин барон?
   -Я это, я. Открывай.
   Стражник засопел, поднатужился и дверь просипела скрипом засовов. Неохотно подалась в сторону под потугами стражника. Крякнула петлями. И замерла.
   Севериан недовольно окинул взглядом помятого стражника в неровном прыгающем свету. Буркнул:
   -Спал, что ли?
   -Никак ни можно! - рявкнул тот и вытянулся к низкому потолку.
   Барон сурово засопел. Буркнул:
   -Ещё заснешь и проснёшься солдатом в разъезде. Усёк?
   Стражник кивнул. Бросился открывать начальству потайную дверь в башню, а Севериан сунул факел в настенное кольцо, отряхнул от пыли кольчугу и бодрым шагом пошёл докладываться суверену. Боковым коридором вышел в скромную залу, миновал двери гостевых комнат и насторожился: этот тонкий фиалковый аромат. Севериан принюхался - может, показалось? Двинулся дальше, а эхо шагов принесло счастливый смех женщины. Севериан замер. Покрутил головой в пустом коридоре: только косые солнечные водопады сквозь узкие окна изливают свет на истёртые камни крепостного крытого перехода. Прислушался - показалось, наверное? Далёкий смех весело взвизгнул и растворился. Барон тряхнул головой, - показалось, - поспешил по переходу. Сурово кивнул паре подтянутых стражников. Свернул в жилую часть старой крепости и сквозняк принёс тихий гул, обрывки разговоров, обдал совсем уж ускользающим аромат фиалки. Барон повёл носом. Ускорил шаг. Миновал снующих слуг, насторожившуюся дворцовую стражу. И поймал за локоток фрейлину. Та замерла испуганным бежевым кроликом. Пискнула:
   -Господин? - подняла глаза и озарилась улыбкой, - Ах, господин барон, вы меня напугали.
   -Душа моя, где король?
   -А, так, и идите в тронный зал, господин барон, не упу?стите, - одним духом выпалила фрейлина. Плюхнулась в торопливый криксен и припустила по делам королевы. Севериан улыбнулся. Ещё от старого мастера запомнил ворчливое: никогда не спрашивай "где король?" ни стражу, ни прислугу. Может, правду скажут, может, соврут. Лучшие шпионки в Айраверте фаворитки и фрейлины. Король - лев на поле брани, а крепость - охотничьи угодья любой королевы. У каждой фрейлины уйма прислуги. И все нашёптывают. Королева думает, что знает всё. И барон усердно поддерживает эту уверенность в Зорице. Пусть доверяет фрейлинам. Пусть. Им тоже услуги нужны. Севериан посмотрел вслед улепётывающей по делам старшей дочери старого рыцаря и посторонился от нахохлившейся суровой процессии посла Этарии. Цветасто разодетая раздутая гордостью делегация шумно протопала сапогами мимо. В тронную залу. И барон пристроился в процессию рядом с покряхтывающим камергером. Шепнул старику:
   -Их что, енот покусал?
   Старик-камергер сморщился. Покосился на ожесточённо бухающего сапогами посла. Шепнул:
   -Бес вселился.
   Процессия ввалилась в тронный зал, и посол обвёл взглядом толпу придворных. Мазнул свирепым взором по богато украшенным гобеленами стенам. Бордовым драпировкам меж стрельчатых окон. По бархатному креслу суверена на мраморном помосте из тёх ступеней. По гербу с выпустившим когти орлом. И скривился. Поправил перо на берете. Сжал посольскую тубу со свитком и по кивку камергера отделился от свиты. Прошел по полосам света из окон на каменных плитах и замер под рявкнувшее: "Король!".
   Шуршания смолкли. Придворные склонились в глубоком поклоне. Дамы растеклись в реверанс цветными волнами подолов, и только посол с гордой спиной сверлит трон взглядом.
   -Его величество король Яромир третий! - торопливо прикрикнул не на шутку встревоженный камергер, а посол Этарии одёрнул расшитую серебром коту и откинул за спину с правой руки короткий плащ. Блеснул родовым гербом герцога и старик-камергер побледнел. Посторонился от эха грузных шагов.
   В залу вошёл тучный, высокий, сопящий в седую бороду мужчина. Сжимая левой кинжал, правой король держит кисть очаровательной Зорицы. В зале даже мыши затихли, когда сероглазый взгляд короля мазнул по горделиво замершему этарийцу, нащупал начальника королевской стражи и поплыл по толпе. Суверен остановился у ступеней к трону. С его позволения Зорица опустилась на пуф. Оправила расшитые золотом пурпурные волны платья и благодарно кивнула на восхищённые взгляды. Да, она моложе мужа. Да, она мать наследника. И да! Она любимая жена короля. Ей и только ей в присутствии суверена позволено сесть.
   Король взошёл и опустился на трон в гробовой тишине. Кивнул сверкающему взглядом послу в центре зала и тот коротко поклонился:
   -Приветствую, ваше величество.
   -Ближе к делу, Паракас, - прогудел суверен. По мановению его пальцев тронный зал разогнулся в едином порыве, а посол начал речь:
   -Мой суверен, великий и...
   -Уволь меня от его воспеваний. К делу, герцог, - отрезал Яромир. Засопел. И посол вздрогнул. Показал, что королевская печать на тубе цела, сорвал её и вытащил свиток пергамента. Привычным движением пальцев раскатал послание к острым мыскам сапог и зал окутался в его твёрдое:
   -Сим, мы выражаем, нашему возлюбленному соседу, что...
   Яромар хватил кулаком по подлокотнику - зал вздрогнул. Посол втянул голову в плечи от рявкнувшего с трона:
   -КОРОЧЕ! - Яромир сурово покосился на Севериана, а Паракас быстро пробежал глазами содержимое свитка и сверкнул глазами. Провозгласил:
   -Мой господин и повелитель считает въездные пошлины для купцов Этарии несправедливо высокими и требует...
   -ТРЕБУЕТ?! - взревел Яромир - У МЕНЯ ТРЕБУЕТ?!
   -Да, ваше величество, - коротко поклонился посол и стрельнул взглядом на прелестную королеву. - Мы требуем снижения пошлин.
   -ИЛИ ЧТО?!
   Посол гордо выпрямился под пышущим яростью взглядом. Пригрозил:
   -Или мы закроем доступ куадарским купцам к вашим границам.
   Яромир отмахнулся от посла - будто назойливую муху в дерьмо стряхнул:
   -Эти везде пролезут.
   Паракас поперхнулся. Мазнул взглядом по строчкам свитка и парировал:
   -В таком случае наша доблестная армия...
   -Ваша доблестная армия обосралась даже с МЕЛАМИ! - подался вперёд Яромир. Рявкнул на весь зал, - НЕ ЗАБЫЛ ЕЩЁ, КТО ТЕБЯ ИЗ ДЕРЬМА ПРИ БИТВЕ В ДОЛИНЕ ЦВЕТОВ ВЫТАЩИЛ? А?! Армия у них. Значит так...
   Посол замер вместе с двором под яростным взглядом суверена и только Зорица скромно улыбнулась мужу. Стрик на троне оттаял. Буркнул:
   -Высокие, говоришь... пошлины... - суровый взгляд из-под кустистых бровей смерил стиснувшего зубы посла. Толстые пальцы побарабанили па подлокотнику. - Высокие?.. Хрен с тобой, герцог. Передай: не десять золотых, а восемь с обозной телеги.
   Посол сдержанно поклонился и вздрогнул от сурового:
   -Но в Морию на выходе с наших земель ставлю пошлину... - король подумал и хмыкнул, - шесть золотых.
   Паракас всполошился:
   -Но это же повышает сбор для...
   -Ты сказал много К НАМ! - подался вперёд король. - Тебе что?! МАЛО?! Дороги безопасны. Торговых городов - в каждой долине... Торгуйте. - И резким шевелением пальцев прогнал посла. Опёрся о подлокотники и крякнул. Встал. А свита безмолвно склонилась: суверен и здесь, уступив, выгадал.
   Яромир сошёл со ступеней. Сгрёб в лапу руку супруги и помог подняться. Под покоряющей сердца храбрых баронов и доблестных герцогов улыбкой королевы Яромир поцеловал её руку. Буркнул:
   -Идем, душа моя... - Дождался нежной улыбки любимой. Призывно мотнул головой Севериану. И увёл королеву.
   Свита выдохнула. Разогнулась. И волна пересудов побежала по залу, а Севериан окольным путём поспешил в рабочий кабинет короля. Мимо трясущегося камергера. Мимо обескураженного посла... Интересно, - подумал Севериан, - как будет начинаться ответ Яромира в его изложении? Возлюбленный сосед Вилигард? Дражайший сосед Вилигард? Или, быть может: "Белены объелся, соседушка... ПЛАТИ ПОШЛИНУ!!!" В любом случае герцог в очень щекотливом положении: и желание своего короля выполнил и всю посольскую миссию провалил.
   Севериан вильнул в боковой коридор. Арки узких окон шлейфами света проводили в самый конец. Смерили настороженным взглядом стражника. А факелы по сторонам узкого коридора выхватили из тени дубовую дверь. Эхо торопливых шагов барона не успело затихнуть, а он уже потянул медную ручку. Дверь поддалась. Пустила на порог святая-святых: в коморку личного секретаря короля. Низенький, лысый, с большой, усыпанной седым пушком головой, торчащей из-под пенящейся пристяжным воротником рубахи под болотно-камышовой расшитой серебром коттой, на стуле, он оторвался от лупы над фолиантом. Подслеповато присмотрелся к гостю, а Севериан стукнул кулаком о кольчугу:
   -Приветствую, Воран.
   -И вам не хвор-рать юноша, - скартавил секретарь. - И вам. Какими... - ...судьбами... так и повисло в воздухе незавершённым. Только подслеповатый прищур насторожился. Севериан ткнул в последний бастион королевства - в махагоновую дверь с резным летящим орлом. Когти птицы так и норовят вцепиться во входящего, а выходящий часто так стремительно вылетает, что... Барон уже давно подозревает: рано или поздно выбегающие вышибут дверь и искусно вырезанные когти вцепятся в лысую голову секретаря, по привычке вжавшего плечи от ора из кабинета. Когда-нибудь. Когда-нибудь, а сейчас... Старый герцог пригладил седой пушок и прокартавил:
   -Р-разьве у нас битва?
   -Что?
   Воран кивнул на кольчугу барона. Посетовал:
   -Совсем кр-репоть в тавер-рну низвер-ргли. Пер-реоделись бы... Молодёжь.
   -Я спешу, - развёл руками Севериан и покосился в приоткрытую дверь, а старый герцог головой над лупой покачивает:
   -Эх, юноша, если жить в спешке, то и как умр-рёшь - не заметишь. Во всём боги положили пор-рядок.
   -Даже в безумии? - усмехнулся барон. Старый Воран совсем в маразм впадает. Смеётся в нос:
   -Особенно в безумии, юноша. Особенно. Ведь нар-рушение пор-рядка не есть хаос. Оно есть...
   -СЕВЕРИАН! - рявкнуло из-за двери. Голова старого герцога привычно коснулась ушами плеч, а барон коротко поклонился старому другу семьи. Оправдался:
   -Спешу, - и ретировался от картавой зауми в кабинет суверена. Плотно прикрыл за собой дверь, прошёл на середину шерстяного ковра и замер. Кулак прижался к сердцу:
   -Мой король.
   -Свой король, - проворчал Яромир и лениво бахнул кулачищем в грудь. - Здравствуй, барон.
   Суверен по привычке развалился в широком кресле у массивного стола с бумагами, Сопением разгоняет запах от плавящегося на подставке над свечкой сургуча на краю. Рядом с блюдом яблок. Хмыкает и седая борода золотится светом из высокого окна. Толстый палец Яромира постукивает по железной обложке массивной книги. Стук - и замок переплёта звякает: стук - звяк, стук - звяк...
   Зачем на замке книге личная сургучовая печать короля?
   Тишина шумно засопела и исторгла из огромной туши:
   -Привёз гадину?
   -Колдунья доставлена, ваше величество.
   -Не сомневаюсь... - стук-зваяк, стук-звяк, - Гадина с ней?
   -Ваше величество?
   Стук-звяк. Король засопел. Стук-звяк, стук-звяк. Суверен молчит и это не странно...
   Стук-звяк. Стук-звяк.
   Страшно...
   Стук-звяк. Стук-звяк.
   Привычно, когда суверен орёт. Лицо багровеет...
   Стук-звяк. Стук-звяк.
   И гобелены вздрогнули от тихого рыка:
   -Видишь её?
   Севериан проследил тяжёлый взгляд короля. Обернулся к противоположной стене и кивнул. Конечно, портрет покойной принцессы передаёт только внешнюю красоту. Покойная сиятельная Вестариана похожа та ту... из долины... А говорят, не по годам была и умна и прекрасна.
   Севериан признался:
   -Тоже привёз.
   Стук-звяк. Стук-звяк. Даже поплывший в медной тарелочке над свечкой сургуч начал подёргиваться от барабанящих по старой книге пальцев суверена. И вдруг - каштановая волна в блюдце исчезла. Язычок свечки перестал дрожать от дыханья короля. Притаился. И рык плеснул яростью:
   -Привёз. А знаешь кого? - Огромные жирные лапы сжались до хруста на книге. - Думаешь, просто похожа, да? ТАК ТЫ ДУМАЕШЬ?!
   -Ваше величество?
   Мастер королевской стражи впервые увидел пышущего ненавистью суверена. Орущего - да. Разъярённого - видел. Но ненависть?! Залитый косым светом кабинет затряс со стен гобеленами:
   -ДУМАЕШЬ, СКАЗКИ О ГОРБАТОЙ КОЛДУНЬЕ ВЫРОСЛИ НА РОВНОМ МЕСТЕ, БАРОН?!
   Мастер королевской стражи церемонно поклонился:
   -Моему королю следует успокоиться. Уши шпионов.
   -Уши шпионов, - рыкнул Яромир. Выдохнул и ткнул в портрет сестры, - она во всём виновата... Не-на-ви-жу... Уши шпионов. Найди и отрежь.
   Севериан кивнул. И на всякий случай уточнил:
   -Так в чём виновата покойная принцесса?
   Яромир хватил кулаком по книге. И каштановая волна сургуча лениво заплескалась в углублении блюдца. Суверен рявкнул:
   -ПОКОЙНАЯ?! - Пламя свечки под сургучом издохло от яростного сопения. Король побагровел, рыкнул, - В смерти Ярополка!.. - Его серые глаза прожигающими крюками вцепились в мастера стражи. - Не зна-ал, да? Не зна-ал... Никто не знает, что случилось с моим старшим братом, а я это дерьмо четверть века уже разгребаю. Как эта мерзость... - король брезгливо сморщился, - Мера... Меро...
   -Мирослава, ваше величество, - подсказал мастер стражи.
   -Это же надо было додуматься кормить ЭТО людьми, лучше бы тогда твой отец её прибил...
   -Ваше величество?
   -ЧТО ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?! - Яромир выдохнул и рявкнул, - ДУМАЛ ОН ПРОСТО ПОГИБ?!
   Стук-звяк. Стук-звяк.
   Густеющая каштановая волна снова побежала по блюдцу источая сургучовые миазмы.
   Стук-звяк.
   -Гадина... - наконец выдохнул Яромир. - Пошила мешок и эту полугодовалую мерзость на закорки привязывала. По городу в ночи шастала... Что? Что глаза круглые, барон? Чего на портрет косишься? Она это. Она... Гадина... А чтоб люди не прознали кто в смертях виноват балахон чёрный поверх нацепляла. В тенях пряталась... Убил бы гадину... А если бы выкормила здесь эту мерзость, а?
   Севериан припомнил тихие напоминания в пути: "Ми-ира-а". И искушающе-дрожащее: "Да-а, тё-ётушка-а", - в ответ. Неужели тётушка - это принцесса? Севериан ещё раз сравнил воспоминание с по-взрослому серьёзным взглядом с портрета. Принцесса на фоне старой библиотеки, в пышном амарантовом, расшитом жемчугом и золотом платье. Очень похожа на ту... из крепости у снежных вершин... Очень. Но зачем суверен велел привести ведьму? И мастер королевской стражи решил убить сразу двух зайцев. Спросил:
   -Ваше величество дозволит вопрос?
   Стук-звяк.
   Стук-звяк.
   -Дозволит, барон... - Яромир взял в лапу краснобокое яблоко с блюда. Потребовал, - Ну?
   -Вы велели передать: "Издыхает".
   -И?
   -Кто издыхает, ваше величество?
   -И с какого демона мне взбрело тащить сюда ведьму? Так?.. Не темни барон. Не темни.
   Севериан кивнул, а Яромир потребовал:
   -Смертей в старом Айраверте больше стало?
   Начальник королевской стражи кивнул, и огромная лапа короля сдавила красные бока яблока. Яромир зарычал:
   -К рассвету приведёшь ведьму и... - имя сестры застряло в горле. Барон помог:
   -Вестариану, ваше величество?
   Яблоко брызнуло соком в напряжённых пальцах. Яромир подавил звериный рык. Потребовал:
   -К рассвету обоих сюда, барон. Тогда и узнаешь.
   -Как прикажите, - склонил голову Севериан.
   -И никакого железа, барон. - Резкое движение пальцев брызгами давленой мякоти прогнало прочь. По коридорам. По пещерам под Долгарой. ДУМАЛ ОН ПРОСТО ПОГИБ?! Отец? В свой дом. Чтобы застать в покоях разомлевшую от купания Весту в домашнем платье. ДУМАЛ ОН ПРОСТО ПОГИБ?! Она убила? Барон передал послание короля: на заре и без железа. Она спокойно кивнула. Будто давно смирилась с судьбой. Покорно ждёт... Она знает что было. Она знает, что ждёт впереди и покорно принимает судьбу. Но что? Что ждёт, демоны пропасти? Барона разрывают вопросы. И выходя в коридор, мастер королевской стражи не выдержал. Обернулся к расположившейся у стола опальной принцессе, и его, - Почему? - вернулось грустной улыбкой. Вестариана выпрямилась и ответила шёпотом, будто себе:
   -Кто-то должен был принять ответственность, благородный Севериан. - Помолчала. Подняла полный страдания и прощения взгляд. Призналась, - Кто-то был должен. Так почему не я? Или дочь короля недостойна ответственности?
   -За что?
   -Всему своё время, благородный Севериан... Я бы хотела побыть в одиночестве.
   ДУМАЛ ОН ПРОСТО ПОГИБ?! Она убила? Она?
   Севериан коротко поклонился и спустился на первый этаж. У самой лестницы наткнулся на поджидающую Верею. Тёмно-зелёное платье торопливо плюхнулось в книксен, и выпрямившаяся служанка, пряча улыбку и зелёные очи, мурлыкнула:
   -Ваше сиятельство у ворот ожидает вестока.
   Щеки Вереи зарделись, по лицу бегает с трудом скрываемая улыбка... И барон догадался:
   -Герцогиня?
   -Маленький букет белых ветрениц, ваше сиятельство.
   -Герцоги-иня. - Умеет же служанка блюсти тайны пуще хозяина. Велел, - Прикажи подготовить что-нибудь... - опустил взгляд на свою кольчугу, на штаны крашенной в чёрное кожи. На меч. Нельзя же так в гости, -...что-нибудь... надо...
   Понятливая служанка плюхнулась в торопливый книксен:
   -Всё сделано, господин барон. Одежда в опочивальне... И вода, тоже готова.
   -Вода? - не понял Севериан. И служанка демонстративно зажала пальцами нос. Всего на мгновение. Улыбнулась. И тёмно-зелёные очи снова потупились.
   Кони, дорога. Барон рассмеялся. Потребовал:
   -Как наши гости.
   -Как велели его сиятельство, - кивнула служанка.
   -Мирослава где?
   -Госпожа в саду, ваше сиятельство.
   Севериан кивнул и пошёл на шум листвы в распахнутые двери.
   В каменной вазе с живыми цветами у входа выловил маленький букет белых ветрениц, и нос сам потянул примешанный к ним аромат фиалки. И, правда, Адалия, - улыбнулся барон. Нашарил взглядом медную гриву над кустами кровавого барбариса, и так захотелось выругаться: рядом рыжая шевелюра Шарцу. Тихо шепчутся на скамейке.
   -Шарц! - рявкнул барон и заспешил к скамейке. - Шарц, стой! - Но мертвяк бросил испуганный взгляд на Миру и припустил вон со всех пяток. - Ша-арц! - Севериан подбежал к скамейке и окунулся в нежный опаловый взгляд:
   -Май реир. - Мира сдвинула подол свинцового платья с части скамьи, будто безмолвно пригласила сесть рядом. Улыбнулась. И благодарно приняла скромный букетик ветрениц. - Благодарю, май реир.
   Мира зарылась носом в цветы, а Севериан замер рядом со скамейкой: улепётывает поганец. Сквозь сирень видно как Шарцу смешался с редкой толпой на Перепутице. Наверняка, ведь на набережную рванул, - решил барон и потребовал:
   -Как он сбежал от разъезда?
   -Он не сбегал, - нежно донеслось из букета.
   -То есть как?
   -Тело Шарцу мертво, май реир. - Мира подняла смеющийся взгляд. Поделилась, - Он расслабился и упал. Солдаты решили, что Шарцу умер. Шрамов на теле много. Есть свежие. Не дышит... Его похоронили у обочины тракта.
   -Что ж за день-то, такой, - вздохнул барон, а Мира мурлыкнула:
   -Через хвостик?
   Барон хрюкнул замене всеми любимого попахивающего пути, но сурово потребовал:
   -Если кого сожрёт - узнаю.
   Мира кивнула, а мастер королевской стражи уточнил:
   -И сожгу к демонам пропасти.
   -Как пожелаете, май реир. - И опять это прозвучало так кротко, что даже неудобно стало вспоминать приказ короля. Но работа. Севериан позвал:
   -Мира.
   Девица нехотя отняла взгляд от букета. Задумчиво прошептала:
   -Мне ещё не дарили цветы.
   -Ми-ира...
   Замечтавшиеся опалы нашли лицо барона.
   -Мира, на рассвете мы должны быть у короля.
   -Без железа, - вздохнула юная ведьма.
   Нет, они издеваются! - решил барон. - Далось им всем это железо! Почему без железа?
   А Мира смущенно хихикнула. Мысли подслушивает, очаровательная поганка!
  

И сердце, твой приятель вечный,

  
   Ближе к закату барон наконец покончил с накопившимися делами и переоделся в одежду состоятельного обывателя - завсегдатая приёмов, компанейца-весельчака, покорителя и утешителя женских сердец. Как много можно узнать просто слушая, боги! И как мало - спрашивая! Вопрошая. Вынюхивая. Как мало... Но... не этим вечером. Не сегодня... Голову кружит воспоминание аромата фиалки в благоухании белых ветрениц. Память смеётся голубоглазой брюнеткой. Адалия. Ммм, герцогиня души. И душа барона поёт! Ноги сами несут в сад по ступеням крыльца, летят в вечереющем воздухе сквозь толпу, несут вдоль Долгары в стрёкоте кузнечиков по извилистой набережной. Уводят вдоль узкого притока, по мостику, и, вильнув, барон замирает у ограды под тихий, чарующий голос арфы. Сердце замирает в благоухании роз и фиалок под плеск неторопливого безымянного притока, а душа Севериана сама представляет: как там, на втором этаже, подальше от суеты, нежные пальцы перебирают тугие струны, как плавные движения рук заставляют бездушный инструмент петь, стонать, радоваться, как скользят в след аккордам широкие рукава её платья. И всё замирает вокруг. Сердце трепещет. Так и хочется закрыть глаза и представить: вот оно счастье. Лишь протяни руку...и рука сама тянется на встречу волнующей музыке. На встречу прекрасному. Уверенно толкает боковую калитку садика. И среди роз барон одним духом достигает неприметной двери.
   Ведь она отперта?
   Без тени сомнения барон тянет кольцо и дверь впускает гостя из темнеющего Айраверта. Мимо неподозревающих слуг узкая винтовая лесенка тайным путём ведёт вверх, кутает чарующей музыкой. Манит фиалкой. Заставляет всё тело петь. И барон останавливается, распахнув тайный вход в покои несравненной Адалии. Приваливается плечом к косяку и замирает в струящихся переливах музыки. Душа как свечки на лёгком тёплом сквозняке трепещет от вида возлюбленной. От грациозных движений рук. Иссиня чёрных кудрей шевелящихся волной в такт плечам. Подающейся за аккордом спине. Домашнее платье узорами цвета чертополоха по бирюзе охватывает нежный стан. И тонкий пояс в цвет волосам обнимает... Севериан прикрыл глаза под медлительные волны аккордов арфы. Погрузился в себя. И сердце забилось быстрей. Унесло в музыку. В музыку. Музыка и улыбка Адалии помогали согреться в проклятой долине. Адалия ждала. Ждёт. Как в наше время трудно найти верную женщину. Верную, даже в мыслях. Преданную. Обожающую. Понимающую. Труднее чем легендарный морийский брильянт. И Севериан такую нашёл.
   А музыка волнует душу. Фиалка дразнит. Пламя свечей дрожит на тёплом сквознячке у нотной тетради. Она сочинила сама...
   Музыка стихла, а Севериан всё плывёт сквозь волы воспоминаний. Как впервые увидел вдову на королевском приёме. Как незнакомка в сливовом платье сдержанной улыбкой отбивала настойчивые ухаживания роящихся вокруг рыцарей. И никого из них не смущают её чуть резковатые черты. Её грустная улыбка. Её траур. Бароны, герцоги, даже старый мухомор Воран пригладил пушок на лысине. Засеменил засвидетельствовать почтение вдовствующей герцогине: Какая утрата... Ах-ох, светлейшая Адалия... не уберегли в долине Цветов... А она грустно благодарит взглядом. Севериан тогда мимо прошёл. Она хотела побыть в одиночестве. В толпе, в обществе, но одна. И окружающие не поняли этого. А Севариан ушёл на балкон. В ночь. С бокалом крепкого вишнёвого. И просто ждал.
   Ноздри защекотало фиалкой. В шуршании ткани на ухо шепнуло:
   -Как дорога?
   Ни любимый, ни дорогой, ни сердце моё - Адалия умудрилась вложить эту мысль в интонацию, и Севериан сгрёб в кольцо объятий любимую женщину. Заглянул в голубые подведенные тонким морийским угольком глаза. Как всегда: спокойные, улыбающиеся, внимательные. Есть в их глубине что-то общее с покойной принцессой. Огонёк, сила, забота? Севериан не смог разобрать. Никто не может. А она шепчет:
   -В последний раз - ты прощался.
   -Волновалась?
   И крошечная родинка на скуле любимой шевельнулась вместе с грустной улыбкой:
   -Я волновалась, - и ладонь её провела по широкой груди Севериана. Её Севериана. Барон сильней сжал объятья, Адалия прильнула. Привстала на цыпочки и серьёзно прошептала на ухо:
   -Больше никогда не прощайся... Я в тебя верю.
   Севериан зарылся носом в крупные чёрные кудри любимой, поцеловал в шею, а она шепнула:
   -Работа?
   Севериан кивнул. Ни тени сомнения: она ждала. Надеялась, молилась за него. И ждала. Верность - ценнее морийского бриллианта. Адалия провела пальцами по его щеке, заглянула в серые глаза любимого. Вздохнула:
   -Значит, не расскажешь... Идём... - Взяла за руку. Провела мимо стола с фруктами, с раскрытой книгой, увела мимо позолоченной лакированной арфы, к окну с далёкими шапками гор над карминовыми черепичными крышами. К пяльцам. Сколько раз она ждала его здесь. Вот так. Музицируя, вышивая, читая, с надеждой смотря в окно... Шепнула, - это тебе, - пальцы Адалии подхватили с подушек кресла деревянные рамочки, а Севериан улыбнулся: его герб вышит. Его. И опушка из ржаных колосков вокруг - безмолвное признание в любви. Мало кто в наше время понимает значение. Мало кто обращается к ним. Будто традиции дедов самомнение юнцов пачкают грязью. А ведь это благодаря им мы есть. Благодаря им, традициям, и таким как Адалия, у нас есть Айраверт. Адалия сложила платок и убрала за отворот манжета рубахи Севериана. Молча. С тёплой улыбкой. Она всё сказала тонкой изумительной вышивкой. Во всём призналась. Она любит. И просто ждёт. Но вот слов ли?
   Севериан обнял. Шепнул на ушко:
   -И я тебя.
   Адалия ожила. Махнула подушечкой пальца по ресницам. Всхлипнула:
   -Я ждала. - И залилась краской, будто девчонка. Прижалась.
   А на другом берегу Долгары тучный огромный старик в недрах пещер грохает сапогами. Торопит:
   -Быстрей, Воран. Быстрей.
   -Ваше величество слишком тор-р... ох...о-о-опится, - картавит мрак за спиной.
   -Пошевеливайся, говорю.
   И старый герцог спешит за широкой спиной. Дышит в лопатки суверена. Озирается в мраке пещеры. Хорошо ещё в потолке встречаются окна. Тьма у них расступается. Взрезается золотисто-зеленоватым лучом. И старое сердце сбивается с галопа на торопливый, спешащий шаг. А где-то сбоку журчит поток. Тянет сыростью. И чем дальше, тем больше по спине бежит холодок. Вдруг во тьме коснётся плеча рука призрака? Да-да, призрака!
   "Ха-ха-ха" - журчит сыростью тьма.
   Никто здесь не найдёт хладный труп.
   Взгляд щекочет холодом спину.
   И старый герцог оборачивается во тьму. Не ножа в спину тут надо бояться. Ой, не ножа. Пальцы старого герцога трясутся, сжимая мешок. Так и хочется взвыть: "И.Изыди. Изыди! ИЗЫДИ!", - но горло давно пересохло. Воран подслеповато щурится: там, в дали, за спиной, в самом конце пещеры косой свет золотит пыль. Трепещет. Шепчет зловеще заливисто:
   "Ха-Ха-ха-а"
   Где? Откуда голос. Силуэт вдали? Показалось? Воран щурится.
   "Ха-Ха-ха"
   Амулет издыхает? Не приведи демоны, вырвется.
   "Во-о-ора-а-ан"
   А сердце торопится.
   Долгара над головой трётся потоком о каменистое дно. Сочится сквозь камень. И эхо падения капель о камень ударом молота уносит звуки и сырость во тьму. Пещеры - вечная холодная ночь. А память... Память старика с ума сводит...
   "Во-о-ора-а-ан... Дха-ха-ха-а"
   ...Севшее в старости зрение плетёт кружащийся силуэт из пыли в золотистом луче. Будь его воля, Воран ни за что не спустился бы вновь в эту пещеру. Сколько верных товарищей он здесь положил. Скольких пришлось собственноручно убить? А её? Как убить проклятого призрака? Старик забормотал. Молча уговаривает себя: "Здесь никого. Никого".
   "Дха-ха-ха... Во-о-ора-а-ан"
   И старик поторапливается, что есть сил, спешит во тьме за грузными шагами суверена... Призрак... Сколько потом она приходила во снах... Старик старается держаться в спасительном зеленовато-голубом кругу света факела. Не зря его медным маслом напитали, не зря. А в отдалённом луче за спиной, в дымке пыли, босиком кружится она. Смеётся... Будь ты проклята!.. А призрак кружится. И стоит обернуться - растворится тотчас. Только платье умирающими в дымке тенями разлетится во тьму. Как и не было её. Дай боги, она не проснётся... Будь ты проклята!.. Будь проклята!..
   А тьма смеётся. Журчит:
   "Ха-Ха-ха... ты ко мне-е?" - и память былого протягивает навстречу руки, сплетённые из золотистой пыли пещер. Будь проклята, - фыркнул старик и схватился за пылающую грудь. Сердце ухает, давит, будто его демоны выворачивают, руки дрожат, а суверен впереди рычит:
   -Шевелись.
   -Да, мой кор-роль, - и холодный воздух сгустился. И дышать тяжело.
   "Во-о-ор-а-а-ан"
   Старик привалился к холодной стене пещеры. Рванул ворот рубахи. Хрипит. А тьма на кончиках зеленовато-голубого круга факела плетёт её. Медно-рыжую. Смеющуюся. Искушающую. И искушение то - смерть! Она закружилась - полы этарийского платья махнули в стороны и босые ноги, голени, бедра в мельтешении ткани замелькали на краешке света.
   "Во-ора-ан... Дха-ха-ха-а"
   Старик дернул котту. Сжал рубаху в бесплотной попытке вырвать пылающее в огне сердце...
   "Во-о-ора-а-ан"
   Призрак поправила полосы серенево-рассветной ткани от плеч к талии. Прикрыла ладонью грудь и рассмеялась:
   "Идём же, Воран. Идё-ё-ём. Я заждалась"
   Её пронзительно медные глаза уставились из темноты и стало так хорошо. Давясь хрипом, старик пополз на колени от боли. К ней. К выходу в тьму. К смерти...
   "Во-о-ора-а-ан"
   Мощная лапа вцепилась в плечо. Вернула в спасительный круг. Прислонила спиной к мокрым камням стены. И над головой буркнуло королевское:
   -Ты что? На тот свет решил?.. Не сметь!
   Сил ответить у старого герцога не осталось. Боль растеклась по груди, отдала в руки, в шею.
   -Сердце? - Бухнул король. Опустился рядом, и зеленовато-голубое пламя отогнало наваждение. - Держись герцог, держись. Нам с тобой подохнуть нельзя. - Здоровенная пятерня сгребла Ворана за рубаху. Суверен прорычал в перекошенное болью лицо, - Приказываю жить. Слышишь?
   Герцог кивнул сквозь волну боли. Сердце несётся галопом, и мясистое лицо суверена плывёт перед глазами. А призрак манит из тьмы...
   -Жди здесь, - приказал Яромир. - Если в скорости не вернусь, значит сдох. - Зеленовато-голубой круг запылал с новой силой. Яромир выудил запасной факел из мешка, поджёг и яростно воткнул его пяткой в трещину неровной стены. Подпёр снизу камнем. Ободрил:
   -Мы ещё повоюем, Воран... Я, только, печати проверю. - Зажал в лапе наполовину прогоревший факел, а герцог проводил полным страдания взглядом удаляющуюся огромную спину в зеленовато-голубой арке света.
   Яромир прошёл ещё две сотни шагов и свод пещеры впереди начал светиться тусклыми огоньками. В отрочестве Яромир бывал в Мории. У бескрайнего океана. Плескался в волнах у подножья дворца посольства. Если солнце прошло зенит, если нырнуть в спокойные воды, перевернуться и широко распахнуть глаза, то в тёплых объятьях океана, среди переливов волн наверху можно разглядеть бирюзово-голубоватые полосы света... Только не море над головой... Чернота пещеры светится всё ярче, а под ногами щербатые ступеньки. Вниз. Вниз. В капель. Рядом струится вода. Долгара просачивается сквозь камень и её слёзы у подмёток сапог журчаньем влекут за собой. Она оплакивает погибших. Единожды, четверть века назад, заплакала Долгарой пещера. Как и старик-герцог. Как утёрший с лица пыль Яромир. Тогда они смогли. Они поставили печать. Они заперли. И это стоило двух дюжин жизней верных людей. Лучших. Преданных. Щербатые ступени эхом шагов приведи к болотно-зеленоватой воде. Утопили сапоги по щиколотки в зеленоватую воду и пугливые волны побежали кругами прочь. Прочь из зеленовато-голубой лужи света. И эхо разгоняющих воду голенищ сопящей одышкой повело старого короля в тьму. К цели. А влажный воздух пещеры сотрясся:
   "Ха-ха-ха-а... Ты?.. Ты-ы-ы-ы?"
   -Я? - Мира распахнула глаза в покоях третьего этажа гостеприимного барона. Вокруг суетится швея - выверяет длины, обхваты. В пальцах работницы вьётся верёвочка с узелками. Отмеряя, высчитывая, чтобы бессонной ночью с помощницами успеть пошить платье из необыкновенной ткани.
   "Ты-ы-ы-ы?"
   Мира замерла на подставке-скамеечке и тряхнула головой, - Я... - что-то же показалось.
   Вестариана оторвалась от книги и подняла взгляд на замершую в одной исподней рубахе девицу. Вопросительно вскинула бровь, а Мира тряхнула волосами:
   -Наверное, показалось, тётушка.
   -Волнуешься?
   Мира кивнула.
   -Милостивая госпожа, - выдохнула швея, - соблаговолите поднять волосы?
   -Соблаговолю, - мурлыкнула Мира и ловко забрала вверх медную гриву.
   "Ха-ха-а... Ты?.."
   Мира повертела головой - со скамейки всю комнату видно, и порхающую вокруг швею и вытянувшую на диванчике ноги тётушку в домашнем платье, с книгой. Но никого, кто бы так тепло хохотнул. Из распахнутого окна?
   "Ты?.."
   Мира пожала плечами. Решила: "Наверное, кто-то за окном увидел знакомца".
   А тьма наступает...
   Яромир перешёл пещерное озерцо под истязающие в ночных кошмарах переливы смеха. Под хохочущее:
   "Оди-и-ин? Ты-ы?"
   Буркнул под нос:
   -Думала, помощников тебе приведу? - Память швырнула бирюзовой вспышкой. Наливающимися яростью глазами верного рыцаря в свете факела. Обдала свистом его меча к горлу. Искры в стороны. Меч на меч... Давно было. Их можно было вернуть? Демоница, когда занимает тело, душу совсем вынимает? Съедает? Яромир засопел и повёл факелом перед носом. Впереди из воды выступают три широких ступени. Пещера заложена стеной из ломаного булыжника с известью. У узкой окованной железом двери на цепи висит почерневший от времени медный ключ. Манит воспоминаниями. И подойти страшно: врезанный в дуб в центре двери рубин ещё светится. Ещё светится. Совсем тускло. И король рычит в бороду:
   -Что ж ты наделала, гадина.
   А мрак хохочет, нервируя душу.
   Яромир покрутил головой в шуме капели со свода пещеры. Посмотрел на тусклый бирюзово-голубоватый свет, сочащийся из камней над головой, и насторожился. Плохо. Всё плохо. Суровый взгляд короля упал на прикованный к двери ключ: чёрная патина блеснула медной царапиной...
   "Оди-и-ин?.. Ты-ы-ы?.. Дха-ха-ха"
   Яромир оглянулся во тьму и подавил дикое желание отступить. Гроб должен быть заперт. А дверь? Её четверть века не отпирали. Огромный сапог нехотя встал на скользкую ступень. Раздосадовано пнул зазевавшуюся крысу.
   Можно ли было спасти рыцарей?
   Пламя факела нервно трепещет.
   "Дха-ха-ха-а"
   Когда рыцари во тьме разворачивались и нападали, были ли в них ещё их храбрые души?
   Подошвы сапог прошелестели по песку второй ступени.
   Когда убивал - резал своих или демоницу? Они смеялись, как пьяные.
   Яромир прищурился. В зеленовато-голубых отблесках факела чёрная патина ключа сверкнула свежей царапиной меди. А тьма безмолвно хохочет:
   ы всё ещё вкусный... Ну, смелей же... смелей..."
   Яромир сгрёб в пятерню ключ. С ненавистью вогнал его в замочную скважину...
   "Я жду... Дха-ха-ха-а"
   Даже лицо ведьмы поверх двери привиделось. Яромир надавил на ключ, и дверь сама подалась во тьму.
   Не заперта?
   Король оглянулся на тонущую во мраке гладь озера. Сколько же слёз Долгала наплакала. Дюжины полторы скелетов уже миновал. Хорошо, что живых рыцарей за спиной нет. Толкнул дверь. Под скрип не знавших сала петель ступил в темноту...
   "Дха-ха-ха-а"
   Пламя факела затрепетало.
   -Таша! - прикрикнуло из покоев, а служанка сломя голову несётся по ступеням на зов колокольчика. Как же задремала-то? - Та-аша-а!
   Служанка навалилась на дверь и влетела в покои баронессы. Окунулась в запахи цветущей вишни и сургуча. Плюхнулась в книксен. Подняла полный мольбы взгляд над пылающими щеками. Взмолилась:
   -Не гневайтесь, госпожа, я...
   -Разве я наняла тебя, чтоб орать на весь дом? - Железный колокольчик тренькнул о стол. Баронесса Везалия подняла взгляд от пергамента на пугливую служанку. Откинулась в кресле и смерила недовольным взглядом. - Что молчишь?
   Таша потупилась:
   -Нет, госпожа.
   Баронесса подобрала кружева, оторачивающие у локтя короткий рукав вечернего домашнего платья, и вернула перо в чернильницу. От торопливых движений баронессы пергамент шевельнулся на сквозняке из окна - дорожки витиеватого почерка чуть не коснулись снежно-белого кружева. А Таша пристыжено зажмурилась от задумчивого:
   -И зачем мне такая служанка. Зовёшь - нет её. Экономке помочь не может - не грамотная. Растрёпанная...
   Таша в ужасе окинула своё серо-коричневое платье, поправила передник и поймала в натёртом до блеска полу отражение растрёпанных волос и краешек белого чепчика. Серая мышка. Это же надо: убиралась-убиралась. Присела и закимарила. От стыда захотелось провалиться на первый этаж. Поменяться местами с отражением в полу. А баронесса мечтательно накручивает на пальчик чёрный локон. Карий взгляд смотрит испытующе и в зрачках отражаются язычки свечей.
   Таша попыталась оправдаться:
   -Я-а...
   Баронесса вздохнула:
   -Как думаешь, замену тебе быстро найду?
   Служанка испуганно прижала ладони к сердцу. Пискнула:
   -Не гневайтесь, госпожа. Я...
   -Де-ень?..
   -Я... Я убиралась... - На улицу? Селянке? Без денег? Кому здесь нужна? - Я-а-а...
   -Два-а?..
   Таша в ужасе сползла на колени:
   -Госпожа, молю... умоляю...
   -Да-а? И о чё-ём?
   -Я. Я всё сделаю. - Таша уставилась преданным взглядом на благодетельницу. Сложила руки в мольбе, - Всё сделаю. Только не гневайтесь. Я...
   -Так ты не забыла, кто здесь госпожа?
   Таша отчаянно закивала чепчиком. Даже прядка мышиного цвета от старания слетела с побледневшего лица. А Везалия сложила исписанный лист. Капнула сургучом, и подула на твердеющую на пергаменте лужицу не сводя с пугливой служанки серьёзных глаз. Такая всё сделает. Припугни только. И вот уже молящие глаза. На коленях. И рот на замке держать будет...
   Везалия поднялась. В шорохе платья подошла к замершей служанке. Медленно. Наслаждаясь расширяющимися в испуге зрачками бледно-зеленоватых глаз, подрагивающими, плотно сжатыми губами служанки. Замерла... Взяла за подрагивающий подбородок и Таша вздрогнула. Неужели, и правда, думает, выгоню? Посмотрела на торопливо бьющуюся жилку на шее служанки. На прижатые к сердцу ладони. Ду-умает. Ещё как ду-умает... Пальцы баронессы сжали подбородок служанки:
   -Смотри у меня!
   Таша пискнула - столько искр негодования сверкнуло из глаз госпожи. Когда на ресницах служанки в свете свечей заблестели предатели-слёзы, баронесса протянула запечатанную записку. Недовольно качнула головой:
   -Смотри у меня...
   И Таша схватила руку с запиской, поцеловала, а Везалия уточнила:
   -Знаешь, кому передать?
   Служанка покосилась на черноту ночного окна - сжалась: память вернулась тенью в ночи. Затравлено кивнула, а над головой скептически хмыкнуло:
   -Смотри у меня.
   Кругом тьма. Под Долгарой храбрый старый воин осветил вечную ночь пещеры зеленовато-голубым светом факела. Эхо шагов унеслось. Пальцы сильней сжали факел. А память играет воспоминаниями: как тащили тот обитый медными полосами гроб. Как мычания из-под крышки сочились в зимнюю тьму. И сердца холодели... От клинка в грудь не сдохла... Кто ж знал, что демоница сильна настолько?.. Яромир пересилил себя. Пошёл вперёд. Только эхо его шагов да сопение спешат вперёд, вьются в пещеру... И взгляд в спину... Уж страху напустить эта медногривая может. А ноги волочить в темноту всё трудней. Яромир осмотрелся в пляшущем кругу света факела - никого. Буркнул:
   -Всё? Сдохда?
   В ответ тишина.
   Почему замолкла?
   Яромир с усилием сделал шаг, и что-то металлом звякнуло о камень под ногами. Сверкнуло в свете факела. Король присмотрелся - сапожный гвоздь, будь он не ладен. Яромир шагнул и ещё два металлических эха вырвались из подмёток.
   -Чтоб тебя, - выругался Яромир. - Всё не угомонишься? - А самого терзает вопрос: "Там, в пещерах издевалась и хохотала. Чего здесь-то заткнулась?"
   Яромир стащил сапоги и пошёл вглубь пещеры. Будь его воля, ноги бы его сюда не ступило, но амулет на двери издыхает. Печати проверить надо. Только ими сестра и вымолила уговор эту вопящую мелкую мерзость спасти. Это же надо было додуматься: на себе таскать по Айраверту... И само вырвалось в холод:
   -Что ж ты наделала, гадина.
   Свет факела затрепетал, выхватил окованный медью потемневший от сырости дуб, и сердце старого воина обмерло - печати на гробу сорваны. Яромир поднял к глазам старый ключ, и разглядел на чёрной патине свежей медью. Царапина на ключе. Закралась мысль, - Вор был? - Немыслимо! Из могучих лёгких суверена к горлу бросилась ярость, и пещера затряслась от медвежьего рыка, затрепетала издыхающим факелом. Пискнула крысой, а Яромир подошёл к старому гробу. Шумно выдохнул. Склонился к крышке на медных петлях, и крепко выругался, - Так и есть, печати сорваны. Неужели и рубин вор с шеи демоницы стянул? - Огромная ладонь короля замерла на крышке гроба рядом с круглой печатью. Кто посмел! КТО ПЕЧАТИ СОРВАЛ?! Эхо унесло рык:
   -Найду, четвертую.
   Открывать стоит?
   Факел затрепетал. Пыхнул зелёным.
   Почему тишина?
   Почему демоница молчит?
   Яромир собрался с духом и дернул старый дуб вверх. Крышка скрипнула петлями. В вони плесени, обдала миазмами разложения, факел выхватил сморщенное тело в истлевших одеждах и миазмы вокруг занялись пламенем. Вонь полыхнула жёлтым огнём от факела. Опалила сведённые к переносице седые брови короля. Мягким светом пробежала по иссушенной ведьме в гробу. Распугала по теням пещеры редких крыс и также быстро погасла. Только вони тлена убавилось. Яромир застонал: рубина на шее нет. КТО ПОСМЕЛ?! Бедный Айраверт.
   Тишина за спиной нервно хихикнула.
   Пискнула крыса.
   И Яромир встал. С рыком выпрямился в последних потугах факела - может и проиграл бой, не уследил, но смерти король привык смотреть прямо в глаза. И если кому бояться, пусть трепещет она. Смерть. Медвежий рык продрал глотку и старый воин обернулся на смех:
   "А ты ещё вкусный"
   У сужающейся границы зеленовато-голубого круга хищно улыбается демоница.
   ...Из тьмы нехорошо пискнула крыса.
   Факел полыхнул медным взглядом.
   ...Погас.
  

Быстрей, быстрей, быстрей стучит.

  
   Мира на скамеечке вздрогнула.
   Швея ещё суетится. Меряет. Помечает отточенным угольком на свитке намерянное. А рука Миры сама ползёт к рубину у шеи. Почему он дрожит? Почему по телу мурашками бегут всполохи силы? Подняла руки, дала швее ещё раз померить обхват талии, и поверх её чепчика взглянула на тётушку. Вестариана оторвалась от книги. Её внимательные серые глаза пробежались по дрожащей в мелком ознобе девице и залитая светом свечей комната насторожилась:
   -Что-то не так?
   Мира пожала плечами:
   -Не знаю. Как будто... - Мира опустила взгляд на усердно трудящуюся швею и продолжила мысленно, - будто я ем.
   Вестариана отложила книгу и поторопила швею:
   -Как скоро вы сможете приступить?
   Женщина обернулась. Поклонилась с почтительным:
   -Ещё длину рукава проверить и тут же приступим, милостивая госпожа.
   Вестариана покровительственно кивнула. Швея приложила верёвочку к плечу Миры. Протянула к кисти. Сосчитала число узелков. Угольком торопливо проскрипела по свитку и поклонилась:
   -Можно приступать, милостивая госпожа.
   Вестариана протянула мешочек и швея подхватила. Как водится, вытряхнула содержимое на мозолистую ладонь и исколотые иглой пальцы затряслись:
   -Милостивая госпожа... Это же... - Два золотых! Да это полгода бессонного труда и её и помощниц. - Госпожа, этого много.
   -Завтра днём мы ожидаем примерки.
   Швея бухнулась на колени. В сером платье. С двумя золотыми в руке. Она даже сможет нанять учителя детям. Схватила руку госпожи, поцеловала и подняла полные благодарности очи: так бывает? Милостивая госпожа не отдёрнула руку! Ни тени брезгливости. Грустно улыбается, и веки прикрывают серые глаза, кивает:
   -Ступай. Завтра ждём.
   Швея подхватилась, рассыпалась в благодарностях и попятилась спиной в дверь, а Вестариана опустила ноги на шерстяной ковёр, утопила подошвы домашних туфель в мягкий ворс и потребовала:
   -Что ещё?
   -Тётушка, я не... - Мира умолкла, потому что в дверь вежливо постучали.
   -Час от часу не легче, - вздохнула ведьма и потребовала, - да?
   Дверь приоткрылась. Верея внесла поднос с укутанным в плотное полотенце медным кувшином и кубками. Замерла в дверях, а комната жадно тащит из кувшина ароматы ежевики, малины, терпкие нотки можжевельника... Служанка смущённо присела в книксен и призналась:
   -Простите, госпожи, я взяла на себя смелость предложить... - Верея умолкла, совсем засмущалась.
   Вестариана оценила растерянность сосредоточенной служанки и бросила вопросительный взгляд на Миру, а та, как стояла на скамеечке, так и стоит - бросает нервные взгляды по сторонам, сжимает рубин у шеи. Даже позвать пришлось:
   -Мира-а?
   Мира очнулась. Увидела в глазах тётушки немой вопрос, прочитала: "Ты позвала?", - и кивнула. Вслух призналась:
   -Пить хочется, тётушка.
   Служанка в дверях недоумённо переводит взгляд с одной госпожи на другую: странные они - эти гостьи хозяина. Чтобы барон потратил два золотых на работу швеи? Даже хорошей швеи? Да не на этом свете! И Верея отдала бы за работу горсть медных монет. А ткань... Ткань!.. Пока швея пчёлкой кружилась в покоях, её худая щепка-помощница стояла в коридоре и, что есть силы, прижимала к себе бумажный свёрток. Верея заметила среди складок его серой бумаги кончик сверкающей ночью ткани. Постаралась разговорить помощницу, спросила про ткань, но щепка только фыркнула. Затолкала ткань под серую бумагу и сжала тонкие губы в нитку. Ну и ладно, решила Верея. Пошла к лестнице, и... захотелось пить. Побежала на кухню, а перед глазами встали госпожи. Они тоже с обеда ничего не велели. А жажда... Так захотелось отвара лесных ягод. Почему их? Верея бы не ответила - ведь холодный яблочный квас лучше всего удаляет жажду в жару, - все знают! А этим вечером потянуло на горячий отвар? Даже госпожам набралась храбрости предложить. Замерла в дверях. И впервые почувствовала себя неуютно. Как смелости-то набралась?
   Светловолосая госпожа встала с дивана и благодарно кивнула на стол. У неё всегда получается с теплом. Даже простой кивок. Верея поставила поднос на стол рядом с блюдом яблок. Налила в кубки ароматный иссиня-бирюзовый отвар и ежевика защекотала сладковатыми ароматами. Верее даже самой стало легче. Жажда разжала пальцы на горле, и служанка плюхнулась в торопливый книксен, махнула толстой косой и шмыгнула из покоев. В коридоре прижалась спиной к стене и схватилась за голову, - Что же это? Как же смелости-то набралась? Ссамовольничала. А вдруг барон прознает... - Мысли оборвались под приглушённое дверью:
   -Что случилось? - Туфельки светлой госпожи шуршат по ковру, а сама спрашивает, - Что с амулетом?
   Каким амулетом? - спохватилась Верея, навострила уши, а комната промолчала. Светлая госпожа спросила:
   -Уверена?
   И Верея вся обернулась в слух: "В чём? В чём уверена? Какой амулет?"
   Комната промолчала...
   И вдруг Верея поймала себя на желании войти в комнату. Даже руку от золочёной дверной ручки отдёрнула как от огня. Когда схватиться успела? "Зайди". Верея вздрогнула: неудержимо потянуло в покои. В покои гостей. Но, без приглашения?... Да, что же это? - спохватилась служанка. "Зайди". Ладонь Вереи сжала тёплое золото ручки. "Зайди". Меня ждут? Неужели, прослушала, как позвали? Все устремления и страхи юной служанки стеклись на ручку. Госпожи звали? Прослушала? А вдруг, нет? Что скажет хозяин? "Зайди". Точно звали? "Зайди". Звали, решила Верея. Точно, звали. Крутанула ручку и застыла на пороге:
   -Госпожи звали?
   Медноволосая госпожа как стояла на подставочке в нижней рубахе, так и стоит. Пальцы на рубине на узкой цепочке в кулачёк сжимает, будто от удавки спасается. А сама не шевелится: боги бездны, кукла куклой, только что покраснела. Светлая госпожа рядом с ней в домашнем платье. Оглядывается. И скрытая паника питает покои тихим:
   -Где барон, Верея?
   Сердце служанки упало: "Что случилось-то?". Верея потупилась:
   -Его светлость не дома, госпожа.
   -Где он?.. Ну же, деточка, где его светлость?
   -Его светлость не предупреждали, - соврала Верея и прикусила язык. Почему так хочется сказать правду? Даже стыдно стало: добрая светлая госпожа спрашивает, а она... Ложью на добро... И стало так стыдно... Верея залилась краской: душа разрывается между тайной барона и совестью. Захотелось провалиться под пол. А госпожа ждёт... И сознание тонет в требовательном: "Вспомни. Скажи. О-он..."
   А Таша спешит в темноте по улочке, и только редкие тусклые фонари с закопчёнными стёклами разливают трепещущие лужицы света на плотно пригнанные камни под башмаками. Неровная кладка булыжников стенами взметается к звёздам. Тонет в ночи. И хорошо, если трое на улочке разминутся. Тишина кругом. Только эхо шагов. Шуршание платья и торопливое дыхание стен. Хорошо, что никого не видать - стражу сейчас не дозваться, хоть обвизжись! Массивные решётки первых этажей следят квадратами тёмных окон. Ноздри щекочет запах подсушенного на солнышке мха со стен. Может свернуть? Сократить дорогу - и страшно и... тепло заколотило в груди. Коленки трясутся, где ж это видано, девица ночью спешит, да ещё и одна! Ой, что люди-то скажут. Что будет?.. Что за тень за углом?
   Таша осенила себя знамением предков и припустила к арке переулка - так страшней, но короче же! Короче! Не надо полторы дюжины домов обходить. Трястись: а вдруг, не приведи боги, воры? А грабители? Вон, пекаря прошлой ночью камнем по темечку. А он ого-го, в плечах широк был, а что может девица?..
   Арка переулка встретила темнотой и тусклым фонарём вдалеке. Тёплый ветер овеял лошадиным навозом. И торопливый стук собственных башмачков вторит сердцу. Таша вбежала в глубокую арку, прижала письмо к груди и обернулась: никого. Боги миловали. Никого! Пробежала арку на сквозь. Свернула и вжалась в каменный угол. Отдышалась, - Боги! Так ещё раз-другой сбегать и сердце из груди выпрыгнет! - Горло сжимает невидимая рука страха: девица, ночью крадётся, одна. Всмотрелась в знакомый проулок: днем он кривым зигзагом забирает в горку мощёной тропой. Мимо заколоченной двери, мимо разбитого окна за решёткой. Мимо закрытых ставен - вот они-то и пугают ночью. Никто не знает, что за ними и днём, а тут... Тут!.. А дальше не страшно - со всех ног припустить на тусклый свет фонаря под крошечным балкончиком над аркой, зажмуриться и... а там дюжина торопливых ударов сердца сквозь тьму и знакомая улочка. Звёзды. Ну почему знакомый переулок ночью такой страшный, боги?! И коленки трясутся. Сжимающие письмо пальцы похолодели. И Таша, развивая подолом, со всех ног припустила по тёмному переулку.
   А Верея зажала ладонью рот: как же это проговорилась? Барон узнает - выставит, а он узнает. Он такое узнаёт...
   Комната спросила:
   -Знаешь, где её дом?
   Верея попыталась помотать головой, но метания перешли в короткие нервные кивки. Служанка побагровела от стыда. Даже глаза поднять на госпожу Вестариану не в силах. Стыдобища-то! О хозяине выбалтывает!
   -Не переживай, деточка, - выдохнула Вестариана. Подошла вплотную. Потребовала, - Проводи.
   И Верея не выдержала. Придушила в горле рвущийся писк, сползла на колени. Выдохнула:
   -Не гневайтесь госпожа, ка-ак же-е это но-очью-то-о да на у-улицу?.. Не... Не гоните, госпожа, не гневайтесь...
   Над головой пропело:
   -Успокойся дитя. Ты нас проводишь.
   Верея почувствовала тепло ладони госпожи на голове. Мотнула пшеничной косой:
   -Не гневайтесь госпожа, барон узнает и...
   -Мы к нему и идём. А девицы ночью... Это поправимо. У тебя есть мужское платье?
   Верея вздрогнула. Подняла круглые от удивления и страха глаза:
   -Мужской наряд?.. Как же это?.. Я-а че-естная девица.
   Верея бросила беспомощный взгляд на черноту окна, а по ту сторону Долгары Воран пришёл в себя. На сердце будто лапа демона пальцы разжала, только когти болью касаются. Поглаживают, бросая в пот. Пугают скорой кончиной. Старый герцог повертел головой в луже зеленовато-голубого света, ладонь нащупала факел, и протяжный звериный вопль боли и ужаса из далёкой пещеры заставил герцога вжать круглую голову в плечи. Воран опомнился. Узнал голос. Шепнул:
   -Мой король?
   И пещера погрузилась в молчание. Только Долгара молотом капель о камень тревожит тишину.
   Кап.
   Кап.
   Тишина.
   -Мой король? - Воран собрался с силами и попытался крикнуть, - Ваше величество? - Но пещера унесла только бесцветное хриплое эхо. Сил ещё нет.
   Кап.
   Кап.
   Лишь Долгара да издыхающий факел слушают герцога.
   -Ваше... ваше величество?
   Кап.
   Кап.
   Даже демоница молчит.
   Кап.
   Воран опёрся о гладкие камни, поднялся, и факел осветил пещеру, свет выхватил исцарапанный зубами крыс череп. А тьма вокруг будто испытывает. Вопрошает безмолвно: "На помощь суверену или трусливо назад?". Воран одернул разорванный ворот рубахи, утёр холодный пот. На помощь или назад? И царапанный зубами крыс череп у ног - безмолвное напоминание прошлого: если демоница напала... Воран прикрыл глаза - нет больше короля. Надо не выпустить из пещер демоницу. Надо защитить принца. Надо передать знание... или погиб Айраверт.
   Воран повернулся спиной к тусклому сиянию вдали пещеры и в зеленовато-голубом свете пламени побрёл к крепости. Перебирает рукой по гладким камням. Одно хорошо, даже если факел погаснет, можно просто идти вдоль стены.
   А Таша одним духом пронеслась сквозь страшный переулок: мимо двери, мимо скрипнувших ставень, под тусклый фонарь, в тёмную арку. Тьма дёрнула подол в темноте, а Таша даже пискнуть не успела, как башмачки вынесли её из переулка. И не оглядываясь, служанка припустила вверх по улице, нырнула в Гуляющий переулок, пронеслась в редкой толпе раскрашенных блудных девок, гогочущих гуляк, прорвалась через резкие ароматы дешёвых духов, пота. Пьяных жадных лап. Под улюлюканья и пошлые шутки в спину со всех ног понеслась по улице к одноэтажному дому. Жадно хватая ртом воздух, вбежала через кованую витую калитку в запущенный нестриженный садик и взлетела на крыльцо. Холодные от страха и переживаний пальцы, что есть сил, прижимают письмо к груди. Порхают вместе с письмом вверх-вниз и перед глазами звёздочки. Воздуха не хватает... Таша попыталась отдышаться. Сунула прядку волос под чепчик: нельзя же растрёпанной! Что о хозяйке подумают? Выдохнула, оглянулась на чёрные тени кустов и торопливо постучала.
   Ссутулилась от смеха Гуляющего переулка.
   Не дождалась и постучала сильней.
   Даже оглянулась: не видит ли кто? Девица ночью в дом колотит - стыдобища же. И в какой дом!!! Но госпожу подвести нельзя! Таша отчаянно заколотила в деревянную дверь и в окне сбоку вспыхнула свеча. Осветила резкие скулы, светлые кудри до плеч, хмурый лоб. Сонные глаза из окна недовольно всмотрелись в ночную гостью и заспанный мориец исчез из окна в мраке дома.
   А сзади хрустнула ветка.
   Сердце прыгнуло. Таша, что есть сил, заколотила в толстенную дверь. Заскулила:
   -Ну, откройте же. Пустите. - Оглянулась на шелест неухоженного садика и кулачёк снова саданул в дверь... вот только дверь оказалась живой. Таша обернулась к двери и замерла. Этот... Этот мориец... Кареус... Он завораживает. Голый торс, мускулы - будто всю жизнь молот в кузне ворочал. И лицо. Оно такое притягивающее... Таша шепнула, - Пустите.
   Мориец высунул голову из распахнутой двери. Медленно обвёл запущенный садик обворожительным взглядом, сгрёб девицу за талию и втянул в спасительный свет единственной свечи.
   Дверь за спиной прошуршала засовом, и мурашки побежали по телу девицы: вид этого морийца каждый раз заставляет Ташу надеяться, что он не отопрёт до утра. Волна желания защекотала изнутри и корсет начал мешать. Девица прижалась спиной к стене, а Кареус навис сверху. Защекотал вспыхнувшие щёки девицы своими кудрями, выдохнул:
   -Вы снова пришли. - Его раскатистое эр отозвалось во всём теле. Позволило почувствовать себя единственной, обожаемой. Нежные пальцы Кареуса порхнули вверх: защекотали волоски на предплечье, погладили плечо и требовательно вздёрнули подбородок гостьи. Таша утонула в сонно-обворожительном взгляде мужчины. Он приблизился... И дышать стало трудно... Сильные руки прижали, губы прильнули в поцелуе и облачко терпких ароматов погрузило в забытьё. Здесь безопасно. Таша потянулась к кудрям искусителя и... Письмо прошуршало о волосы. Таша опомнилась. Упёрлась в мощную грудь и отстранила соблазнителя. Всё её тело трепещет, но... Проклиная этого торгующего собой морийца, служанка протянула письмо.
   -А-а-аха, - выдохнул тот, - вы обворожительней, вашей госпожи и вы знаете это, - мориец отвёл подрагивающую ладонь с письмом пальцами. Подался навстречу, а Таша вжалась в стену и упёрлась ладонями в огромную грудь мужчины. Теплые сильные мышцы под ладонями превратились в камень. Но Таша не поддалась искусителю. То, что она прекрасней баронессы Везалии, польстило, но разве это может быть правдой? Пряча взгляд и стараясь сдерживать дрожь от ласкающих шею пальцев, напомнила:
   -Госпожа ждёт. - Прикрыла глаза от испуга и наслаждения: мориец одной рукой прижал так, что захотелось растаять в объятьях. Затрепетать... Но не так! Таша с силой отстранилась от Кареуса. Не его она любит. Смущаясь и пряча глаза, призналась:
   -Я честная девица.
   -Это и подкупает, - раскатисто мурлыкнул над головой продажный плут. Окинул взглядом замершую в надежде и страхе гостью. Выудил письмо из дрожащих пальцев, поцеловал ладонь девицы и выдохнул:
   -Я приду. - Взгляд мужчины обнял нежностью и засов сбоку прошелестел.
   Таша опомнилась. Спиной вынырнула в ночную прохладу, рвано выдохнула, а дверь перед носом захлопнулась. Таша оглянулась на шум. Куда деваться? Через Гуляющий переулок к госпоже? Или... Или к Ратибору? Вспомнила нежные объятья любимого. Пусть не такой красивый как этот мориец, пусть не гора мышц, но крепыш её действительно любит. И Златку позлить! Таша подхватила подол и сбежала со ступеней. К Ратибору ближе! Сердце заколотилось в страхе, в надежде и предвкушении.
   А старое сердце Ворана опять подвело тупой болью - Проклятая демоница! - старик привалился к влажной стене пещеры, сполз на колени и свет факела смешался с тусклым ночным светом звёзд из крошечной выбоины высоко в своде над головой. Старик поднёс пальцы к издыхающему факелу и скривился - дрожат. Дрожат пальцы. Будь проклята пещерная тишина, неужели боюсь? А сердце не в такт ухнуло. Замерло на мгновение. И Воран закашлялся. Догадка пришла сама: принц, которого нянчил на руках в беде, королева в опасности. Король мёртв и власть нужно передать правильно, но где свиток с последней волей короля знает только он. Воран! Личный помощник жёсткого суверена. Упади здесь, сдайся и в королевстве начнётся смута, поэтому, напрягая последние силы, старик поднялся, пошатываясь, засопел и по стенке побрёл во тьму. Демоны с ним, с этим факелом. Почему демоница молчит?.. И этот шум... Или это кровь в висках?
   Долгара плещется в каменистом ложе, щекочет камешки на берегу и влажным прохладным ветром взбивает длинные волосы замерших у безымянного притока в ночи. Калитка тихим протяжным скрипом впускает в садик три тени. Верея шепчет:
   -Это здесь госпожа. - Оглядывается по сторонам, но разве что разглядишь в темноте? Плотнее кутается в платок на плечах. Про себя ворчит, - Иш, удумали - в мужское платье, - поправляет подол и кивает на залитое светом свечей окно, - Там они, госпожа.
   -Мира, - шепнула тень рядом и юная ведьма сморщилась. Обняла пальцами рубин, чтобы его шнур не давил на шею во время зова и сосредоточилась.
   "Севериа-а-ан", - безмолвно заструилось в ночи, и рубин меж ключиц потеплел. - "Севериан... Май реир". - Шнур нехотя вдавил пальцы в горло, Мира замерла: она ненавидит ту часть себя, что открыла глаза в душе вместе с зовом. Она приносит боль. Страдания. Мира прервала зов, сосредоточилась, но, кажется, зов никто не заметил. Даже Верея и Вестариана услышали только шёпот листьев ухоженного садика, а на диванчике в комнате Адалия подняла голову с колен любимого. Его рука перестала задумчиво поглаживать её длинные пряди, перестала скользить по плечу под тонкой тканью платья. А ведь он может сидеть так часами. Задумается о чём-то, поглаживая её волосы. Потом что-то решит... А какие незабываемые ночи он дарит... Адалия обожает смотреть на любимого. Но рука Севериана замерла на её плече, и герцогиня насторожилась: он озадачен.
   -Что-то не так?
   Севериан качнул головой. Склонился, нежно поцеловал. И снова ушёл в себя.
   "Май реир, беда-а-а"
   Севериан пропустил между пальцами прядку черных волос любимой и рассеянно погладил шею Адалии. Мысли унесли в старую крепость у снежных вершин. Что же он видел? Смущающуюся неопытную девицу? Ведьму? Сестру короля? Полный горечи шёпот, - Ну, так, помогите ветру. Что же вы, рыцарь, избавьте мир от мучений проклятой ведьмы. - Почему в голосе Вестарианы было столько решимости, печали и грусти. Она как будто просила. А Мира... "Май реир"... - ДУМАЕШЬ, СКАЗКИ О ГОРБАТОЙ КОЛДУНЬЕ ВЫРОСЛИ НА РОВНОМ МЕСТЕ, БАРОН?! - И причём тут смерть Ярополка? Как старший брат суверена связан с... "Май реир, беда-а"... Точно беда. Яромир сказал: "На заре и без железа". Почему без железа? Память швырнула рычащим: "Это же надо было додуматься кормить ЭТО людьми, лучше бы тогда твой отец её прибил". При чём тут отец. При чем тут Мирослава. "Май реир, беда-а"...
   Севериан погладил нежную кожу Адалии в вырезе её платья и грустно улыбнулся. Одни вопросы пока. Но почему... "беда-а"... Почему, кажется, что упустил что-то. Что-то важное. Почему душа не на месте... "беда-а"... И почему всё крутится вокруг Мирославы?.. С колен мурлыкнуло:
   -Что-то не так, свет очей моих?
   Севериан очнулся от грёз. Грустно улыбнулся и признался:
   -Последняя неделя... Ада, у тебя никогда не было ощущения, что всё, что ты знаешь, во что веришь, это всё...
   -Ширма кукольников? - помогла Адалия и Севериан кивнул. Постарался подобрать слова:
   -Такое ощущение, что происходит то, чего я не понимаю...
   "Май реир"
   -...странная эта поездка. А эта... - Севериан посмотрел на любимую и она привстала на локте:
   -Да-а? - оценила гримасу муки и улыбнулась, - ты говоришь о девушке?
   -Почему ты?..
   -Решила? Это любая женщина поймёт по лицу.
   -И ещё этот Шарцу...
   -Кто?
   "Май реир... окно... сад... прохлада"
   -Прости Ада, это не моя тайна. - Севериан встал, подошёл к окну и почувствовал как рядом, чуть сзади, встала любимая. Мурлыкнула на ухо:
   -Ты узнаешь, я верю.
   "В саду... прохлада... ответы... май реир..."
   -Ада.
   -М-м-м?
   -Я видел звёзды почти с самых вершин...
   -И как там?
   -Холодно, Ада. Там жутко холодно.
   "В саду-у-у"
   -Не хочешь подышать воздухом?
   -Только если в саду, милый.
   Севериан обнял любимую женщину. Заглянул в её полные обожания голубые глаза и нежно поцеловал. Взял за руку и по винтовой лестнице повёл за собой в сад.
   А всего в десятке шагов от Долгары Таша замерла на пороге каменного одноэтажного дома. Прикрылась от звёзд деревянным навесом крыльца и робко постучала. Совсем тихонько. Ратибор не спит - если привстать на цыпочки, виден свет трёх свечей в окне за полупрозрачной шторой. Даже камни брусчатки золотятся от них в свете звёзд и так страшно. Так романтично. Таша постучала сильней. И тень в окне шевельнулась. Штора отдёрнулась и на гостью уставились изумлённые глаза. Сквозь неровное стекло окна Таша увидела, как Ратибор вскинул брови, расплылся в улыбке и его губы шевельнулись в безмолвном: "Таша?". Ратибор исчез за занавеской. Девица стрельнула предвкушающе-настороженным взглядом по сторонам, поправила выбившиеся из-под чепчика волосы и, отряхивая подол, впорхнула в открывшуюся дверь. Так и не заметила, высунувшуюся из черноты переулка Злату. Та оглянулась, подбежала к крыльцу, взлетела на ступеньки и кулачёк в ярости замер у самой двери. Ташку впустил! Кулачёк задрожал. Впустил Ташку!.. Злата заскулила побитой собакой, и руки сами повисли плетьми. Тёмная улица всхлипнула, и так захотелось завыть на звёзды: он ждал её. Её! Злату! А впустил... Злата села на каменные ступеньки крыльца и горько безмолвно заплакала. Лицо утонуло в ладонях. Её предали! Плечи дергаются вместе с тихими всхлипами, и горечь предательства ледяными щупальцами струится по телу. Сжимает. Горячие слёзы предательства и обиды текут по щекам. Подошвы шаркают по камням, а Злата убивается горем. Её предали. Предали. И...
   -Смотри-ка, кто здесь? - хмыкнуло над головой.
   ...Злата в ужасе подняла глаза. Грудь судорожно потащила воздух для крика, но тяжёлый кулак с размаху погасил звёзды.
  

Глава 3

  

Душа потянется к виденьям,

   Севериан распахнул дверь с винтовой лестницы, скользнул взглядом по ночному садику и выхватил из тени три неподвижные фигуры. Его рука остановила идущую следом Адалию. Мастер королевской стражи в мгновение ока заступил любимую от опасности и...
   -Это мы, господин барон.
   Севериан признал голос Вереи. Оценил проступившие из темноты контуры и насупился. От другого Верея услышала бы: "Вы с ума сошли, по ночам шататься по улицам?", - но только не от мастера королевской стражи. Тихое:
   -Что случилось, - настороженно обдало ночных гостий тревогой. Верея поёжилась - то ли прохлада от реки, то ли голос барона пробрал и только светлая госпожа вступилась коротким:
   -Мы опоздали, - и служанке очень не хочется знать куда, ведь светлая госпожа печально добавила, - Яромир ошибся. Он издох.
   Верея прикрыла ладошкой рот: неужели она о короле? Ведь только о короле с таким придыханием?
   Адалия шепнула из-за плеча:
   -О чём она, милый? Кто они? - Севериан нежно и настойчиво заставил её отступить во мрак лестницы, скрыл за стеной. А третья тень призналась:
   -Я почувствовала зов, май реир.
   Барон оборвал коротким:
   -Не здесь.
   Из-за плеча шепнуло:
   -Это она не твоя тайна?
   Севериан кивнул. Мысли побежали галопом, а Адалия вздохнула:
   -Иди.
   Севериан обернулся, на границе тьмы и света звёзд нашёл полные нежности и безграничного доверия голубые глаза. Поцеловал любимую, а она мурлыкнула:
   -Иди, только не приводи с собой свои тайны. - И улыбнулась на недоумённо приподнятую бровь барона.
   Севериан вышел в свет звёзд, прикрыл за собой дверь и, только когда засов с той стороны прошуршал о дверь и лязгнул, спустился с крыльца.
   Молча вернул сумасбродную троицу в собственный дом, устроил Миру и тётушку на стульях у себя в кабинете, опустился в кресло напротив и распорядился:
   -Верея, нам не хватает кубков.
   Понятливая служанка сверкнула на полупустой медный кувшин на столе и упорхнула - барону надо поговорить. Дверь кабинета закрылась, а мастер королевской стражи очень серьёзно взглянул на Вестариану. Потребовал:
   -Потрудитесь объяснить, что происходит?
   -Мы опаздываем, благородный Севериан.
   -Амулет издох, май рейр.
   Севериан очень медленно упёр локти в стол, плотно сложил ладони и уткнулся в них носом. По притихшему кабинету разнеслось успокоительное усталое сопение и, когда взгляд барона снова сфокусировался на гостьях, он задал извечный философский вопрос:
   -Боги, почему все женщины думают, что я умею читать их мысли?
   Вестариана и Мира недоумённо переглянулись. Комната озадаченно удивилась:
   -Май рейр?
   -Барон?.. Нам надо торопиться.
   -Вы что-то знаете... что-то поняли... построили целую доказательную цепь рассуждений в своих прекрасных головах... и вывалили на меня самый кончик. Боги, неудивительно, что рыцари предпочитают говорить с девицами об украшениях или вообще теряются. Вам не кажется: для понимания нужно чуть больше, чем "надо торопиться"?.. Ведьмушки, что происходит? О чём вообще речь?
   Мира захлопала пушистыми ресницами, а тётушка спокойно напомнила:
   -Барон, мы должны спешить.
   Севериан спохватился: это в старой крепости она была тётушка. Необъяснимым образом Вестариана не просто похорошела, днём по пути к дому Севериан решил, что всё это игра уставшего воображения, а сейчас... Сейчас - нет: тонкая паутинка морщинок вокруг глаз Вестарианы совсем растворилась, овал лица подтянулся. Севериан поймал себя на мысли, что видит ту, с портрета в кабинете суверена. Чуть старше Миры. А так бывает?
   Сестра короля торопит:
   -Мы должны спешить, барон.
   -Куда?.. Зачем?..
   -Амулет издох, май рейр.
   Севериан вздохнул:
   -Боги, дайте мне сил. Какой ещё амулет? Король приказал явиться к рассвету. У нас ещё четыре часа.
   -Это невозможно, барон.
   -Невозможно явиться к суверену не вовремя, вам ли не знать, светлейшая Вестариана.
   -Но барон!.. - возмутилась Вестариана и смутилась. Давно. Очень давно, она не слышала этого обращения. Без пренебрежения, без упрёка, без подобострастия. Просто печальный факт. Да, демоны их раздери, она всё-таки принцесса. Младшая сестра короля. Жёсткого короля. Жёсткого по её вине. Но надо спешить - демоница восстала. И Вестариана заторопила, - Нам надо...
   И вздрогнула: ладонь мастера королевской стражи хлопнула о столешницу так, что впорхнувшая в дверь Верея присела. Поднос в её руках дрогнул. Горячий отвар в кувшине заплескался, а кубки звякнули медью. Настороженно позвала:
   -Господин?
   Короткий кивок и Верея опустила поднос на стол. Душистый аромат взвился над струйкой изумрудно-рубиновой жидкости устремившейся в кубки. Вестариана приняла свой с тёплым кивком, Мира смущённо сверкнула из-под медных локонов и обняла горячий кубок холодными ладонями. Севериан поставил свой кубок на стол, и понятливая Верея исчезла - господина никто не побеспокоит.
   Дверь закрылась и Севериан напомнил:
   -В Айрате даже ветер с гор опасается ослушаться воли Яромира третьего, вам ли не знать, принцесса?
   Вестариана печально потупилась. Переглянулась с Мирой и гордо вскинула подбородок:
   -Я ослушаюсь. Я возьму ответственность. Я приказываю...
   Барон хмыкнул:
   -Ответственность? Уж как-нибудь сохраню ваши души за своей спиной. А приказывать мне может только суверен.
   -Нам надо спешить... - Вестариана подалась вперёд и выплеснула то, что копилось в душе годами, - Если не поспешим, не будет у нас суверена. Никого не будет! НИКОГО! Она восстаёт! Восстаёт, СЛЫШИТЕ?! Она зальёт кровью весь Айраверт!!! ВЕСЬ!!! СЛЫШИТЕ!!! ВЕСЬ!!!
   Кабинет притих.
   В звенящей тишине Севериан смерил спокойным взглядом привставшую со стула принцессу, Мира с открытым ртом замерла на стуле и только в свете свечей дрожащий голос разнес:
   -Мы вызвали это случайно. Этого не должно было быть... Видите... - Вестариана опустилась на стул, поставила на стол кубок, и протянула руки Севериану. Раскрыла ладони и тонкие пальцы задрожали. Вестариана сдержала всхлип. Через силу шепнула:
   -Видите?.. Вы видите?.. Они в крови...
   -Принцесса, - начал Севериан, но Вестариана глубоко вздохнула и сложила ладони на бёдрах. Выдохнула:
   -Я не вынесу ещё крови брата на них... Нам надо спешить, - и удостоилась долгого изучающего взгляда мастера королевской стражи. В дрожащем свете свечей повис вопрос: стоит ли ослушаться воли жёсткого суверена? Странные видения в старой крепости. Шелестящее в ночи у плеча: "С-сюда-а, гос-споди-и-ин-н... прош-шу-у", переходящий в шёпот ор Яромира: "УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл", и изуродованные ужасом лица мёртвых мелов на седле перевала... Шарц... Память подбросила встречу с десятником: пламя костра по всему телу - всего мгновение агонии тела - и мысленный шёпот Миры: "Костёр, это больно, май реир"... Что они знают на самом деле?.. Король позвал хозяйку Тихой долины из-за издыхающего амулета? Не ей ли знать лучше, чем королю, что происходит? Почти немыслимая для простого рыцаря догадка: женщина и девица знают больше чем я, больше, чем суверен - заставила насторожится. Большинство на такую догадку просто махнёт рукой, скажет женская блажь, но разве мастер королевской стражи такой же, как "все"? Севериан оторвал взгляд от замершей в требовательной надежде принцессы. Что это принцесса, сомнений нет. И она что-то знает.
   Севериан принял решение. Поднялся. Молча поманил за собой, а в мыслях всплыло тихое:
   -Спасибо, май реир.
   Гобелен на стене прошуршал в сторону, мастер королевской стражи толкнул деревянную панель, спустился по винтовой лестнице в прохладную черноту и ночные пещеры приняли насторожившихся гостий. Неровный каменный свод расцвёл факелом, а Вестариана шепнула:
   -Так вот куда её спрятали? - Эхо унесло шёпот вместе с торопливыми шагами скромной процессии. Принцесса призналась, - Я думала пещеры - просто легенда.
   -Что? - обернулся барон. - О чем вы?
   -Яромир сказал тогда, чтобы я не беспокоилась. Никто до неё не доберётся.
   -До кого?
   -До демоницы, барон. Мы случайно вызвали ужас. - Вестариала обернулась в прыгающем свете к замыкающей процессию Мире и спохватилась, - прости, милая.
   Мира пожала плечами и погладила рубин меж ключиц.
   Барон на ходу помолчал. Осветил путь вокруг небольшого обвала. Пнул крысу в камни и спутницы благодарно миновали писком протестующее существо. Севериан потребовал:
   -Так что произошло, сиятельная Вестариана?
   Мира в тени тётушки тоже навострила уши, а Вестариана попросила:
   -Не надо, барон. Прошу, я давно смирилась с судьбой... Не принцесса... не сиятельная... хозяйка Тихой долины. Для вас, просто, Вестариана.
   -Как прикажете. Так, что произошло?
   Вестариана вздохнула и призналась:
   -Мы с Добромиром нашли способ защитить Айрат от степняков и решили его проверить.
   -С кем? - не понял Севериан, спрыгнул с небольшого уступа пещерной тропы и протянул руку спустницам. Вестариана ухватилась за ладонь. Шлёпнула каблучками о камки, и отступила, уступая дорогу зардевшейся Мире. Юная ведьма опустила пальцы в ладонь барона, смущённо стрельнула из-под медных локонов, а принцесса ответила:
   -Добромир, благородный Севериан. Сын герцога Ворана Тивара Трёхгорного... Отец тогда как раз только разрешил нам с Добромиром помолвку... Он, как и, я любил читать.
   -Сын Ворана?
   -Да.
   -И в библиотеке...
   -Нет, барон, - мягко оборвала догадку принцесса под тихую капель ночного плача Долгары, - в старой замковой библиотеке мы много узнали, но до задумки дошли сами.
   -И что?
   Вестариана пожала плечами. Призналась:
   -Я рассказала задумку отцу. Он, как водится, посмеялся: девица на выданье чего удумала. Амулетики какие-то, бормотания со свитков. Решила в сказочную ведьму поиграть? Как сейчас помню, обнял тогда... а матушка только головой покачала... - непроглядная темнота пещеры унесла сорвавшееся украдкой шмыганье. Вестариана собралась с духом и продолжила, - Отец взял меня и Добромира на проверну гарнизона северного ущелья: о помолвке в тех краях объявить, да меня показать - мол, вот смотрите, если уж правитель свою единственную дочь не боится сюда вести, то вам-то чего опасаться? И Ярополк на правах старшего сына с нами поехал. И вот, там, в Северной башне мы с Добромиром уговорили отца разрешить нам попробовать...
   -Ч-ч-ч, - шикнул Севериан и процессия замерла.
   Влажный воздух принёс шорох.
   Барон шепнул:
   -Слышите?
   Вестариана кивнула. Покосилась на Миру и юная ведьма обняла ладонью рубин. Пальцы скользнули под шнурок украшения, и мысль потекла вместе с теплом рубина на шее:
   "Откликнись-откликнись-откликнись"
   Шнур амулета начал вдавливать пальцы в шею и Мира замерла. Сосредоточилась, попыталась ещё:
   "Откликнись-откликнись-откликнись"
   Мысль растеклась по тёмным рукавам пещеры, нырнула в широкие залы. Вернулась болью разумного.
   "Кто ты? Кто ты? Кто ты?"
   Севериан приподнял факел повыше и недоверчиво окинул взглядом замершую в напряжении юную ведьму: пальцы под шнуром побелели от напряжения, на шее проступила пульсирующая жилка, из-под съехавших на лицо медных локонов видны только плотно сомкнутые в борьбе с собой губы. Чёрная статуя Миры вдруг вздрогнула. Шнур на шее ослаб, и её тонкие пальцы отвели от распахнувшихся глаз взмокший локон. Взгляд растворил в себе и, вместо юной ведьмы, Севериан увидел привалившегося к влажной стене старика. С седым пушком на круглой голове, в грязной порванной рубахе. Он снова пытается встать. Воран, - догадался барон, а виденье исчезло и только Мира похолодевшими пальцами судорожно тянет ненавистный шнурок. Борется с чем-то внутри себя. Пытается втянуть влажный воздух. Это что сейчас было? Ведьмовство?
   Севериан опомнился:
   -Где он? Где Воран?
   Мира махнула свободной рукой в боковой проход. Севериан скользнул недоверчивым взглядом по удавке-шнуру с рубином, вопросительно посмотрел на принцессу, но та только головой качнула:
   -Она привыкла.
   Судорожный вдох юной ведьмы убежал по извивающимся проходам пещер, и она снова распахнула глаза. Выдохнула уже спокойней. Прохрипела:
   -Он там.
   Севериан сунул факел Вестариане и припустил в боковой проход. В тускнеющем свете факела пробрался, перепрыгнул ручеёк слёз Долгары и в паре шагов от него почти на ощупь, ориентируясь на хрип, нашёл старика.
   -Воран. Воран, это вы? - Севериан взял старика за плечо, развернул от стены к себе, а свет факела приблизился - Вестариана помогает юной ведьме идти к барону. Освещает путь и дрожащие всполохи трепещут на покрытой седым пушком голове. Во мраке барону показалось, что Воран в панике, но факел разгладил черты. Старик признал неожиданного спасителя. Выдохнул:
   -Мой мальчик.
   -Воран, что вы здесь делаете? - Грязная, мокрая, порванная рубаха, чёрные от слизи со стен пещеры ладони старика, паникующий взгляд. Севериан насторожился, - Почему вы здесь?
   Вестариана подобрала подол и присела рядом. Шепнула:
   -Герцог?
   А старик выдохнул:
   -Яромир... - замер. Его бегающий взгляд вцепился в неожиданную гостью. Старик выдохнул, - Яромир...
   -Что с королём? - встряхнул Ворана барон. - Герцог, что вы здесь делаете?
   Паникующий взгляд старика скачет от Вестарианы к барону. Пещера бормочет:
   -Печать. Печать...
   -Что за печать?
   -Ваша светлость в порядке? - заботливо прожурчала принцесса, но старик только сложил пальцы в знамение предков, отмахнулся. Сипло выдохнул:
   -Печать сорвана... в-в-в... ведьма... демоница...
   Вестариана благодушно вздохнула:
   -Я тоже рада видеть вас в здравии, герцог Трех гор.
   Герцог отмахнулся от видения юной принцессы. Буркнул:
   -Демоница вырвалась. Король...
   -Что король? - постарался помочь Севериан, - Где он? Что с королём?
   -Мёртв. - Старик собрался с силами и сгрёб барона за грудки. Повторил, - Он мёртв, мальчик мой. - Ошалелый взгляд Ворана прояснился. Стрельнул на свет и старик хрипло рассмеялся, - вы с факелом, слава богам. Слава богам... Помоги подняться, мой мальчик.
   Севериан закинул руку герцога себе на плечо и, придерживая старика, помог встать. Повёл к крепости, а старик покосился на замершую медногривую статую, сливающуюся платьем с мокрым камнем. Удивлённо хмыкнул:
   -Это она?
   Вестариана кивнула, а Воран зло усмехнулся в лицо барона:
   -Демоны. Сынок, у меня видения. Ты их видишь?
   -Кого вижу, Воран?
   -Рыжую и... и... - Воран вздрогнул и шепнул на ухо барону, - и юную покойную принцессу...
   Севериан покосился на Вестариану, а старик швырнул в пещеру долгий, протяжный смех. Прыгающее эхо перекричало капель, исступлением унеслось вдаль, и герцог шепнул:
   -Мой мальчик, я... я вижу покойную принцессу... я... я сошёл с ума, да? - старческий смех заскулил отчаянием во влажном воздухе. Воран прижал руку к неровно стучащему сердцу. И только Мира никак не отреагировала на слова. Никто кроме неё не услышал вкрадчивого:
   "Ты-ы-ы?.. Ты жива-а-а"
   И столько власти и смеха в безмолвном смеющемся шёпоте, что радость, страх и трепет возликовали в душе юной колдуньи - она не одна такая! Но, тёмная часть её души шевельнулась во тьме и Мира ужаснулась. Отдёрнула руку от потеплевшего рубина и поспешила за тётушкой. Занервничала: сквозь тени и свет факела в руке тётушки проступили фигуры молодого мужчины и юной принцессы: на коленях, с воздетыми к дощатой крыше башни ладонями по разные стороны старательно расчерченной, выверенной шнурком шестиугольной звезды с чёрными свечами в вершинах. В ароматах елея. В центре медная чаша парит взвивающимися к потолку сизыми клубами тлеющих трав... И так потянуло внутрь виденья. В клубы. За ней, за той, что в клубах. Домой! Неведомая тёмная часть души жаждет прикоснуться к чаше. Вбежать за смехом неизвестной в сизые пары. Жаждет погрузиться. Вернуться домой. И из недр души рвётся: "Шарцу! Шарцу, ко мне!..". Но властное безмолвное, - "Не-е-ет" - шёпотом гладит тёмную Миру. Одёргивает, - "я остаюсь" - и Мира в ужасе понимает, что отвечает, - "Да, госпожа". И только годами выработанная сила воли удерживает от неведомой привычки - тёмная часть её хочет опуститься на колени перед... перед... хозяйкой? Мира в ужасе тряхнула медными волосами - разогнала видения, а сама в панике оглядывается: где? Откуда пришло видение? Всё тело трясётся в борьбе, но с чем? Борьба с собой бросила в дрожь. Откуда виденье? Почему так хочется войти в те клубы? А мысль всплыла, будто сама:
   "Дха-ха-ха... Ты не помнишь, кто ты, оиери?"
   -Убирайся! - мысленно взмолилась Мира, схватилась за дёрнувшийся шнурок, и потребовала, - Оставь меня! - Мира вскипела, борясь с собой. Ещё никогда её не принуждали вот так: открыто, яростно, ласково, а голос смеётся бархатисто-непререкаемым:
   "Мы встретимся, оиери... Дха-ха-ха... Встретимся..."
   Голос ушёл, будто и не было, только тихий шёпот Миры, - Оиери? - заставил обернуться Вестариану. Принцесса насторожилась:
   -Что?
   Но, Мира только тряхнула гривой, скрыла в тенях побледневшее лицо и шепнула:
   -Ничего, тётушка. Это эхо. - И поспешила за бароном.
   Плутание в пещерах привело к развилке и барон по привычке забрал левее - туда, в конец, где в темноте привычная окованная железом дверь, стражник, рушил: почти добрались, но Воран остановил:
   -Нет-нет, мой мальчик. Не сюда. - Махнул рукой в узкий боковой проход и поторопил, - туда короче. Веди, туда.
   И вся хрустящая пеком и мокрыми камушками под ногами процессия свернула в неприметный узкий проход. Прошла кружным путём и замерла возле старой, почерневшей от времени двери без ручки. Воран порылся за пазухой разодранной рубахи и грязными трясущимися пальцами стащил через голову ремешок со старым, потёртым жизнью и древним замком ключом. Вставил в щель в двери и с усилием надавил. По мере входа замысловато резного ключа в дверь изнутри раздались щелчки, будто пружины смещают засовы. Ключ утонул в двери по потёртое кольцо и дверь бесшумно приоткрылась. Севериан заглянул внутрь, а старик хмыкнул:
   -Ты что, мальчик, думаешь, сюда кто без приглашения войти осмелится?
   Севериан насторожился:
   -Кабинет короля?
   -Заходи уже, не томи мои старые кости.
   Вестариана и Мира проскользнули в дверь следом за мужчинами. Воран выдернул ключ, и дверь бесшумно затворилась.
   Севериан зажёг свечи, помог Ворану добраться из кабинета в приёмную, где старик властвует безгранично вот уже как полвека, а Мира во все глаза уставилась на тётушку: Вестариана обняла себя за плечи, обвела взглядом широкий стол, массивное кресло за ним, треножку с медной тарелочкой затвердевшего сургуча. Взгляд хозяйки Тихой долины пробежал по сдерживающим натиск ночной прохлады разноцветным стёклам окна в белёсом свинцовом окладе, и замер: на противоположной от стола стене Вестариана заметила портрет, и Мира впервые увидела, как покраснели от сдерживаемых слёз глаза тётушки, как шмыгнул нос, и губы сжались в тонкую нитку горечи. Вестариана окаменела - встретилась взглядом с юной самоуверенной собой на портрете - если бы она знала, что натворит...
   -Никогда бы... - шепнула Вестариана, и Мира вздрогнула от этого шёпота. Заглянула в мысли тётушки и отшатнулась от них: слишком много горя для одной юной принцессы. Слишком много надежды для одной повелительницы Тихой долины. Со светлых ресниц Вестарианы по щеке покатилась слеза, а Мира никак не решается нарушить созерцание тётушки. Барон позвал. Позвал громче. Заглянул в кабинет. Попросил Миру помочь старому герцогу, и она оставила тётушку наедине с собой. Тенью выскользнула в приемную и подошла к шумно сопящему со стула герцогу. Старик наполовину съехал с него. Полулёжа, закинул одну руку на брюшко. Вторая безвольно болтается. И только сопение выдает усталость и боль. Он хочет что-то сказать и барон над головой просит:
   -Мира, вы умеете читать мысли. Прочтите...
   Но разве можно отпускать душу вот так? Мира подобрала подол платья, опустилась на колени и взяла холодные кисти старика в свои ладони. Воран дернулся, попытался отшатнуться, а Мира только сильней сжала пальцы. Заглянула в старческие глаза - паника? Страх?
   -Ве... ведьма...ведь...
   Мира прикрыла глаза. Сосредоточилась. Тепло заструилось по её рукам, потекло по запястьям, кистям, защекотало кончики пальцев, проникло в старческие дрожащие руки, и рубин нагрелся. Шнурок украшения на шее стал туже, только Мира не думает остановиться: тепло из самого сердца ведьмы струится по рукам, покалывает кончики пальцев, бьётся на их подушечках пульсом и руки старика теплеют. Шнур сжимает, мешает дышать, и тёмное нечто снова выглядывает из потаённых глубин души. Теснит сознание. Пытается завладеть телом, а Мира кусает губу и изливает в старика силы. И свет рубина помогает сдержать Тёмную Миру. Когда дышать стало почти невозможно, а пальцы онемели, Воран начал спокойно дышать. Рубин жжёт алым теплом, а Мира открывает глаза и встречает яростный взгляд старика. Герцог зашипел:
   -Ты что творишь, девка?! - Старик вырвал руку из онемевших пальцев Миры, и приёмная содрогнулась от звонкой оплеухи.
   Мира упала на пол, схватилась за пылающую щёку, и даже вскрикнуть не получается. Только мысленно швырнула: "За что?". Попыталась выдохнуть, но шнурок и обида только выдавили из глаз слезу.
   Герцог зарычал:
   -За что-о-о? Не сме-ей, ведьма.
   Севериан подскочил к Мире, помог подняться, а старик рычит:
   -Я не отдам тебе душу.
   Мира натужно всхлипнула. Барон обнял уткнувшуюся в плечо девицу. Рыкнул:
   -Воран, вы с ума сошли.
   И только тихое славленое всхлипывание на ухо:
   -Спасибо, май реир, - оборвало перепалку. Мира хрипловато шепнула, - не надо, герцог Трех гор испугался.
   -Я испугался?! - взвился Воран, - ты хотела поживиться моей душой!
   Мира подсунула пальцы под шнурок на шее, и дышать стало легче. Рубин остыл, а тёмное создание, ворча, отступило в потаённые уголки души. Мира прижалась к барону, нежно шепнула:
   -Май реир, у нас гости.
   -Что? - не понял Севериан, а сам не сводит взгляд с нахохлившегося старика. Успокаивающе гладит медные волосы Миры, шепчет, - какие ещё гости? - Требует со старика, - Где король?
   Мира потянула воздух ответить, но не успела. Рык сочащейся басом ненависти сотряс кабинет суверена:
   -ТЫ-Ы-Ы-Ы?!
   -Ваше величество? - разнёсся печальный голос Вестарианы из-за двери.
   -НЕНАВИЖУ!
   -Да, ваше величество!
   -КАКОЕ я тебе величество? - Ор короля, как обычно, из взрывного крика упал в шёпот. Король рыкнул, - Что ты наделала, Вес?
   Севериан заглянул за дверь и не решился войти: принцесса на коленях со склонённой головой ждёт своей участи, а король, - Яромир! - опускается рядом с ней. На колени. Басит:
   -Здравствуй, Вес.
   -Брат мой?
   -Ненавижу... Ты в порядке?
   Вестариана вскинула твёрдый взгляд. Призналась:
   -Как видишь.
   -Вы рано, - пробасил Яромир и, не оборачиваясь, приказал, - барон, исчезни.
   Севериан прикрыл дверь и прислушался.
  

А Он проступит словно тень:

----------------17 сентября 2017----------------

Продолжение... пишется... и будет здесь: "на моей страничке на Lit-Era"

-----------------------------------------------

  
   ~~~ Содержание ~~~
   Ты тихо встанешь у окна,
   С улыбкой нежной вдаль посмотришь,
   И утро робкое тогда
   Заглянет в омут глаз бездонных.
  
   И лучик первый тонкой нитью
   В туман мечтаний поманит
   И сердце, твой приятель вечный,
   Быстрей, быстрей, быстрей стучит.
  
   Душа потянется к виденьям
   А Он проступит словно тень
   Чернее ночи, ярче свечи
   И позовёт и поманит.
  
   И грёзы нежно стан обнимут
   Душа взавъётся к небесам
   Ведь он вернулся, он обнимет...
   Улыбка призрака манит.
  
   Вот только тело душу держит
   А призрак древний словно тень
   В туман отступит, и ответит:
   Живи, обратно ходу нет.
  
   И слово чести истязает
   И чувства сердце рвут в куски
   Но дело слова, дело чести
   И вечность вьётся впереди.
  
   А завтра снова будет утро
   Ты тихо встанешь у окна
   И он придёт с улыбкой юной
   Ведь любит он. Любил всегда.

Я категорически против размещения своих текстов на посторонних ресурсах без моего прямого разрешения!
Тексты только на http://samlib.ru/ и на https://lit-era.com





 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | И.Коняева "Павлова для Его Величества" (Попаданцы в другие миры) | | Ю.Эллисон "Хранитель" (Любовное фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной. Сохрани жизнь" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | О.Гринберга "Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки" (Приключенческое фэнтези) | | М.Чёрная "Академия погодной магии" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"